Заглавие

— И у меня, — она отвернулась, вновь пронизывая взглядом бесконечность и уютно пристроила свою голову мне на плечо.

— Ты что-то хотела сказать мне, — с надеждой произнес я, едва сохраняя твердость в голосе.

— Милый…

— Я не верю в это! Бляди! Уберите руки, скоты! Я все-равно не верю

— Срочно вызовите санитаров, — спокойным тоном произнес главврач дрожащей в стороне медсестре.

— Она жива! Слышите? Вы, все! Жи-и-и-ва-а-а!

Времени нет. Пространства — тоже нет. Нет абсолютно ничего, кроме тех теплых воспоминаний, что мы решили сохранить в своих безумных головах. Где-то там, в другой Вселенной эти воспоминания продолжают существовать независимо от нас. Но они есть. Ведь мы создали их.

10.08.17

Прошлое неизменно.

Но зато я могу создать новые воспоминания.

Времена меняются. Люди. Здания вокруг. Рецепт утреннего блюда. Да вообще все! А я вот — нет. А я и не хочу. Изменившись или даже предприняв попытку к этому — я рискую потерять все то, чем так дорожу.

Я не помню какой у тебя пупок. И мне от этого грустно. Цвет глаз. Зеленые вроде. Ну, как у меня. Зато я помню твою родинку на шее. Хотя, больше это напоминает родимое пятнышко. Оно похоже на…

— Зачем ты рассказываешь все это? — ее образ возник сбоку от меня. Голос ее сопровождался тихим карканьем. Я обратил свое внимание на птицу и та, словно смутившись, принялась чистить свои перья (она всегда так делала).

Не оборачиваясь, я заговорил.

— Хотел вновь тебя увидеть.

— Меня или мой пупец?

Я резко обернулся. У нее не было глаз. Возле уголка губ была запекшаяся почерневшая кровь. Она почему-то улыбалась. Я попятился. Позади меня ворон принялся истерически каркать. Затем его противные выкрики раздавались уже в моей голове. Обернувшись я увидел себя самого. На мне были надеты синие джинсы, черная майка-поло и кеды. Голова моего двойника отвалилась, упав на землю с глухим звуком и на ее место приземлилась эта проклятая птица. Она принялась втаптываться в тело, словно решила поудобнее устроиться. Делала она это до сих пор, пока ее тело не скрылось в теле моего двойника и осталась торчать одна голова. Двойник поднес руку к вороньей голове. Разжав ладонь, я увидел, что он держит в ней глаза.

— Возьми их, — спокойным тоном произнесла моя жена. — Возьми же! Чтобы не забывать.

На утро я проснулся прикованным к кровати сдерживающими ремнями. Все же стоит отдать должное тому, на каком уровне здесь находится уровень обслуживания: ремни, что сдерживали меня были выполнены из первоклассного высококачественного материала. Ремень был слегка эластичен, мягок, он не позволял себе складок.

— Зачем… — в горле пересохло. — Зачем меня приковали?

У меня дико болели глаза от дневного света, хоть и окна были занавешены. Молоденькая медсестра смотрела на меня со скорбью. Казалось, еще секунда и она разрыдается.

— Вы пытались, — голос ее дрожал. Она сглотнула. — Вы пытались выдавить себе глаза сегодняшней ночью.

— И вам бы это удалось не подоспей я вовремя, — раздался громкий и уверенный, как коммунист, голос главврача, он только что вошел ко мне в палату. Словно стоял за дверью и выжидал момент для эффектного появления.

14.08.17

— Чего ты улыбаешься? — спросила она и толкнула меня плечом.

Украдкой взглянув на нее, я опустил свой взгляд на ее ножки: она болтала ими, задевая пальчиками растущую под лавкой траву. Она была в одном шлепанце.

— Опять потеряла? — спросил я, проигнорировав ее вопрос. Она перестала болтать ногами.

— Ты так и не понял? — изумилась она. — Я всегда оставляю один тапочек на пороге твоего подсознания, чтобы вернуться обратно. Здесь с тобой — я в левом, а там у тебя — я в правом. Иначе никак, пойми.

Она вновь заболтала ногами уставившись в даль.

— Хм, кто бы мог подумать, — ответил я и снял правый кроссовок. Заметив это, она хихикнула. — Аль (впервые за столь долгое время я назвал ее по имени. Она вздрогнула и замерла, затаив дыхание), а что ты делаешь, ну, когда ты в правом шлепанце?

— Жду, когда ты меня позовешь.

22.08.17

— Сколько месяцев мы уже не виделись? — мне сложно было шевелить губами, они почему-то жутко болели.

Она сидела на краю кровати на которой лежало мое неподвижное тело и грустно улыбалась, гладя меня по голове. На ней был летний сарафан кораллового цвета. Моментами мне казалось, что она словно туман и легкое дуновение ветра может развеять ее и она исчезнет. Я повернул голову в сторону окна: оно было закрыто.

— Так сколько?

Она меня словно не слышала.

— Молчишь? Ну молчи. Что ж и помолчать тоже должно быть о чем.

И мы молчали оба, рассматривая друг друга.

Хотелось дотронуться до нее, но мне мешала паутина. И откуда здесь только взялся паук.