Тик-так

Наташа не мешала мне — она полностью была занята беднягой, стонущим на соседней койке.

Прошло не меньше часа, когда у меня вдруг возникло смутное ощущение, что что-то не так. До меня не сразу дошло, что пиканье кардиомонитора стало гораздо чаще, чем несколько минут назад. Я бросил взгляд на его маленькое табло. Сто восемь ударов в минуту! Но почему? Может быть, причиной тому — излишний азарт, который я испытывал, наблюдая за собственными часами? Мне необходимо было прийти в себя и успокоиться. Я откинулся на подушку, закрыл глаза и постарался расслабиться и ни о чем не думать. Мне нельзя волноваться. Как только я успокоюсь — все пройдет. Я лежал и старался думать только о приятном.

Но странное дело — это не помогало. Даже не глядя на кардиомонитор, я чувствовал, что сердце в моей груди бьется все сильнее и сильнее. Внезапно на меня навалилась слабость. Ощущение было таким, будто последние несколько часов я не валялся на больничной койке, а перетаскивал на девятый этаж мешки с цементом. У меня снова начало спирать дыхание. Я был так перепуган, что уже готов был позвать медсестру. И вдруг как будто молния вспыхнула у меня в голове! Две мысли, две фразы, подслушанные мной вчера и бродившие в моем подсознании, внезапно соединились.

Мужчина в реанимации умер ОТ ТАКОЙ ЖЕ БОЛЕЗНИ, что и у меня. И у него были ТАКИЕ ЖЕ ЧАСЫ, что и у меня! Я неожиданно четко осознал, что каждый раз во время загадочных приступов эти часы находились у меня на руке. Я не стал раздумывать, насколько правомерно такое сопоставление. Я просто сорвал их со своего запястья. Замок браслета сопротивлялся, не желая поддаваться моим слабым пальцам. Но я все же справился с ним и положил часы на тумбочку.

Я рискнул. Я не стал звать медсестру и решил подождать еще несколько минут. Я лежал, с волнением прислушиваясь к своему организму. И вот сердцебиение стало понемногу стихать. Исчезла тяжесть, давившая мне на грудь. Я уже мог свободно дышать. Я открыл глаза и посмотрел на кардиомонитор. Так и есть — девяноста два. Я невольно перевел взгляд на лежащие на тумбочке часы, затем уставился на свою левую руку. Все правильно. Когда я начал носить эти проклятые часы, появилось пятно на внутренней стороне запястья. А другое, на тыле кисти, возникло после того, как я для удобства повернул часы циферблатом наружу. Значит, в появлении этих пятен виноваты часы. Но как? Почему? На мгновение мне показалось, что я сплю и вижу дурной сон. Нет, это все надо еще раз проверить! Мне стало страшно.

Но я все-таки взял часы с тумбочки и надел их на руку.

Ждать долго не пришлось. Всего несколько минут — и мое сердце словно взбесилось. Вернулись все симптомы моего загадочного недуга. Я поспешно снял часы. Лежа на тумбочке, они казались милыми и совершенно безвредными. Но теперь я знал — или по крайней мере подозревал — что скрывается за их привлекательной внешностью.

— Будет лучше, если впредь вы будете держаться от меня подальше, — сказал я часам, отодвигая их в сторону.

Некоторое время я раздумывал, что мне делать. Конечно, можно было рассказать обо всем доктору. Но с другой стороны, результатом такого разговора мог стать перевод в психиатрическое отделение. Поговорить с родителями? Их реакцию предсказать было несложно. Скорее всего, они мне не поверят. И неудивительно. Я бы на их месте тоже не поверил.

Итак, что же мы имеем? Из плюсов — то, что я наконец знал причину моей болезни, и мог положить этому конец. Из минусов — то, что я ни с кем не могу посоветоваться. Ни с родителями, ни с врачом.

А впрочем — стоп! С доктором — нет. А вот с часовым мастером… Конечно, я не собираюсь выкладывать ему всю историю. Но все же интересно будет поглядеть, что же за потроха у этого «Тик-така».

И кстати, был еще человек, способный утолить мое любопытство. Тот, кто вручил мне это замечательное изделие итальянских мастеров.

Теперь у меня уже был план дальнейших действий. Но первым делом мне надо было выйти из больницы. И я решил, что буду беспрекословно выполнять все распоряжения врачей и медсестер. Время до вечера прошло быстро. К счастью, Наташа наконец принесла мою книгу, и большую часть дня я читал. Я все еще ощущал некоторую слабость. Поэтому, когда медсестра сказала, что мне пора спать, я не возражал. Перед сном Наташа убрала мне катетер, сказав, что больше он мне не понадобится. Утром меня должны были перевести в отделение.

… Увы, проснулся я гораздо раньше утра. И проснулся от того, что кто-то безжалостно тормошил меня.

— Рома, ты слышишь меня? Проснись! Я должна сделать тебе укол! Повернись и дай мне руку!

Я хотел открыть глаза, но свинцовые веки не слушались меня. Я не сразу осознал, что происходит. А когда наконец понял, ужас охватил меня. Кардиомонитор просто захлебывался от визга. Меня сотрясала дрожь. Да что же это такое?! Ведь я считал, что навсегда избавился от этого кошмара!

Возле меня суетились Наташа и врач-реаниматолог.