Нечто злое

Во всяком случае, я много где читал о том, что монстры не любят этот благородный металл.

Помедлив несколько мгновений, я вытащил ещё один нож — обычный, но большего размера, и запихнул его за пояс. Спрятал под рубашкой, так чтобы в любой момент мог его быстро вытащить. Чем больше металла больше вокруг, тем более уверенно я себя чувствовал.

С этим вооружением я отправился в спальню.

Она лежала на кровати. Что это было — необъяснимая тяга или просто попытка очередного издевательства надо мной — я не знал. Та же поза, та же отталкивающая улыбка, то же платье. Почему если она могла принимать чужой облик, то выбрала именно этот? Вслед за этой мыслью пришла совершенно неожиданная. Я уцепился за неё, как утопающий цепляется за спасательный жилет. А что если она вовсе не умеет менять обличья? Что если всё это лишь фарс, иллюзии и изменения в памяти? Что если Ира никогда…

При виде ножа в моей руке её улыбка стала шире. Тварь вытянулась вперёд и подставила шею. Глаза её призывно смотрели на меня. Сверкали. Как у хищной кошки: смертельно опасной, но в то же время полной грации и завораживающей красоты.

Я тряхнул головой — наваждение пропало.

— Ты монстр! — выдохнул я. Зверь в груди орал, рвался наружу.

— А кто тогда ты? — её глаза блестели. — Ведь это ты пригласил меня. Пригрел меня. Я ведь внутри тебя. Ты — это я. И так будет всегда!

Я замер. Ударить ножом беззащитную женщину, даже зная, что это лишь иллюзия, оболочка — это было слишком. Даже притом, что жаждал я этого столь сильно, как наркоман жаждет новой дозы.

А ведь она была права… Эти вспышки гнева. Она изменила меня. Все изменения в характере, что я счел странными, нашли оправдание. Вот что она сделала со мной. Но зачем?

Губы её скривились в насмешливой улыбке.

Она пробежалась по ним языком. Облизнулась.

— Как там Ирочка? Судя по её крикам вчера — ей очень понравилось!

Зверь зарычал. Остатки сожалений и сомнений были скомканы как салфетку и отброшены в самый дальний угол разума. Я кинулся на неё! Пропало абсолютно всё, кроме всепоглощающей ярости. И жажды убийства! Я превратился в стрелу, выпущенную и устремленную в одну единственную точку. Я более не испытывал сомнений. Не колебался. Передо мной был монстр. И он должен был умереть. Я хотел спасти родных. Спасти Иру. И жаждал отмщения.

Нож устремился в сторону твари. Та выставила вперёд руку — лезвия впилось в ладонь, проткнуло её насквозь. Брызнула кровь. Алая. Человеческая.

И в тот же миг я закричал от боли.

Нож вылетел из руки, меня кинуло на колени. Правая рука горела огнём. Я не чувствовал её — она превратилась в пожар ослепляющей боли. Весь пол передо мной был в крови. Я не мог пошевелиться. Лишь смотрел на пульсирующую рану на руке. Аккуратно в том месте, куда я ударил монстра. Тот тоже был ранен. Её рука также истекала кровью.

Он и я. Я и он. Это казалось безумием. Мне захотелось рассмеяться.

Она медленно осмотрела ладонь, будто видя впервые. А затем, прикоснувшись губами, принялась слизывать кровь. Рана прямо на моих глазах принялась затягиваться. Вскоре она и вовсе превратилась в едва заметный рубец.

— Глупый мальчишка, — засмеялся монстр. — Ты бессилен. Я внутри тебя.

Я перевёл взгляд на ладонь. О том, что на ней только что была рана, напоминала лишь лужа крови вокруг на полу. Боль ушла. Осталось лишь шок и гнетущее отчаяние, с каждым мгновением всё сильней охватывающее меня.

Когда я поднял взгляд — то понял, что один в комнате.

Монстр исчезла. И лишь кровь на белоснежном одеяле напоминала о случившемся.

12.

На звонки никто не отвечал. Снова и снова.

Это началось со вчерашнего вечера. После удручающей стычки с монстром и мучительных часов, проведенных в ближайшей библиотеке, я был совершенно измотан. Книги не принесли мне желаемых ответов, и я по-прежнему отчаянно нуждался в помощи.

Я до безумия не хотел впутывать еще кого-то в свои проблемы, так как не знал, чем это обернется для них. Я нёс в себе зло, и оно жаждало страданий. Но иного выбора у меня не было. Мне нужен был совет. И уже поздно вечером я решился позвонить друзьям.

Ни один из них не взял трубку. Мой измученный разум подсказал, что они должно быть уже спят. Согласившись с этим доводом, я не стал перезванивать.

Но сегодня всё повторилось…

Я нажал на отбой и понял, что меня трясет как в лихорадке. Так не должно быть. Я отказывался верить в происходящее. Буквально заскочив в ботинки, я сорвал куртку с вешалки и вылетел из квартиры. Ошибка в сетях? Я сильно сомневался. Какая-то часть меня понимала, что произошло, но другая — наотрез отказывалась принять это.

И, тем не менее, мысль, вызывавшая у меня дрожь, настойчиво пульсировала в голове. И с каждой секундой страх становился всё сильнее. Они забыли.