— Ты помнишь, как мы встретились? — Да. — Ты любил меня хотя бы тогда?
Добавить в моё избранное
73 мин, 40 сек 20120
— Попрошу не выражаться, иначе положу трубку и доложу о случае телефонного хулиганства. Вам смогут выписать штраф или посадить на пятнадцать суток за оскорбление лица при исполнении им своих служебных обязанностей.
— Докладывай, кому хочешь и что хочешь. Соедини меня с Иваном Ивановичем. Срочно.
— Иван Иванович просил ни с кем не соединять.
— А ты скажи: «Привет от Сокола». Он поймёт.
Васнецов, молоденький карьерист с лицом молодого поросёнка и соответствующими глазками, отложил трубку на край стола, словно ядовитую змею, поправил воротничок формы (он всегда ходил в форме), сбил с неё несуществующие пылинки и, приняв соответствующий вид побитой собачки, робко постучался в дверь Никонова.
— Входи. Открыто.
— Там… Вас просят.
— Кто?! У меня через два часа совещание в ГЛАВКЕ, а я не представляю, что мне там говорить! Это двойное убийство, словно заноза в седалищной мышце! А тут ты ещё, поросёнок рождественский, дурья башка! Я же человеческим языком просил: НЕ СОЕДИНЯТЬ МЕНЯ НИ С КЕМ! Мне что надо было это на лбу тебе выжечь раскалённым прутом?! Ладно, что-то я разошёлся… Кто там?
— Не знаю. Сказали: «Привет от Сокола»…
— От Сокола? Что ж ты молчал, russo idioto?! Соединяй. Срочно. И дверь за собой закрой, чтобы я тебя часа два не видел и не слышал.
— Есть! — дверь мягко притворилась за Васнецовым, улыбнувшись давним воспоминаниям, Иван Иванович поднял трубку.
Жара под сорок градусов, сухой до изнеможения воздух, пот, градом льющийся из-под наспех повязанной банданы, заливающий глаза до такой степени, что невозможно отличить в прорези прицела куст от человеческой головы… В засаде пятый день. На второй кончились съестные припасы (спасибо пищеблоку), на третий — вода, на четвёртый — гашиш…
На горизонте появился караван: два-три грузовика и пара джипов охраны. Капитан разделил взвод: одна часть зашла в тыл, оставшиеся же выстроились по обе стороны от дороги…
Стрельба началась почти одновременно. За пять минут уложили всех… Караван наш. Празднуем победу. Я ринулся к последнему грузовику, начал открывать дверь и услышал позади себя выстрел. Мгновенно обернулся, успел увидеть заваливающегося на бок, хрипящего «духа» с занесённым над головой ножом. Метрах в десяти от грузовика из-за кустов вышел массивный (другого слова просто не подобрать) человек, делающий зарубку на своей винтовке. Он улыбнулся мне, подошёл, хлопнул по плечу:«Жив, Курилка. Я Сокол, а ты?»
— Никон, ты?
— Да. Давно не виделись, Олег. Надо бы встретиться.
— Надо. Очень надо. Слышал Сашка Арно поблизости где-то…
— Да? А я слышал, что он спился давно.
— Не суть. Встретимся обязательно. Я наших всех обзвоню. Но я не поэтому.
— А я почему-то совершенно не удивлён…
— Ладно, брось свою иронию. Проблемы у меня.
— Слушаю.
— Ксанка, как сквозь землю провалилась. Ни слуху, ни духу…
— Т-а-а-к… А ты ничего не знаешь?
— А должен?
— Забудь. Ты говоришь, пропала? Когда, где, при каких обстоятельствах, когда видел в последний раз?
— Столько вопросов… Если она пропала, откуда я могу знать где, а тем более, как? Последний раз виделись месяца три назад… на поминках Нади.
— Соболезную.
— Мне твои соболезнования…
— Дальше можешь не продолжать. А почему ты вообще решил, что она пропала?
— Объясняю, для особо одарённых (усмехается в трубку): она звонила мне каждый день, а тут уже неделю молчит… Мобильник отключён, дома её нет. Соседей поспрашивал — она уже неделю как не появлялась на квартире.
— Тебе никто не звонил?
— Выкуп? Нелогично как-то. Если бы её похитили, чтобы пощекотать мой кошелёк, я бы уже знал сумму… Самое странное в этом деле — молчащий телефон. Никто не звонит, понимаешь? Я уже голову сломал, что с ней могло случиться…
— Сокол, поступим так: встретимся с тобой в восемь «У Марго». Помнишь ещё такой ресторанчик?
— А как же.
— Встретимся там и обо всём поговорим. Спокойно. Ну, бывай.
— Тебе того же.
Майор положил трубку, нервно забарабанил пальцами по столу, выудил сигарету из пачки и смял её в кулаке, смачно выругался и вызвал по селектору Васнецова.
— Коля, вызови ко мне Небова
— Сейчас.
— И хватит на меня обижаться. Заслужил.
Никонов курил уже пятую сигарету, когда открылась со скрипом дверь. Человек в проёме двери постучал костяшками пальцев по стене, только после этого майор обратил на него внимание.
— А, Небов. Заходи. Садись.
