Он чувствовал себя плохо, кошмарно. Мозг раскалывался на части от тупой, пульсирующей боли. На сознание давила громкая ритмичная мелодия, доносящаяся из соседней квартиры. Он попытался заткнуть уши. Бесполезно… Музыка отличалась дурным вкусом. Предпочтение среднего класса, испытывающего восторг от групп, пользующихся в своих исполнениях исключительно нецензурной лексикой. Естественно, для таких людей имена: Бетховен, Моцарт, Бах — звучали как пустые слова, не стоящие их драгоценного внимания. Парадоксально: они считали себя людьми!
Добавить в моё избранное
69 мин, 10 сек 8690
О, этот миг!
Как-то незаметно пролетели годы. Я постарел. И ночь перестала возбуждать во мне прежний завораживающий восторг, уже не освобождала думы от будничной жизни и… мне просто делалось жаль напрасно растраченного времени. Всё изменилось и воспринималось совсем не так, как раньше. Я уже не видел тех грандиозных высот, что рождались в моём воображении великими просторами космоса, меня не интересовали идеи с гуманистическим оттенком. Всё оказалось намного проще. Деньги!
Многие ли из вас слышали звон золотых монет? И… вы чувствовали, с какой сладостью отдаётся в сердце их звучание? Как одурманивают сознанье и пьянят новые хрустящие купюры? С какой приятной тяжестью ложатся толстые сотенные пачки в руку? Это прекрасно! Это божественно… Всё меркнет перед светом этих богатств, сулящих исполнение самых тайных желаний и прихотей. Каждая копейка, каждый рубль являются моим вкладом в моё же состояние, и когда-нибудь… да, когда-нибудь все двери мира раскроются передо мной, и самые дорогостоящие товары и услуги будут доступны мне. Владельцы супермаркетов лично станут пресмыкаться и добиваться права первыми обслужить и оказать своё уважение величайшему человеку на Земле.
Я работаю не покладая рук. Мои компании уже сейчас приносят небывалый доход, но… этого мало, слишком мало! В моих глазах не меркнет лихорадочный огонь — отражение золота и драгоценных камней; жажда наживы точит мой организм изнутри. Болезни и возраст также ослабили моё сильно пошатнувшееся здоровье: тело не так послушно, иногда подводит память, но… с каждым годом увеличивается прибыль; королевская роскошь и почести окружают меня в самых радужных мечтах. Когда-нибудь…
МНИТЕЛЬНОСТЬ
«Паршивый день», — мрачно подумал Джонник и, задвинув шторы, поплёлся вглубь комнаты. Угнетающие мысли рассеянно кружили и оседали в его голове пугливыми птицами; термометр показывал плюс двадцать семь градусов, а парень дрожал и кутался в свитер. «Наверное, лучше было бы умереть, — размышлял он с горечью, тяжело опускаясь в кресло. — Чёрт возьми, никто бы и не заметил моего отсутствия!»
Родители никогда не занимались воспитанием единственного отпрыска. Вероятно, уже тогда, в самом раннем его детстве, им казалось невыносимым присутствие ребёнка. «Но почему? Почему?! Что я им сделал такого?!» Джонник опустил голову. Не так давно ему исполнилось двадцать пять лет. И уже целых двадцать пять чёртовых лет он прожил в этом чёртовом мире. Он не умел делать абсолютно ничего. Всё буквально валилось у него из рук. Устал… Он устал стараться, в который раз сталкиваться с неудачей и осознавать собственную беспомощность и неспособность создать хоть что-либо! Пытаться… преодолевать себя? Зачем? Чтобы лишний раз опечалить себя? Каждый день своей жизни он проживал с мучительной яростью, расстроенный донельзя какой-нибудь мелочью, на которую любой другой человек попросту не обратил бы никакого внимания.
Единственная девушка, с которой он встречался, — возраст-то блин совсем уже не детский, — бросила его уже на второй неделе их знакомства. Джонник до сих пор предельно остро переживал этот разрыв. Одно время он наивно мечтал построить с ней семью, надеялся обрести то, что ему самому всегда так не хватало. В то короткое время ему казалось, что он наконец нашел родственную душу, своего человечка. Теперь же, когда она встречалась на его пути, он уходил в сторону. Попросту сбегал. В её присутствии он особенно сильно чувствовал свою ненужность, ощущал себя конченым человеком.
В дверь позвонили. Джонник нехотя поднялся с кресла и пошёл открывать. Он никого не ждал и испуганно замер на пороге, увидев посетительницу. «Не может быть… Она!» Джонник страшно побледнел и попятился назад.
— Джонни.
Он сделал ещё один шаг в безопасную пустоту и полумрак квартиры.
— Джонни, почему ты меня избегаешь? Я тебе больше не нравлюсь? — глаза гостьи наполнились слезами. — Разве так трудно сказать мне это глядя в лицо?
— Лорейн… — Джонник внезапно охрип. — Я думал, что ты больше не хочешь со мной встречаться… И поэтому я… я…
— Глупенький… Это из-за того, что я не смогла пойти с тобой в театр? — рассмеялась девушка.
Джонник смущённо кивнул.
Лорейн подошла к нему вплотную:
— Это за то, что ты такой милый, — девушка привстала на цыпочки и, обняв его за шею, поцеловала. — А это… — Она резко развернулась и ударила Джонника локтем в живот, — за то, что заставил меня волноваться.
Парень согнулся:
— Я рад, что ты вернулась.
Он улыбался.
Он был счастлив.
