Машина неслась по дороге, разрывая воздух шумом двигателя. Колеса бешено вращались, поедая новые и новые километры асфальтового покрытия…
Добавить в моё избранное
73 мин, 27 сек 16386
— взял Марию за плечи. Она выровнялась, перестала мотать головой, — … градусов сорок. Метров сто, там за холмиком. Понятно, — получил ответ кивком — ну я пойду, покурю.
В очках отразились километры пустого пространства на поляне, серая трава, словно отражение серого неба. А между ними в стеклах тянулась полоса города с огоньками. Марина взяла правильный курс и отправилась в указанном маршруте. А не сомневалась, что Николай выбрал отличный путь, он никогда еще не использовал ее положение с целью посмеяться и выставить нелепой. Хотя делал это раньше.
Болт вылез из кабины пошел вслед за Николаем. Земля казалось ему, гудела, что-то будет. Запах здесь был для него не вкусным, инстинкт подсказывал пройтись, найти, где лучше расслабиться.
Николай заметил плетшегося от фургона Болта и крикнул вслед.
— Ей псина ты что уходишь? Смотри, возвращайся, ты мне еще понадобишься.
Мария расслышала где-то сзади голос и ответила в защиту собаки. Она не поворачивалась, просто закричала, стараясь не рвать связки. Шаги постепенно отчитывали метры. Три шага — метр. Выточить в своем организме, четко делать измерения ногами, она научилась еще через месяц как потеряла зрение.
— Ей повежливей там с ним. Болт пес обидчивый. Как впрочем, и ты братик.
— Ладно, иди уже. А то обмочишься.
Мария потихоньку поплелась, надо было успеть до первых капель с неба. Не благоприятный фон, им было пропитан воздух. Ноздри втягивали сырую растворенную влагу в пространстве, если итак пойдет дальше, ливень прольется через полчаса. Плюс минус пять минут. Тонкие лодыжки, выглядывающие из-под летнего легкого платья, смотрелись фарфоровыми частями статуи. Одна в поле, Одина без любви. Николай, как только было возможно, выворачивался перед ней иногда, стараясь быть ее конечностями. Все же девушка ждала другого человека и других не братских чувств.
Мария нашла место за холмиком, вполне ее устраивающее, как и советовал брат. На ручке, где она состыкуется с основной частью трости, нащупал вжатый рычажок, большим пальцем надавила на него и опустила вниз. Защелкал механизм внутри. Из торца внизу трости выскочило лезвие. Плоское, прямо осколок зеркала сантиметров семь. Мария воткнула трость в землю, чтобы не маралась. Ветер слегка усилился, очки пока не могли слететь с носа. Девушка, одновременно приподнимая платье, садилась на корточки.
Болт, перемещая лапами, шел по кругу, он видел Марию, когда она еще направлялась к месту за холмиком. Когда он круг расширил, пришлось увеличить скорость, пару раз так хотелось поддаться инстинкту и бежать, но сдержал себя. Ведь ему было 12лет. Старый пожилой пес. Вышиной в холке больше полметра, выцветшая желтая шкура, серые глаза, не коснулась их зановеса-бельма. Уши торчали, только кончики смотрели вниз.
Приближаясь к месту, где недавно лежал упавший автомобиль с Сергеем внутри, пес повернул усатую морду в сторону фургона. Он далеко, Мария за нам, еще дальше, но нос собаки прекрасно учуял чем она занята. Резкий, запах свежей мочи, самки человека, на пару секунд отвлек Болта от прогулки.
Два пятна тревоги. Одно хуже другого. К одному вели две глубокие колеи от погрузчика. На нем был бензин, след горелой резины, совсем маленькие капельки крови испугавшегося человека. Второе оказалось ближе и пустым. На нем пес не видел никого своими глазами. Он и так видел все в черно-белом, а сейчас ему казалось, что-то неправильное в его голове произошло — так быть не может. На пятне помятой травы издавалось дыхание, но никого там не было. Оттуда не несло, сырой землей и грызунами, если бы была там нора. Птиц нет. Воздух уходил и приходил немного горелый. Болт устал, тоска собачья накинулась. Он не молодой щенок, но понял что запах у этого существа совсем иной, он даже не запах. Нос втягивал, травы, бензин, вкус еды, носимый ветром из города, но невидимое не имело своего душка, как у всех. Болт приблизился вплотную. Резь в носу, глазах, хвосте. То, что он принял на себя, ему не понравилось и никому бы из живых тоже. Нечто было наполнено сознанием, самостоятельным сознанием.
Николай не выглядывал наружу, курить он решил в машине, одновременно сделать еще одно дельце. Вынул сигарету из пачки, положил ее в уголок рта, запалил зажигалкой из кармана. Вдохнул, закрыл глаза, расслабился за последние два часа. Без курения ужасно ныли легкие. Будто воздух терял концентрацию кислорода. Отец утверждал что лучше накуриться вдоволь, чем бросать сигаретную манию, тогда глупые мысли сами отпадают. Николай считал его правым во всем. Судьба его пощадила. Слег от болезни за пол года до страшного происшествия с сестрой.