Старший опер Небов Владислав Игоревич, сорока восьми лет от роду, согнувшись практически пополам, протиснулся в узкий дверной проём и с несколько излишней осторожностью опустился на стул.
— Докладывай, кому хочешь и что хочешь. Соедини меня с Иваном Ивановичем. Срочно.
— Иван Иванович просил ни с кем не соединять.
— А ты скажи: «Привет от Сокола». Он поймёт.
Васнецов, молоденький карьерист с лицом молодого поросёнка и соответствующими глазками, отложил трубку на край стола, словно ядовитую змею, поправил воротничок формы (он всегда ходил в форме), сбил с неё несуществующие пылинки и, приняв соответствующий вид побитой собачки, робко постучался в дверь Никонова.
— Входи. Открыто.
— Там… Вас просят.
— Кто?! У меня через два часа совещание в ГЛАВКЕ, а я не представляю, что мне там говорить! Это двойное убийство, словно заноза в седалищной мышце! А тут ты ещё, поросёнок рождественский, дурья башка! Я же человеческим языком просил: НЕ СОЕДИНЯТЬ МЕНЯ НИ С КЕМ! Мне что надо было это на лбу тебе выжечь раскалённым прутом?! Ладно, что-то я разошёлся… Кто там?
— Не знаю. Сказали: «Привет от Сокола»…
— От Сокола? Что ж ты молчал, russo idioto?! Соединяй. Срочно. И дверь за собой закрой, чтобы я тебя часа два не видел и не слышал.
— Есть! — дверь мягко притворилась за Васнецовым, улыбнувшись давним воспоминаниям, Иван Иванович поднял трубку.
Жара под сорок градусов, сухой до изнеможения воздух, пот, градом льющийся из-под наспех повязанной банданы, заливающий глаза до такой степени, что невозможно отличить в прорези прицела куст от человеческой головы… В засаде пятый день. На второй кончились съестные припасы (спасибо пищеблоку), на третий — вода, на четвёртый — гашиш…
На горизонте появился караван: два-три грузовика и пара джипов охраны. Капитан разделил взвод: одна часть зашла в тыл, оставшиеся же выстроились по обе стороны от дороги…
Стрельба началась почти одновременно. За пять минут уложили всех… Караван наш. Празднуем победу. Я ринулся к последнему грузовику, начал открывать дверь и услышал позади себя выстрел. Мгновенно обернулся, успел увидеть заваливающегося на бок, хрипящего «духа» с занесённым над головой ножом. Метрах в десяти от грузовика из-за кустов вышел массивный (другого слова просто не подобрать) человек, делающий зарубку на своей винтовке. Он улыбнулся мне, подошёл, хлопнул по плечу:«Жив, Курилка. Я Сокол, а ты?»
— Никон, ты?
— Да. Давно не виделись, Олег. Надо бы встретиться.
— Надо. Очень надо. Слышал Сашка Арно поблизости где-то…
— Да? А я слышал, что он спился давно.
— Не суть. Встретимся обязательно. Я наших всех обзвоню. Но я не поэтому.
— А я почему-то совершенно не удивлён…
— Ладно, брось свою иронию. Проблемы у меня.
— Слушаю.
— Ксанка, как сквозь землю провалилась. Ни слуху, ни духу…
— Т-а-а-к… А ты ничего не знаешь?
— А должен?
— Забудь. Ты говоришь, пропала? Когда, где, при каких обстоятельствах, когда видел в последний раз?
— Столько вопросов… Если она пропала, откуда я могу знать где, а тем более, как? Последний раз виделись месяца три назад… на поминках Нади.
— Соболезную.
— Мне твои соболезнования…
— Дальше можешь не продолжать. А почему ты вообще решил, что она пропала?
— Объясняю, для особо одарённых (усмехается в трубку): она звонила мне каждый день, а тут уже неделю молчит… Мобильник отключён, дома её нет. Соседей поспрашивал — она уже неделю как не появлялась на квартире.
— Тебе никто не звонил?
— Выкуп? Нелогично как-то. Если бы её похитили, чтобы пощекотать мой кошелёк, я бы уже знал сумму… Самое странное в этом деле — молчащий телефон. Никто не звонит, понимаешь? Я уже голову сломал, что с ней могло случиться…
— Сокол, поступим так: встретимся с тобой в восемь «У Марго». Помнишь ещё такой ресторанчик?
— А как же.
— Встретимся там и обо всём поговорим. Спокойно. Ну, бывай.
— Тебе того же.
Майор положил трубку, нервно забарабанил пальцами по столу, выудил сигарету из пачки и смял её в кулаке, смачно выругался и вызвал по селектору Васнецова.
— Коля, вызови ко мне Небова
— Сейчас.
— И хватит на меня обижаться. Заслужил.
Никонов курил уже пятую сигарету, когда открылась со скрипом дверь. Человек в проёме двери постучал костяшками пальцев по стене, только после этого майор обратил на него внимание.
— А, Небов. Заходи. Садись.
Старший опер Небов Владислав Игоревич, сорока восьми лет от роду, согнувшись практически пополам, протиснулся в узкий дверной проём и с несколько излишней осторожностью опустился на стул.
Страница 7 из 22
