Невесть откуда появившийся ветер колыхнул замерзшую ветку, налипший на неё бархатный, едва прихваченный первым морозом снег, слетел вниз, прозрачной плёнкой распушившись в воздухе, потом плавно осел на землю и растворился в грязной воде лужи.
Добавить в моё избранное
71 мин, 17 сек 13910
— Этого я не знаю. Золотая середина, наверное, между научными феноменами и религиозной мистификацией.
— А что стало с этим Богуславским? — снова подала голос девушка.
— Не знаю, его следы затерялись где-то в конце двадцатых годов, больше он нигде не всплывал.
— Он, наверное, не был хорошим человеком, — задумчиво проговорила Маша. — Использовать людей, пусть даже мертвых в таких чудовищных целях. Мне бабушка всегда говорила, когда мы на кладбище ходили, что у усопшего должно быть своё место. Пусть даже не отпетый, как самоубийца, но похоронен должен быть как положено, с крестом. Она говорила, что увидит человек могилку, да помянет хотя бы думкой своей, им от этого на том свете легче, а зарывать как собаку бездомную нельзя. Вот тебе и мистификация.
Она поднялась на ноги и подошла к окну, встав рядом с братом. На улице по-прежнему никого не было.
— Всё равно, не верю я, — скептически покачал головой Толя и подошел к печке проверить свои джинсы.
— Можешь не верить, — усмехнулся Сергей, глядя на парня, разглаживающего складки на ещё не высохших штанах, — но то, что ты видел сейчас — живое тому доказательство. И подобные случаи, скажу я тебе, не единичны. Если верить некоторым документам, то во времена Великой Отечественной не упокоенные на поле боя пробуждались и даже свидетели этому были, только, видите ли, по официальной доктрине обнародовать подобные случаи нельзя было. Феномен пытались изучать, но безуспешно, всё в итоге списали на секретное немецкое оружие, очевидцам, кстати, так и объяснили, а заодно посоветовали язык за зубами держать. И это не только в войну было. Алхимик знал одного мужика, который всю жизнь прожил в Подмосковье и проработал в милиции не один год. Так вот он рассказывал, когда менты положили энное количество защитников дома советов в сентябре девяносто третьего, то их трупы просто-напросто вывозили за пределы города и там скидывали в речки, болота, канавы, куда угодно, лишь бы следы своих злодеяний укрыть. А через месяц, по первым морозам, начали эти «товарищи» подниматься. Ну, разобрались с ними, конечно, но всё в строгом секрете до сих пор держат.
— Тогда скажи, чего им от нас-то надо?
— Кто что говорит. Алхимик, например, говорил, что покойникам нужно человеческое тепло, поэтому, поедая живых они стараются таким образом как можно больше его поглотить. Ещё я слыша, что не упокоенные хотят отомстить за свои скитания. А в общем-то можно только догадываться, чего им от нас надо. Ясно только одно — ничего хорошего ждать от этих ребят нельзя.
— А про них как ты узнал, — кивнул Анатолий в сторону окон.
— Мне Мишка перед смертью все рассказал. Он видел как-то ночью нескольких, они под окнами дежурили, даже в дверь стучались. И про цех заброшенный рассказал.
— И ты поверил алкоголику?
Сергей внимательно посмотрел на Толю, но ничего не сказал на отпущенную реплику в сторону его усопшего друга.
— Поверил. И, как выяснилось, не зря…
Дальше в комнате повисло тяжелое молчание. Пламя двух свечей плавно колыхалось из стороны в сторону, рисуя на стенах причудливые узоры отбрасываемыми ребятами тенями. В любой другой ситуации здорово было бы сидеть вот так, со свечами у теплой печки, рассказывать что-нибудь и приятно ощущать, как бегают мурашки по спине. Но не сейчас. В несколько десятков минут всё мироздание перевернулось в сознании с ног на голову, особенно у Лекарева, который из всей мистики за всю жизнь видел только пару Машкиных знакомых эмошников. А теперь куча покойников появилась под окнами, по которым палили из обреза, а они вставали и продолжали штурмовать их ветхое укрытие.
На улице поднялся ветер. Его порывы схватывали со свежих сугробов ещё не слежавшийся снег и подбрасывали снежинки вверх, распыляя в воздухе. Сергей почти не моргая смотрел сквозь щели, оставленные пулями, в окно. Вдали снова показались черные фигуры. На этот раз они двигались намного медленнее. Впереди шли двое, за ними было видно ещё три или четыре штуки, а сзади них можно было рассмотреть целую вереницу непрошенных гостей.
— Так я и знал, — напряженно сказал Серега. Машка отшатнулась от окна, увидев новых покойников (а в том, что это снова нежить она, почему-то, не сомневалась).
— Наверх, — скомандовал девушке Толя.
— Идите, — сказал хозяин, по-прежнему пристально наблюдая за улицей, — но только действуйте по моей команде, сразу не жгите их.
— Почему? — удивился Лекарев.
— Во-первых, надо подпустить их, чтоб они сосредоточились как можно кучнее — количество уничтоженных возрастет, а зарядов у нас довольно мало, и во-вторых — я хочу посмотреть, что они будут делать, это, кажется, уже не зэки, извлеченные из бетона.
