Нечто злое

Меня пугало то, что я почти смирился с мыслью, что должен умереть. После того, как я увидел в глазах Иры пустоту, после того, как испытал боль, какую не испытывал до сих пор.

От самопожертвования меня отдаляли лишь две мысли.

Во-первых, я не был уверен, что моя смерть убьет монстра. Быть может, после того как я умру, она излечится и просто сменит тело: заскочит в другую жизнь — и будет наслаждаться очередной победой.

Во-вторых, я когда-то поклялся, что сделаю всё, чтобы защитить Иру. И сейчас, когда она как никогда нуждалась в помощи, хоть и не подозревала об этом, я должен был быть рядом. Ровно столько, сколько потребуется.

Сейчас мне безумно хотелось напиться и забыться. Но я был за рулем, да и слишком многое было поставлено на карту. Я до сих пор ничего не знал о монстре, а время неумолимо ползло вперёд.

Поднимаясь по ступеням, я то и дело оборачивался. Мне начало казаться, что я повредился рассудком. Чувство, что тварь где-то рядом не покидало меня ни на миг. Если бы монстр показался мне — было бы куда проще. Честная схватка куда легче, чем страх постоянного ожидания. Я чувствовал себя опустошенным, совершенно разбитым. Грудь всё ещё болела. Завтра наверняка появятся синяки. Челюсть тоже ныла, но к счастью все зубы были целы. Я чувствовал, что если не отосплюсь, то заболею.

Горячий чай и теплая постель были пределом моих мечтаний. В то, что завтра проснусь, и все вернется на круги своя, я более не надеялся.

Дверь открыла мать.

— Что это с тобой?? Ты дрался?! Звонил в полицию?

Облегчение. Страх. Смущение. Чувства обезумили. Я едва не расплакался. С трудом удержал себя в руках. Неужели я настолько слаб? Нет. Просто безумно устал.

— Да, — ответил я. — Немного. Всё нормально. Извини, не хочу об этом.

— Давай-ка в ванну! А я принесу вату.

Сил перечить матери не был. Впрочем, она была абсолютно права.

Первым делом я набрал воду в ладони и плеснул себе на лицо. Мне стало чуть легче.

Я поднял взгляд и посмотрел на себя в зеркало. Волосы взъерошены, под левым глазом небольшая ссадина. Красавчик, что сказать.

Я поднял ладонь и посмотрел на ранку, оставленную монстром. Вспомнил тот укол, что почувствовал, впервые коснувшись маленькой девочки. Да уж… Вот и помогай после этого людям.

Едва заметная черная точка. Ничего особенного. Но вдруг…

Я вздрогнул, представив, что монстр вполне может оказаться у меня под кожей. Вдруг, проникнув в меня, он слышит все мои мысли, видит то, что вижу я?

Мысль ужасала, но среди этого ужаса родилась неожиданно здравая мысль. Мне нужно было найти способ разорвать связь между нами. Тогда я мог бы просто убить его. Если он действительно внутри — для меня всё потеряно. Но ведь всё это может быть обманом, очередной иллюзией. Что если монстр хочет, чтобы я поверил в то, что связь нерушима?

Я настолько увлекся собственными мыслями, что не услышал, как открылась дверь за моей спиной. И спустя мгновение раздался звон бьющегося стекла, заставивший меня подскочить на месте.

Мать стояла в дверях. У неё ног блестели осколки голубого графина, моего подарка на одно из её днёй рождений.

— Что случилось? — спросил я.

— Кто вы?! Как сюда попали?!

— Ма…

В глазах потемнело. Я захотел закричать, но из горла не вырвалось не единого звука. По щекам побежали мокрые предательские дорожки.

Я сделал шаг ей навстречу — и она закричала. Отшатнулась назад и принялась звать на помощь. Я кинулся к ней, чтобы обнять и попытаться объяснить, что это я, её сын!

Но она оттолкнула меня. И бросилась бежать в зал. На крики из комнаты выскочил отец — уставший, взъерошенный и перепуганный.

— Пап!

— Кто вы такой и как сюда попали?

Волна ледяной беспомощности накрыла меня с головой. Все что я мог, на что был способен — это стоять и наблюдать, как отец тянется за металлической тростью. Мой мир был уничтожен, превратился в горсть праха. Мне захотелось рухнуть прямо тут на колени и остаться стоять так, пока не прибудет полицию. Пусть они заберут меня, запрут. Мне было все равно.

Пусть всё закончится! Я хотел умереть. Хотел умереть. Хотел…

Я вспомнил. И рванул в сторону прихожей. Я едва успел увернуться от удара тростью и, схватив сумку, вылетел из квартиры.

Пока я мчался вниз по ступеням, в голове пульсировала одна единственная мысль, одно слово.

Месть!

14.

Бабье лето давно закончилось, и ночью было холодно. К утру на остатках пожелтевшей травы и ветках с редкими ярко-желтыми листьями осел иней. Лобовое стекло, впрочем, не обледенело. Спас работавший в пол силы кондиционер. Включать его на полную мощность я не решился — в баке осталось не так много топлива.

Прошлый день, как я и опасался, сказался на здоровье. В висках кололо, а в горле першило.