МЫСЛИ ВСЛУХ
Он понял, какую ошибку природы представляют собой его братья и сестры, только в шестнадцатый год от дня своего рождения. Чванливые, жестокие индивидуумы. Они жили каждый в своём замкнутом мирке. Их мысли и действа — тупые и короткие — не могли не вызывать боль и жалость у любого здравомыслящего, полноценного существа, впрочем, как и их ограниченные умы.
Как-то незаметно пролетели годы. Я постарел. И ночь перестала возбуждать во мне прежний завораживающий восторг, уже не освобождала думы от будничной жизни и… мне просто делалось жаль напрасно растраченного времени. Всё изменилось и воспринималось совсем не так, как раньше. Я уже не видел тех грандиозных высот, что рождались в моём воображении великими просторами космоса, меня не интересовали идеи с гуманистическим оттенком. Всё оказалось намного проще. Деньги!
Многие ли из вас слышали звон золотых монет? И… вы чувствовали, с какой сладостью отдаётся в сердце их звучание? Как одурманивают сознанье и пьянят новые хрустящие купюры? С какой приятной тяжестью ложатся толстые сотенные пачки в руку? Это прекрасно! Это божественно… Всё меркнет перед светом этих богатств, сулящих исполнение самых тайных желаний и прихотей. Каждая копейка, каждый рубль являются моим вкладом в моё же состояние, и когда-нибудь… да, когда-нибудь все двери мира раскроются передо мной, и самые дорогостоящие товары и услуги будут доступны мне. Владельцы супермаркетов лично станут пресмыкаться и добиваться права первыми обслужить и оказать своё уважение величайшему человеку на Земле.
Я работаю не покладая рук. Мои компании уже сейчас приносят небывалый доход, но… этого мало, слишком мало! В моих глазах не меркнет лихорадочный огонь — отражение золота и драгоценных камней; жажда наживы точит мой организм изнутри. Болезни и возраст также ослабили моё сильно пошатнувшееся здоровье: тело не так послушно, иногда подводит память, но… с каждым годом увеличивается прибыль; королевская роскошь и почести окружают меня в самых радужных мечтах. Когда-нибудь…
МНИТЕЛЬНОСТЬ
«Паршивый день», — мрачно подумал Джонник и, задвинув шторы, поплёлся вглубь комнаты. Угнетающие мысли рассеянно кружили и оседали в его голове пугливыми птицами; термометр показывал плюс двадцать семь градусов, а парень дрожал и кутался в свитер. «Наверное, лучше было бы умереть, — размышлял он с горечью, тяжело опускаясь в кресло. — Чёрт возьми, никто бы и не заметил моего отсутствия!»
Родители никогда не занимались воспитанием единственного отпрыска. Вероятно, уже тогда, в самом раннем его детстве, им казалось невыносимым присутствие ребёнка. «Но почему? Почему?! Что я им сделал такого?!» Джонник опустил голову. Не так давно ему исполнилось двадцать пять лет. И уже целых двадцать пять чёртовых лет он прожил в этом чёртовом мире. Он не умел делать абсолютно ничего. Всё буквально валилось у него из рук. Устал… Он устал стараться, в который раз сталкиваться с неудачей и осознавать собственную беспомощность и неспособность создать хоть что-либо! Пытаться… преодолевать себя? Зачем? Чтобы лишний раз опечалить себя? Каждый день своей жизни он проживал с мучительной яростью, расстроенный донельзя какой-нибудь мелочью, на которую любой другой человек попросту не обратил бы никакого внимания.
Единственная девушка, с которой он встречался, — возраст-то блин совсем уже не детский, — бросила его уже на второй неделе их знакомства. Джонник до сих пор предельно остро переживал этот разрыв. Одно время он наивно мечтал построить с ней семью, надеялся обрести то, что ему самому всегда так не хватало. В то короткое время ему казалось, что он наконец нашел родственную душу, своего человечка. Теперь же, когда она встречалась на его пути, он уходил в сторону. Попросту сбегал. В её присутствии он особенно сильно чувствовал свою ненужность, ощущал себя конченым человеком.
В дверь позвонили. Джонник нехотя поднялся с кресла и пошёл открывать. Он никого не ждал и испуганно замер на пороге, увидев посетительницу. «Не может быть… Она!» Джонник страшно побледнел и попятился назад.
— Джонни.
Он сделал ещё один шаг в безопасную пустоту и полумрак квартиры.
— Джонни, почему ты меня избегаешь? Я тебе больше не нравлюсь? — глаза гостьи наполнились слезами. — Разве так трудно сказать мне это глядя в лицо?
— Лорейн… — Джонник внезапно охрип. — Я думал, что ты больше не хочешь со мной встречаться… И поэтому я… я…
— Глупенький… Это из-за того, что я не смогла пойти с тобой в театр? — рассмеялась девушка.
Джонник смущённо кивнул.
Лорейн подошла к нему вплотную:
— Это за то, что ты такой милый, — девушка привстала на цыпочки и, обняв его за шею, поцеловала. — А это… — Она резко развернулась и ударила Джонника локтем в живот, — за то, что заставил меня волноваться.
Парень согнулся:
— Я рад, что ты вернулась.
Он улыбался.
Он был счастлив.
МЫСЛИ ВСЛУХ
Он понял, какую ошибку природы представляют собой его братья и сестры, только в шестнадцатый год от дня своего рождения. Чванливые, жестокие индивидуумы. Они жили каждый в своём замкнутом мирке. Их мысли и действа — тупые и короткие — не могли не вызывать боль и жалость у любого здравомыслящего, полноценного существа, впрочем, как и их ограниченные умы.
Страница 12 из 20