Маша и Толя не стали дожидаться объяснений, а быстро поднялись на второй этаж и застыли у окна в боевой готовности. Между тем, первые, возглавляющие колонну, почти приблизились к дому.
— А что стало с этим Богуславским? — снова подала голос девушка.
— Не знаю, его следы затерялись где-то в конце двадцатых годов, больше он нигде не всплывал.
— Он, наверное, не был хорошим человеком, — задумчиво проговорила Маша. — Использовать людей, пусть даже мертвых в таких чудовищных целях. Мне бабушка всегда говорила, когда мы на кладбище ходили, что у усопшего должно быть своё место. Пусть даже не отпетый, как самоубийца, но похоронен должен быть как положено, с крестом. Она говорила, что увидит человек могилку, да помянет хотя бы думкой своей, им от этого на том свете легче, а зарывать как собаку бездомную нельзя. Вот тебе и мистификация.
Она поднялась на ноги и подошла к окну, встав рядом с братом. На улице по-прежнему никого не было.
— Всё равно, не верю я, — скептически покачал головой Толя и подошел к печке проверить свои джинсы.
— Можешь не верить, — усмехнулся Сергей, глядя на парня, разглаживающего складки на ещё не высохших штанах, — но то, что ты видел сейчас — живое тому доказательство. И подобные случаи, скажу я тебе, не единичны. Если верить некоторым документам, то во времена Великой Отечественной не упокоенные на поле боя пробуждались и даже свидетели этому были, только, видите ли, по официальной доктрине обнародовать подобные случаи нельзя было. Феномен пытались изучать, но безуспешно, всё в итоге списали на секретное немецкое оружие, очевидцам, кстати, так и объяснили, а заодно посоветовали язык за зубами держать. И это не только в войну было. Алхимик знал одного мужика, который всю жизнь прожил в Подмосковье и проработал в милиции не один год. Так вот он рассказывал, когда менты положили энное количество защитников дома советов в сентябре девяносто третьего, то их трупы просто-напросто вывозили за пределы города и там скидывали в речки, болота, канавы, куда угодно, лишь бы следы своих злодеяний укрыть. А через месяц, по первым морозам, начали эти «товарищи» подниматься. Ну, разобрались с ними, конечно, но всё в строгом секрете до сих пор держат.
— Тогда скажи, чего им от нас-то надо?
— Кто что говорит. Алхимик, например, говорил, что покойникам нужно человеческое тепло, поэтому, поедая живых они стараются таким образом как можно больше его поглотить. Ещё я слыша, что не упокоенные хотят отомстить за свои скитания. А в общем-то можно только догадываться, чего им от нас надо. Ясно только одно — ничего хорошего ждать от этих ребят нельзя.
— А про них как ты узнал, — кивнул Анатолий в сторону окон.
— Мне Мишка перед смертью все рассказал. Он видел как-то ночью нескольких, они под окнами дежурили, даже в дверь стучались. И про цех заброшенный рассказал.
— И ты поверил алкоголику?
Сергей внимательно посмотрел на Толю, но ничего не сказал на отпущенную реплику в сторону его усопшего друга.
— Поверил. И, как выяснилось, не зря…
Дальше в комнате повисло тяжелое молчание. Пламя двух свечей плавно колыхалось из стороны в сторону, рисуя на стенах причудливые узоры отбрасываемыми ребятами тенями. В любой другой ситуации здорово было бы сидеть вот так, со свечами у теплой печки, рассказывать что-нибудь и приятно ощущать, как бегают мурашки по спине. Но не сейчас. В несколько десятков минут всё мироздание перевернулось в сознании с ног на голову, особенно у Лекарева, который из всей мистики за всю жизнь видел только пару Машкиных знакомых эмошников. А теперь куча покойников появилась под окнами, по которым палили из обреза, а они вставали и продолжали штурмовать их ветхое укрытие.
На улице поднялся ветер. Его порывы схватывали со свежих сугробов ещё не слежавшийся снег и подбрасывали снежинки вверх, распыляя в воздухе. Сергей почти не моргая смотрел сквозь щели, оставленные пулями, в окно. Вдали снова показались черные фигуры. На этот раз они двигались намного медленнее. Впереди шли двое, за ними было видно ещё три или четыре штуки, а сзади них можно было рассмотреть целую вереницу непрошенных гостей.
— Так я и знал, — напряженно сказал Серега. Машка отшатнулась от окна, увидев новых покойников (а в том, что это снова нежить она, почему-то, не сомневалась).
— Наверх, — скомандовал девушке Толя.
— Идите, — сказал хозяин, по-прежнему пристально наблюдая за улицей, — но только действуйте по моей команде, сразу не жгите их.
— Почему? — удивился Лекарев.
— Во-первых, надо подпустить их, чтоб они сосредоточились как можно кучнее — количество уничтоженных возрастет, а зарядов у нас довольно мало, и во-вторых — я хочу посмотреть, что они будут делать, это, кажется, уже не зэки, извлеченные из бетона.
Маша и Толя не стали дожидаться объяснений, а быстро поднялись на второй этаж и застыли у окна в боевой готовности. Между тем, первые, возглавляющие колонну, почти приблизились к дому.
Страница 11 из 20
