Гроссмейстер

— Мама беспокоится, — сказала Женя, в ответ на вопросительный взгляд Виктора, — все время переживает, говорит видела плохой сон.

— Её единственная дочь далеко от дома в чужом городе, это естественно, что она переживает.

— Но я уже взрослая! Незачем меня так опекать. Я сама скоро стану врачом. Как я буду работать педиатром, когда меня саму опекают как ребенка?

— Поэтому ты не хочешь проходить интернатуру в её больнице?

— Не только. Я не хочу, чтоб в меня тыкали пальцем, приговаривая: «Вот дочь главврача, отец известный нейрохирург, все ей легко дается, перед ней двери открыты, а я хочу всего сама добиться. Не хочу, чтоб меня считали маминой дочкой.»

— Ты всего добьешься, ты у меня упрямая. Хотя я на твоем месте я хорошенько бы подумал, прежде чем принимать окончательное решение. У меня не родственников, которые могли бы мне чем-либо помочь, ни отца, ни матери, никого. Всего приходиться добиваться самому. Связи в нашем мире имеют большое значение.

— Порой Вик, мне кажется, что познакомился со мной из-за моих врачей-родителей.

— Женя, ты реально меня обижаешь, я не считаю себя глупым, я вполне могу пробиться сам. Даже без отцовского наследства.

— Не обижайся Вик, я сказала это, не подумав, — виновато произнесла Женя. — Прости.

— Ладно, проехали, — сказал Вик, улыбнувшись, — пора заканчивать завтрак.

Виктор сидел в машине, прогревая двигатель.

— Женя, поторопись, у нас мало времени.

— Я уже здесь, — Женя легко порхнула на переднее правое сидение, щелкнула ремнем безопасности. — Мне надо было немножко подкрасится.

— Ты уже красилась перед завтраком.

— Мне надо было, чуть-чуть.

Женя виновато улыбнулась.

— В следующий раз, я разбужу тебя на час раньше. Хотя сомневаюсь, что тебе и этого времени хватит.

Женя хихикнула в ответ.

Виктор переключил передачу и тронулся с места. Маневрируя среди многочисленных переулков и пересекающихся улиц, чтобы сократить путь к выезду на главную дорогу, он неожиданно затормозил. Неподалеку перед машиной, трепалась от ветра, пестрая красная с белым лента, она перегораживала всю улицу и исчезала в заборе одноэтажного домовладения. Рядом стояли полицейская машина и полицейский микроавтобус. Вокруг суетились люди, большинство в штатском. Кто-то что-то фотографировал, кто-то что-то мерил, один из них в штатском стоял возле открытой калитки и разговаривал о чем-то с заплаканной пожилой женщиной и бледным как смерть стариком. На земле кое-где были видны разбросанные предметы, с лежащими рядом номерами и сантиметровыми шкалами.

— В этом доме, что-то очень страшное случилось, — тихо произнесла Евгения.

— С чего ты взяла, либо драка, либо ограбление, обычная бытовуха, — сказал Виктор.

— Нет, я уверена, я чувствую, у меня сердце холодеет и мне вдруг стало очень страшно.

Человек в полицейской форме с сержантскими погонами подошёл к их машине:

— Проезда нет, вам придется поехать другой дорогой, разворачивайтесь.

— Что случилось сержант?

— Это вас не касается, разворачивайтесь и уезжайте!

Виктор дал задний ход, развернул машину и вывернув на другую улицу, через несколько поворотов выехал на главную дорогу.

Сирена громко рявкнула и затихла. Полицейская машина прошелестела колесами по осенней листве и затормозила перед пестрой лентой. К ней заторопился один из полицейских, стоявших в ограждении. Из машины с пассажирской стороны, вышел, одетый в темно-серую куртку, за последние два года немного располневший Андрей. Кивнув головой в качестве приветствия, он сказал: — Показывайте, что у вас тут.

— Сюда, это там, — сказал полицейский, вновь прибывшему, — знакомьтесь, это наш новый судмедэксперт.

— Владислав, — молодой парень, сидевший на корточках возле накрытого простыней тела, встал и протянул руку.

— Капитан Сильванчук, можно просто Андрей, — он пожал руку Владиславу, — а где Владимир Ефимович?

— В отпуске, — ответил Владислав, — я пока за него.

— Ясно, что ж, что скажете мне об этом? — сказал Андрей, указывая на накрытое покрывалом тело.

— Время смерти около четырех часов утра. Точнее скажу после вскрытия. Крови вокруг тела мало, её убили в другом месте, — ответил Владислав, — на руках и ногах синяки, она была связана. Следов изнасилования нет. На спине надпись «сука». Эта надпись и другие раны были нанесены скальпелем. Я в этом уверен. Все раны на теле, кроме раны на шее, не опасны, не задета ни одна важная артерия или вена. Убийца явно не хотел, чтобы жертва умерла быстро. Жертва испытывала ужасные страдания. Раны нанесены в наиболее чувствительных местах. Тот, кто наносил эти раны, хорошо знает анатомию. Вероятно у него медицинское образование.

— Что ж, — ответил Андрей, — мы давно полагаем, что преступник имеет медицинское образование.