Он чувствовал себя плохо, кошмарно. Мозг раскалывался на части от тупой, пульсирующей боли. На сознание давила громкая ритмичная мелодия, доносящаяся из соседней квартиры. Он попытался заткнуть уши. Бесполезно… Музыка отличалась дурным вкусом. Предпочтение среднего класса, испытывающего восторг от групп, пользующихся в своих исполнениях исключительно нецензурной лексикой. Естественно, для таких людей имена: Бетховен, Моцарт, Бах — звучали как пустые слова, не стоящие их драгоценного внимания. Парадоксально: они считали себя людьми!
Добавить в моё избранное
69 мин, 10 сек 8698
— Ну, передумаешь — только скажи, и я всё устрою, — озарённый ярким светом, парень подал руку Кимберли. — Пойдём, дорогая, нас, наверное, уже заждались наверху.
— Пока, — сестричка энергично замахала на прощание рукой. — В следующий раз не забудь оставить пирожные, а то мне уже осточертело питаться одними фруктами.
— Дорогая… — вздохнул парень.
— О, извини, нечаянно вырвалось, — Кимберли тихонько рассмеялась, и её смех прозвучал подобно тысячам маленьких колокольчиков.
В тот же момент они исчезли за окном.
— Чего? — я подбежал к подоконнику и перегнулся через перила вниз, потом поднял глаза к небу. И долго ещё стоял, разинув рот и не смея верить.
Я лишь недавно переехал с первого этажа на двенадцатый.
«Хм… хм… а насчет работы, он это серьезно?» — мелькнула в голове совершенно идиотская мысль.
СЛУЧАЙ В АВТОБУСЕ
Однажды я ехал в город Н из посёлка Л. Когда я садился в автобус — половина сидений пустовала, но на остановке М свободные места, естественно, уже давно оказались заняты. В дверях появилась бабушка в цветном платке. Она еле доковыляла до моего угла и оперлась на трость, старчески покачивая головой и щурясь подслеповатыми маленькими глазками.
Мне совсем не хотелось подниматься — лень. Поэтому я отвернулся к окну, наблюдая привычную сельскую панораму и делая вид, будто ничего и никого вокруг не замечаю. Как будто ненавязчиво шевельнулась внутри и, зевнув, снова равнодушно улеглась совесть. А самое главное, что позади меня сидел мужичок ну с очень большой сумкой (Сволочь! Придурок! Идиот! Чтоб ему пусто было. Встречу — убью… Уж не знаю, чего этот деревенский олух вёз, но протискиваясь к выходу, он нечаянно задел «милый божий одуванчик».
Дальше и случилось то, о чём я искренне сожалею. И каюсь. Бабка, эдакая тщедушная старушка, но, тем не менее, с весьма порядочными килограммами, потеряла равновесие… И рухнула! Прямо на меня! Всей своей массой!
Из этого случая я сделал вывод: пожилым людям в автобусе место уступать надо. А то не ровен час…
ТЫ
Жара. Припекает голову. Невыносимо хочется пить. «Воды, дайте кто-нибудь воды»… Рядом никого. Только бескрайнее голое пространство вокруг. На нём просто не за что уцепиться взгляду. Безжизненная пустыня. Ветер злорадно шевелит идеально ровные остроконечные наносы. Мелкие частицы попадают в глаза. Адская боль. Тереть веки бесполезно, будет только хуже, но руки сами тянутся к лицу. От боли текут слёзы. В тысячный раз обещаешь себе не смотреть. Снова лжёшь. Вглядываешься в горизонт. Напрасно. Впереди одно и то же. Чёртов песок! Бредёшь, шатаясь. Может, за следующей дюной? Но и там всё то же самое…
В бессилии падаешь на колени. Нет сил и уже давно покинула надежда. Язык распух, еле помещается во рту. Губы в запёкшейся крови. Хочешь расслабиться, избавиться, наконец, от этого кошмара, но Господу плевать на твои молитвы… Лишь на короткое время теряешь сознание и с облегчением отрываешься от суровой действительности. Снова открываешь глаза. Несколько минут не можешь понять, где ты. Осознаёшь. Безнадежность тяжёлой ношей наваливается на плечи. Встаёшь. Заставляешь себя двигаться дальше, но не идёшь, а плетёшься как улитка.
Солнце медленно уходит за горизонт. Ты с облегчением провожаешь глазами раскалённый шар. Скоро наступает долгожданная прохлада. Кажется, ничего больше и не нужно, сейчас бы лечь и немного отдохнуть. Замираешь. Но нет, нужно идти! Борешься с собой. Лениво шагаешь. Уже не помнишь, зачем это нужно. И всё равно что-то толкает тебя вперёд. Вперёд!
Вечер приносит с собой холод и ясность ума. Чувствуешь, что начинаешь мёрзнуть. Кутаешься в оставшиеся от одежды клочья. Естественно, — не помогает. Начинаешь бежать. За спиной взметаются столбы пыли. Так не может долго продолжаться. Устаёшь. Падаешь лицом вниз. Переворачиваешься на спину и смеёшься… Смеёшься. Смеёшься… Кашель в груди прекращает этот истеричный хохот. Бьёшь кулаками по сыпучей поверхности и внезапно успокаиваешься. Чтобы согреться заползаешь в неглубокую яму. Закрываешь глаза, но не можешь уснуть. Так проходит ночь. С рассветом всё начинается снова. И следующим утром, и следующим…
Голова стала тяжёлой. Трудно удерживать равновесие. Колени от частых падений горят огнем, на них образовалась кровяная корка. Без нечеловеческого усилия невозможно сделать и шаг. Хочется спать. Понимаешь, если закроешь глаза, это конец. Но тебе уже всё равно.
