Луна озаряет равнину окрест. За прялками в полночь сидят семь невест. Смочив своей кровью шерсть черных ягнят, Поют заклинанья и нитку сучат...
Добавить в моё избранное
73 мин, 45 сек 19231
— Эшес потянулся к её рту, чувствуя одновременно желание и дурноту от плотного сладкого запаха. — И в такие минуты мне хочется, чтобы рядом оказался тот, кто милосердно избавит его от мук, наступит на бессмысленно цепляющиеся за пустоту пальцы…
Эшес резко пришёл в себя и, отняв наконец руки, попятился. Жар схлынул, как волны при отливе, и разум вернулся.
— С этим вам не ко мне. Я вправляю пальцы, а не наступаю на них.
Остатки наваждения стряхивались с трудом, как застрявшие осколки полузабытого сна.
Баронесса с легкой досадой поморщилась, приняв прежний вид, а потом на тонких губах заиграла привычная идиллическая улыбка.
— Почти, — сказала она и вдруг шумно вдохнула воздух вокруг него, сладко жмурясь, почти как недавно в комнате барона.
Эшес не стал дожидаться, пока подадут экипаж, и отправился в деревню пешком. Его мотало от усталости, дорога под ногами раскачивалась, как подвесной мост, то и дело встряхивая его. Даже мелькнула мысль заночевать прямо на обочине. Поэтому, услышав позади цокот копыт, он безо всякого сопротивления упал в приоткрывшуюся дверцу, едва ли не в объятия Грина.
Глава 2
в которой день заканчивается совсем не так, как рассчитывал Эшес
Проснулся Эшес далеко за полдень оттого, что Дымовёнок Тоуп тряс его за плечо.
— Спасите, мастер Блэк! — орал он ему в ухо. — Папаша помирает!
— От пива не помирают… — отозвался Эшес, морщась и не разжимая век.
Язык еле ворочался, и ощущение во рту было такое, будто кто-то туда нагадил, а потом, решив, что недостаточно, вернулся и нагадил ещё раз.
— Так маманя туда рвотного камня подмешала, чтоб неповадно было! Вот и крючит, так его раз эдак! — пострелёнок уже разве что не мутузил его.
Эшес попытался перевернуться на другой бок, но под ним вдруг образовалась пустота. Полёт был кратким, а потом кто-то с размаху ударил его доской. С болезненным стоном разлепив наконец веки, он обнаружил, что лежит на полу возле своего кресла. Сверху на него смотрели два блестящих карих глаза на измазанном сажей лице. Эшес пошевелился и попытался встать. Он не помнил, как здесь очутился. Видимо, отключился ещё в карете. Мысль о том, что внутрь его занёс Кербер Гринн была очень неприятна. А потом стало ещё неприятнее, потому что он сообразил: управляющий не стал бы мараться, а, значит, поручил это До и Ре. Его передёрнуло, как представил, что лакеи касались его своими крысиными пальчиками.
— Идёмте же, мастер Блэк, — юный трубочист тянул его за рукав, уже почти волоча по полу.
Эшес поднялся и отряхнулся. В этот момент в комнату влетела Роза с полотенцем в руках и кинулась к ним:
— Это что-ж ты творишь-то, а? — воскликнула она и принялась охаживать мальчишку по ягодицам. — Ты почто мастера разбудил! Пусть бы его спал, уморился ведь, пахавши вот на таких!
— Всё в порядке, Роза, — Эшес забрал у неё полотенце. — Я и так заспался.
— Не грех и выспаться хоть раз…
Она нахмурилась и, погрозив Дымовёнку пальцем, собралась отправиться по своим делам, но, увидев, что мальчишка показывает ей язык, снова вскинулась:
— Ну я тебе покажу!
Чтобы положить конец возне, Эшес схватил паренька за шиворот и понёс к двери. По пути паскудник сучил в воздухе ножками и показывал Розе срамные жесты, за что заработал затрещину. Пронося его мимо саквояжа, Эшес кивнул:
— Захвати.
Дымовёнок послушно подцепил его и прижал к груди.
— Постойте, куда ж вы без завтрака-то, а? — спохватилась Роза.
— Потом, — отмахнулся Эшес.
Он всё ещё не отошёл ото сна. Но та уже бросилась к лестнице, ведущей в кухню. Вернулась она считанные мгновения спустя и за три остававшихся до порога шага успела затолкать ему в рот хлеба с ветчиной и влить разбавленного пива. Разве что челюсти руками не подвигала.
— Может, чего ещё? — обеспокоенно спросила она.
Эшес покачал головой: «хпашиба», и, сняв с гвоздя жилет, распахнул дверь ногой. Снаружи он поставил Дымовёнка на землю и подтолкнул к дороге:
— Беги пока к себе.
— А папаше-то чего передать? Сказывал, чтоб без вас не вертался!
— Передай, чтоб без меня не помирал, скоро буду.
Мальчишка кивнул, сплюнул через щербину, в которую могла бы пролететь муха, и припустил по дороге к своему дому, помахивая саквояжем.
— И смотри мне, если не досчитаюсь какого инструмента! Гланды удалю! — крикнул ему вдогонку Эшес, а потом обошёл крыльцо, натягивая на ходу жилет, и направился к установленному с боку дома чану.
