— Кажется, это не Торманс, — задумчиво произнес Тор Лик, рассматривая на стереоэкране проплывавшую под ними планету, — никаких следов разумной деятельности.
Добавить в моё избранное
65 мин, 39 сек 13903
— Скажи своим новым друзьям, — произнесла Родис, — я хочу говорить с ними.
Олла слабо кивнула и развернулась к яутам, напряженно смотрящим на соратника по Охоте.
— Народ Яута, — неожиданно звонко и четко произнесла Олла, — с вами хочет говорить Фай Родис. Наша, — она на миг запнулась, но тут из глубин памяти всплыло слово, казалось, принадлежащее далекому прошлому, —..наша Королева, — закончила Олле«дзиу.»
Пирамида вздымалась на сотни метров, словно стремясь оторваться от земли и взлететь, как это делали ее механические подобия стоявшие рядом. Сейчас, впрочем, не проводилось ни взлетов, ни приземлений — никто не смел мешать церемонии, разворачивающейся одновременно у подножия и на вершине исполинского зиккурата. Тысячи яутов всех кланов стояли внизу, еще несколько десятков застыли вдоль огромной лестницы, ведущей к плоской вершине пирамиды, словно изваяния демонов или темных богов. Мимо них медленно поднималась Фай Родис, за ней, хищно озираясь, следовали черные чудовища с оскаленными пастями.
С земли вершину пирамиды было плохо видно, но застывшая на одной из ступеней Олла Дез и так знала, что находится наверху. Она видела это с корабля — изваяние исполинского змея из черного металла, свившегося в три кольца и державшего во рту кончик хвоста. Сейчас в тени статуи стоял черный трон, искусно маскирующий под собой аннигиляторы и другие приборы с «Темного пламени», позволявшие кораблю входить в нуль-пространство, соприкасаясь с Тамасом. Забрав эту аппаратуру, которую Родис и ее жуткие слуги оберегали от воздействия агрессивной среды, инженеры яутов погрузили ее на свой корабль, где и принялись исследовать, а потом и перестраивать сообразно поставленным перед ними задачам.
Олла вспомнила местных инженеров — немногословных, немолодых яутов, прошедших множество Охот, но в силу разных причин, выбравших затем стезю Ремесленника. Впрочем, занятия наукой не сильно повлияли на их образ мышления — их мировоззрение было столь же кланово-архаично, как и у остальных, основываясь на кодексе воинской чести и почитании Черного Воина, верховного бога разветвленного пантеона яутов. Еще пару месяцев назад Олла никогда бы не поверила, что цивилизация достигшая звезд и способная поддерживать технологический уровень, как минимум не ниже миров Кольца, будет тратить свой ум и талант на создание и совершенствование орудий убийства, пребывая в глубоком инферно, обусловленным заботливой культивацией самых архаичных обрядов и традиций. Однако сейчас это воспринималось Оллой, как само собой разумеющееся не вызывая ни отторжения, ни недоумения.
Невольно ей вспомнился недавний разговор с Фай Родис — чтобы не случилось с бывшим командиром «Темного пламени», оно не уничтожило в ней способности к вдумчивым обстоятельным объяснениям.
— В культурном и социальном плане здешнее общество полностью соответствует земному представлению о неразвитых цивилизациях, — говорила Родис, — это заметно даже на уровне символов. Пирамида, как известно, самая устойчивая из всех построек и одновременно — символ иерархичного устройства общества сверху донизу пронизанного идеей власти и подчинения. Змея же издавна считалась атрибутом Сатаны и власти, поскольку обладает способностью гипноза, проникает всюду и ядовита…
— Даже если бы они специально хотели бы подчеркнуть свое пребывание в Инферно, они бы не смогли выбрать лучшего символа, — воскликнула Олла.
— Именно так, — довольно кивнула Фай Родис, — змею в наших школах именовали символом фашизма и схожих с ним идеологий, пропагандирующих неизбежность войн, их вечности и космического распространения. Яута подходят к этому определению как нельзя лучше, поскольку в основе их общества заложена даже не неизбежность охоты и убийств, но и крайняя желательность этого, как единственного достойного занятия. У нас на планете, как и во многих других, считали, что подобные жизненные установки и есть сердце зла, та змея, которая, как ее ни прячь, обязательно укусит, потому, что не кусать она не может. Так в чем мы ошибались, Олла?
— Во всем, — уверенно сказала девушка.
— Это понятно, — усмехнулась Фай Родис, — мы столкнулись с тем, о чем раньше не могли и подумать. Мы ожидали увидеть планету, где инферно достигло своей крайней стадии, а всепланетная олигархия полностью подчинила все сферы жизни-и замкнулась в себе, обрекая общество на стагнацию, неспособная выйти в космос и начать его освоение. Подобное общество, при всей его, как нам казалось, ужасности, — Родис презрительно усмехнулась, — не выпадало из наших представлений о развитии цивилизаций. А вот яуты выпадают и, судя по охотничьим рассказам твоего нового друга — не только они. Вопрос стоит сейчас даже не в том, в чем мы ошибались, Олла. Гораздо более важный вопрос — почему мы ошибались!
