Тик-так

— Любопытная штучка, — заметил он, подбрасывая часы на ладони. — Где ты их взял?

— Выиграл. В «Луна-парке», — честно ответил я.

— Тебе повезло. Искусная работа. Ты хоть представляешь, сколько они стоят?

Я покачал головой. Мастер положил часы перед собой и какое-то время пристально смотрел на них, беззвучно шевеля губами. Затем он перевел взгляд на меня.

— Зачем ты хотел обмануть меня, сынок? — внезапно спросил он. — У этих часов прекрасный ход. Они не могут отставать. Возьми.

Он протянул часы через прилавок.

— Нет, прошу вас! — воскликнул я. — Я хочу посмотреть, что у них внутри.

Мастер нахмурился.

— Я здесь не для того, чтобы удовлетворять праздное детское любопытство.

— Но поймите, для меня это очень важно! Мне НАДО знать, как они устроены! Ну пожалуйста! Я заплачу вам за это!

— Дело не в деньгах. Я просто не хочу случайно испортить такую прекрасную и дорогую вещь.

— Мне все равно! А вы? Неужели вам не интересно?

Мастер заколебался. Кажется, я нашел его слабое место.

— Ну ладно. Только учти — эти часы не серийного производства. И никаких претензий к своей работе я принимать не буду.

Я торопливо кивнул. Тончайшим лезвием он подцепил крышку, и она откинулась с легким щелчком. Я заглянул внутрь и испытал странное разочарование. Я не знал, что скрывается в этих часах, но предполагал, что это будет нечто зловещее. Но они выглядели изнутри так же, как и любые часы. На мой взгляд, конечно. Винтики, шестеренки, колесики… Мастер же был заинтригован не на шутку. Он легко касался своими инструментами то одной, то другой детали, что-то напевая себе под нос.

— Тэ-э-эк…, — наконец сказал он, почесывая в затылке.

— Ну что? — сгорая от нетерпения, спросил я.

— Все в порядке. Прекрасная работа. Не хватает только одной мелочи. Я не знаю, как работают эти часы. В них нет пружины. Я также не обнаружил никакой батарейки. Зато в них есть вот это.

Он постучал по коробочке сероватого металла, которая занимала почти четверть внутреннего пространства.

— Хоть убей, не знаю, что это такое. Быть может, какой-то аккумулятор? Впервые вижу такую штуку. Несомненно одно — она соединена с механизмом вот этими проводками или трубочками и, по всей видимости, питает его энергией.

— А можно эту коробочку вскрыть? — тотчас спросил я.

— Нет, молодой человек. Ее можно только разломать.

— Так давайте разломаем!

Часовщик оцепенел. Его лысина побагровела, приняв цвет спелого помидора.

— Мальчишка! — оглушительно рявкнул он. — Как ты смеешь предлагать мне такое безобразие?! Я — часовой мастер, а не варвар! Убирайся прочь!

Мне стало неловко — редкие прохожие с любопытством оглядывались на нас.

— Хорошо, я уйду. Отдайте часы.

Я протянул к нему руку.

— Нет! Ты их не получишь! Эти часы — настоящее произведение искусства, и я не допущу, чтобы они погибли из-за прихоти невежественного испорченного мальчишки! Приходи со своим отцом, негодник! Я отдам эти часы только ему!

— Отдайте часы, — сдавленно произнес я. — Вы не понимаете, во что ввязываетесь. Они мои. Отдайте.

Наверное, что-то особенное было в моем голосе, потому что часовщик вдруг замолчал. Он пристально посмотрел на меня, захлопнул крышку часов и швырнул их на прилавок.

— Забирай и убирайся! И чтобы я тебя здесь больше не видел!

Я не стал отвечать — у меня не было никакой охоты ругаться с влюбленным в свою работу стариком. Зажав часы в кулаке, я медленно побрел вдоль набережной. Я обдумывал, что же делать дальше, когда часы слабо шевельнулись у меня в руке. Это стало каплей, переполнившей чашу моего терпения. Оглядевшись, я увидел поодаль строящийся особняк какого-то «нового цыгана» и штабель кирпичей возле него. Я подошел, почти подбежал к штабелю. Взяв один из кирпичей, я пару раз стукнул им об асфальт. Кирпич оказался прочным и даже не крошился. Я осмотрелся — никто не обращал на меня внимания. Я положил часы на мостовую и занес кирпич.

— Это то, что вам доктор прописал! Получите!

Я с силой опустил кирпич. Я ожидал, что во все стороны полетят осколки стекла и мелкие детали. Но ничего подобного не произошло. Я прицелился получше и ударил еще раз, метясь углом кирпича прямо в стекло. Я не верил своим глазам. Не было ничего — ни трещины, ни царапины! Да что же они, бронированные, что ли?! Уже в каком-то исступлении я заколотил кирпичом по часам, не обращая внимания на боль в отбитых ладонях. Тщетно! Кирпич крякнул и разломился на две половины. Я отбросил их в сторону. Я взмок и тяжело дышал. А проклятые часы словно издевались надо мной! Блестящей кляксой светились они на асфальте, целые и невредимые, как и прежде.

— Ах, вы противоударные, — пробормотал я, поднимая часы. — И тяжелые! Это хорошо. Посмотрим, насколько вы водонепроницаемые!