Из-за прошедшего накануне дождя, тот был под завязку, и содержимое перелилось через край, вокруг образовалось грязевое месиво. Периодически поскальзываясь, он подошёл к баку, ухватился руками за борта и опустил голову в воду. Холод тут же вцепился в лицо и затылок, прочищая мысли.
Эшес резко пришёл в себя и, отняв наконец руки, попятился. Жар схлынул, как волны при отливе, и разум вернулся.
— С этим вам не ко мне. Я вправляю пальцы, а не наступаю на них.
Остатки наваждения стряхивались с трудом, как застрявшие осколки полузабытого сна.
Баронесса с легкой досадой поморщилась, приняв прежний вид, а потом на тонких губах заиграла привычная идиллическая улыбка.
— Почти, — сказала она и вдруг шумно вдохнула воздух вокруг него, сладко жмурясь, почти как недавно в комнате барона.
Эшес не стал дожидаться, пока подадут экипаж, и отправился в деревню пешком. Его мотало от усталости, дорога под ногами раскачивалась, как подвесной мост, то и дело встряхивая его. Даже мелькнула мысль заночевать прямо на обочине. Поэтому, услышав позади цокот копыт, он безо всякого сопротивления упал в приоткрывшуюся дверцу, едва ли не в объятия Грина.
Глава 2
в которой день заканчивается совсем не так, как рассчитывал Эшес
Проснулся Эшес далеко за полдень оттого, что Дымовёнок Тоуп тряс его за плечо.
— Спасите, мастер Блэк! — орал он ему в ухо. — Папаша помирает!
— От пива не помирают… — отозвался Эшес, морщась и не разжимая век.
Язык еле ворочался, и ощущение во рту было такое, будто кто-то туда нагадил, а потом, решив, что недостаточно, вернулся и нагадил ещё раз.
— Так маманя туда рвотного камня подмешала, чтоб неповадно было! Вот и крючит, так его раз эдак! — пострелёнок уже разве что не мутузил его.
Эшес попытался перевернуться на другой бок, но под ним вдруг образовалась пустота. Полёт был кратким, а потом кто-то с размаху ударил его доской. С болезненным стоном разлепив наконец веки, он обнаружил, что лежит на полу возле своего кресла. Сверху на него смотрели два блестящих карих глаза на измазанном сажей лице. Эшес пошевелился и попытался встать. Он не помнил, как здесь очутился. Видимо, отключился ещё в карете. Мысль о том, что внутрь его занёс Кербер Гринн была очень неприятна. А потом стало ещё неприятнее, потому что он сообразил: управляющий не стал бы мараться, а, значит, поручил это До и Ре. Его передёрнуло, как представил, что лакеи касались его своими крысиными пальчиками.
— Идёмте же, мастер Блэк, — юный трубочист тянул его за рукав, уже почти волоча по полу.
Эшес поднялся и отряхнулся. В этот момент в комнату влетела Роза с полотенцем в руках и кинулась к ним:
— Это что-ж ты творишь-то, а? — воскликнула она и принялась охаживать мальчишку по ягодицам. — Ты почто мастера разбудил! Пусть бы его спал, уморился ведь, пахавши вот на таких!
— Всё в порядке, Роза, — Эшес забрал у неё полотенце. — Я и так заспался.
— Не грех и выспаться хоть раз…
Она нахмурилась и, погрозив Дымовёнку пальцем, собралась отправиться по своим делам, но, увидев, что мальчишка показывает ей язык, снова вскинулась:
— Ну я тебе покажу!
Чтобы положить конец возне, Эшес схватил паренька за шиворот и понёс к двери. По пути паскудник сучил в воздухе ножками и показывал Розе срамные жесты, за что заработал затрещину. Пронося его мимо саквояжа, Эшес кивнул:
— Захвати.
Дымовёнок послушно подцепил его и прижал к груди.
— Постойте, куда ж вы без завтрака-то, а? — спохватилась Роза.
— Потом, — отмахнулся Эшес.
Он всё ещё не отошёл ото сна. Но та уже бросилась к лестнице, ведущей в кухню. Вернулась она считанные мгновения спустя и за три остававшихся до порога шага успела затолкать ему в рот хлеба с ветчиной и влить разбавленного пива. Разве что челюсти руками не подвигала.
— Может, чего ещё? — обеспокоенно спросила она.
Эшес покачал головой: «хпашиба», и, сняв с гвоздя жилет, распахнул дверь ногой. Снаружи он поставил Дымовёнка на землю и подтолкнул к дороге:
— Беги пока к себе.
— А папаше-то чего передать? Сказывал, чтоб без вас не вертался!
— Передай, чтоб без меня не помирал, скоро буду.
Мальчишка кивнул, сплюнул через щербину, в которую могла бы пролететь муха, и припустил по дороге к своему дому, помахивая саквояжем.
— И смотри мне, если не досчитаюсь какого инструмента! Гланды удалю! — крикнул ему вдогонку Эшес, а потом обошёл крыльцо, натягивая на ходу жилет, и направился к установленному с боку дома чану.
Из-за прошедшего накануне дождя, тот был под завязку, и содержимое перелилось через край, вокруг образовалось грязевое месиво. Периодически поскальзываясь, он подошёл к баку, ухватился руками за борта и опустил голову в воду. Холод тут же вцепился в лицо и затылок, прочищая мысли.
Страница 8 из 21