За сиденьем, нашлась бутылка самодельного вина, наполненная на половину, вернее отпитая наполовину. Была укутана в тряпки, чтобы запах не различили не Мария не Болт. Воющий когда его отец напивался, алкоголь вызывал у пса настороженность, будто чужой проник в дом.
В очках отразились километры пустого пространства на поляне, серая трава, словно отражение серого неба. А между ними в стеклах тянулась полоса города с огоньками. Марина взяла правильный курс и отправилась в указанном маршруте. А не сомневалась, что Николай выбрал отличный путь, он никогда еще не использовал ее положение с целью посмеяться и выставить нелепой. Хотя делал это раньше.
Болт вылез из кабины пошел вслед за Николаем. Земля казалось ему, гудела, что-то будет. Запах здесь был для него не вкусным, инстинкт подсказывал пройтись, найти, где лучше расслабиться.
Николай заметил плетшегося от фургона Болта и крикнул вслед.
— Ей псина ты что уходишь? Смотри, возвращайся, ты мне еще понадобишься.
Мария расслышала где-то сзади голос и ответила в защиту собаки. Она не поворачивалась, просто закричала, стараясь не рвать связки. Шаги постепенно отчитывали метры. Три шага — метр. Выточить в своем организме, четко делать измерения ногами, она научилась еще через месяц как потеряла зрение.
— Ей повежливей там с ним. Болт пес обидчивый. Как впрочем, и ты братик.
— Ладно, иди уже. А то обмочишься.
Мария потихоньку поплелась, надо было успеть до первых капель с неба. Не благоприятный фон, им было пропитан воздух. Ноздри втягивали сырую растворенную влагу в пространстве, если итак пойдет дальше, ливень прольется через полчаса. Плюс минус пять минут. Тонкие лодыжки, выглядывающие из-под летнего легкого платья, смотрелись фарфоровыми частями статуи. Одна в поле, Одина без любви. Николай, как только было возможно, выворачивался перед ней иногда, стараясь быть ее конечностями. Все же девушка ждала другого человека и других не братских чувств.
Мария нашла место за холмиком, вполне ее устраивающее, как и советовал брат. На ручке, где она состыкуется с основной частью трости, нащупал вжатый рычажок, большим пальцем надавила на него и опустила вниз. Защелкал механизм внутри. Из торца внизу трости выскочило лезвие. Плоское, прямо осколок зеркала сантиметров семь. Мария воткнула трость в землю, чтобы не маралась. Ветер слегка усилился, очки пока не могли слететь с носа. Девушка, одновременно приподнимая платье, садилась на корточки.
Болт, перемещая лапами, шел по кругу, он видел Марию, когда она еще направлялась к месту за холмиком. Когда он круг расширил, пришлось увеличить скорость, пару раз так хотелось поддаться инстинкту и бежать, но сдержал себя. Ведь ему было 12лет. Старый пожилой пес. Вышиной в холке больше полметра, выцветшая желтая шкура, серые глаза, не коснулась их зановеса-бельма. Уши торчали, только кончики смотрели вниз.
Приближаясь к месту, где недавно лежал упавший автомобиль с Сергеем внутри, пес повернул усатую морду в сторону фургона. Он далеко, Мария за нам, еще дальше, но нос собаки прекрасно учуял чем она занята. Резкий, запах свежей мочи, самки человека, на пару секунд отвлек Болта от прогулки.
Два пятна тревоги. Одно хуже другого. К одному вели две глубокие колеи от погрузчика. На нем был бензин, след горелой резины, совсем маленькие капельки крови испугавшегося человека. Второе оказалось ближе и пустым. На нем пес не видел никого своими глазами. Он и так видел все в черно-белом, а сейчас ему казалось, что-то неправильное в его голове произошло — так быть не может. На пятне помятой травы издавалось дыхание, но никого там не было. Оттуда не несло, сырой землей и грызунами, если бы была там нора. Птиц нет. Воздух уходил и приходил немного горелый. Болт устал, тоска собачья накинулась. Он не молодой щенок, но понял что запах у этого существа совсем иной, он даже не запах. Нос втягивал, травы, бензин, вкус еды, носимый ветром из города, но невидимое не имело своего душка, как у всех. Болт приблизился вплотную. Резь в носу, глазах, хвосте. То, что он принял на себя, ему не понравилось и никому бы из живых тоже. Нечто было наполнено сознанием, самостоятельным сознанием.
Николай не выглядывал наружу, курить он решил в машине, одновременно сделать еще одно дельце. Вынул сигарету из пачки, положил ее в уголок рта, запалил зажигалкой из кармана. Вдохнул, закрыл глаза, расслабился за последние два часа. Без курения ужасно ныли легкие. Будто воздух терял концентрацию кислорода. Отец утверждал что лучше накуриться вдоволь, чем бросать сигаретную манию, тогда глупые мысли сами отпадают. Николай считал его правым во всем. Судьба его пощадила. Слег от болезни за пол года до страшного происшествия с сестрой.
За сиденьем, нашлась бутылка самодельного вина, наполненная на половину, вернее отпитая наполовину. Была укутана в тряпки, чтобы запах не различили не Мария не Болт. Воющий когда его отец напивался, алкоголь вызывал у пса настороженность, будто чужой проник в дом.
Страница 10 из 20