Она испытующе посмотрела на девушку и та поняла, что надо ответить.
Олла слабо кивнула и развернулась к яутам, напряженно смотрящим на соратника по Охоте.
— Народ Яута, — неожиданно звонко и четко произнесла Олла, — с вами хочет говорить Фай Родис. Наша, — она на миг запнулась, но тут из глубин памяти всплыло слово, казалось, принадлежащее далекому прошлому, —..наша Королева, — закончила Олле«дзиу.»
Пирамида вздымалась на сотни метров, словно стремясь оторваться от земли и взлететь, как это делали ее механические подобия стоявшие рядом. Сейчас, впрочем, не проводилось ни взлетов, ни приземлений — никто не смел мешать церемонии, разворачивающейся одновременно у подножия и на вершине исполинского зиккурата. Тысячи яутов всех кланов стояли внизу, еще несколько десятков застыли вдоль огромной лестницы, ведущей к плоской вершине пирамиды, словно изваяния демонов или темных богов. Мимо них медленно поднималась Фай Родис, за ней, хищно озираясь, следовали черные чудовища с оскаленными пастями.
С земли вершину пирамиды было плохо видно, но застывшая на одной из ступеней Олла Дез и так знала, что находится наверху. Она видела это с корабля — изваяние исполинского змея из черного металла, свившегося в три кольца и державшего во рту кончик хвоста. Сейчас в тени статуи стоял черный трон, искусно маскирующий под собой аннигиляторы и другие приборы с «Темного пламени», позволявшие кораблю входить в нуль-пространство, соприкасаясь с Тамасом. Забрав эту аппаратуру, которую Родис и ее жуткие слуги оберегали от воздействия агрессивной среды, инженеры яутов погрузили ее на свой корабль, где и принялись исследовать, а потом и перестраивать сообразно поставленным перед ними задачам.
Олла вспомнила местных инженеров — немногословных, немолодых яутов, прошедших множество Охот, но в силу разных причин, выбравших затем стезю Ремесленника. Впрочем, занятия наукой не сильно повлияли на их образ мышления — их мировоззрение было столь же кланово-архаично, как и у остальных, основываясь на кодексе воинской чести и почитании Черного Воина, верховного бога разветвленного пантеона яутов. Еще пару месяцев назад Олла никогда бы не поверила, что цивилизация достигшая звезд и способная поддерживать технологический уровень, как минимум не ниже миров Кольца, будет тратить свой ум и талант на создание и совершенствование орудий убийства, пребывая в глубоком инферно, обусловленным заботливой культивацией самых архаичных обрядов и традиций. Однако сейчас это воспринималось Оллой, как само собой разумеющееся не вызывая ни отторжения, ни недоумения.
Невольно ей вспомнился недавний разговор с Фай Родис — чтобы не случилось с бывшим командиром «Темного пламени», оно не уничтожило в ней способности к вдумчивым обстоятельным объяснениям.
— В культурном и социальном плане здешнее общество полностью соответствует земному представлению о неразвитых цивилизациях, — говорила Родис, — это заметно даже на уровне символов. Пирамида, как известно, самая устойчивая из всех построек и одновременно — символ иерархичного устройства общества сверху донизу пронизанного идеей власти и подчинения. Змея же издавна считалась атрибутом Сатаны и власти, поскольку обладает способностью гипноза, проникает всюду и ядовита…
— Даже если бы они специально хотели бы подчеркнуть свое пребывание в Инферно, они бы не смогли выбрать лучшего символа, — воскликнула Олла.
— Именно так, — довольно кивнула Фай Родис, — змею в наших школах именовали символом фашизма и схожих с ним идеологий, пропагандирующих неизбежность войн, их вечности и космического распространения. Яута подходят к этому определению как нельзя лучше, поскольку в основе их общества заложена даже не неизбежность охоты и убийств, но и крайняя желательность этого, как единственного достойного занятия. У нас на планете, как и во многих других, считали, что подобные жизненные установки и есть сердце зла, та змея, которая, как ее ни прячь, обязательно укусит, потому, что не кусать она не может. Так в чем мы ошибались, Олла?
— Во всем, — уверенно сказала девушка.
— Это понятно, — усмехнулась Фай Родис, — мы столкнулись с тем, о чем раньше не могли и подумать. Мы ожидали увидеть планету, где инферно достигло своей крайней стадии, а всепланетная олигархия полностью подчинила все сферы жизни-и замкнулась в себе, обрекая общество на стагнацию, неспособная выйти в космос и начать его освоение. Подобное общество, при всей его, как нам казалось, ужасности, — Родис презрительно усмехнулась, — не выпадало из наших представлений о развитии цивилизаций. А вот яуты выпадают и, судя по охотничьим рассказам твоего нового друга — не только они. Вопрос стоит сейчас даже не в том, в чем мы ошибались, Олла. Гораздо более важный вопрос — почему мы ошибались!
Она испытующе посмотрела на девушку и та поняла, что надо ответить.
Страница 17 из 20