Ещё движешься вперёд, но это только по инерции. Шаг… второй…
Люди! Это мираж? Не веришь своим глазам. Замираешь, обезумев от счастья. Срываешься с места, бежишь, но падаешь… Встаешь и снова падаешь. Кричишь — из горла вырывается лишь слабый писк. Начинаешь ползти… Человеческие фигуры слабо подёргиваются… Теряют форму, делаются прозрачными. Исчезают совсем.
А ты всё ползёшь… ползёшь…
УСТАЛОСТЬ
Хочется чего-то…
— Пока, — сестричка энергично замахала на прощание рукой. — В следующий раз не забудь оставить пирожные, а то мне уже осточертело питаться одними фруктами.
— Дорогая… — вздохнул парень.
— О, извини, нечаянно вырвалось, — Кимберли тихонько рассмеялась, и её смех прозвучал подобно тысячам маленьких колокольчиков.
В тот же момент они исчезли за окном.
— Чего? — я подбежал к подоконнику и перегнулся через перила вниз, потом поднял глаза к небу. И долго ещё стоял, разинув рот и не смея верить.
Я лишь недавно переехал с первого этажа на двенадцатый.
«Хм… хм… а насчет работы, он это серьезно?» — мелькнула в голове совершенно идиотская мысль.
СЛУЧАЙ В АВТОБУСЕ
Однажды я ехал в город Н из посёлка Л. Когда я садился в автобус — половина сидений пустовала, но на остановке М свободные места, естественно, уже давно оказались заняты. В дверях появилась бабушка в цветном платке. Она еле доковыляла до моего угла и оперлась на трость, старчески покачивая головой и щурясь подслеповатыми маленькими глазками.
Мне совсем не хотелось подниматься — лень. Поэтому я отвернулся к окну, наблюдая привычную сельскую панораму и делая вид, будто ничего и никого вокруг не замечаю. Как будто ненавязчиво шевельнулась внутри и, зевнув, снова равнодушно улеглась совесть. А самое главное, что позади меня сидел мужичок ну с очень большой сумкой (Сволочь! Придурок! Идиот! Чтоб ему пусто было. Встречу — убью… Уж не знаю, чего этот деревенский олух вёз, но протискиваясь к выходу, он нечаянно задел «милый божий одуванчик».
Дальше и случилось то, о чём я искренне сожалею. И каюсь. Бабка, эдакая тщедушная старушка, но, тем не менее, с весьма порядочными килограммами, потеряла равновесие… И рухнула! Прямо на меня! Всей своей массой!
Из этого случая я сделал вывод: пожилым людям в автобусе место уступать надо. А то не ровен час…
ТЫ
Жара. Припекает голову. Невыносимо хочется пить. «Воды, дайте кто-нибудь воды»… Рядом никого. Только бескрайнее голое пространство вокруг. На нём просто не за что уцепиться взгляду. Безжизненная пустыня. Ветер злорадно шевелит идеально ровные остроконечные наносы. Мелкие частицы попадают в глаза. Адская боль. Тереть веки бесполезно, будет только хуже, но руки сами тянутся к лицу. От боли текут слёзы. В тысячный раз обещаешь себе не смотреть. Снова лжёшь. Вглядываешься в горизонт. Напрасно. Впереди одно и то же. Чёртов песок! Бредёшь, шатаясь. Может, за следующей дюной? Но и там всё то же самое…
В бессилии падаешь на колени. Нет сил и уже давно покинула надежда. Язык распух, еле помещается во рту. Губы в запёкшейся крови. Хочешь расслабиться, избавиться, наконец, от этого кошмара, но Господу плевать на твои молитвы… Лишь на короткое время теряешь сознание и с облегчением отрываешься от суровой действительности. Снова открываешь глаза. Несколько минут не можешь понять, где ты. Осознаёшь. Безнадежность тяжёлой ношей наваливается на плечи. Встаёшь. Заставляешь себя двигаться дальше, но не идёшь, а плетёшься как улитка.
Солнце медленно уходит за горизонт. Ты с облегчением провожаешь глазами раскалённый шар. Скоро наступает долгожданная прохлада. Кажется, ничего больше и не нужно, сейчас бы лечь и немного отдохнуть. Замираешь. Но нет, нужно идти! Борешься с собой. Лениво шагаешь. Уже не помнишь, зачем это нужно. И всё равно что-то толкает тебя вперёд. Вперёд!
Вечер приносит с собой холод и ясность ума. Чувствуешь, что начинаешь мёрзнуть. Кутаешься в оставшиеся от одежды клочья. Естественно, — не помогает. Начинаешь бежать. За спиной взметаются столбы пыли. Так не может долго продолжаться. Устаёшь. Падаешь лицом вниз. Переворачиваешься на спину и смеёшься… Смеёшься. Смеёшься… Кашель в груди прекращает этот истеричный хохот. Бьёшь кулаками по сыпучей поверхности и внезапно успокаиваешься. Чтобы согреться заползаешь в неглубокую яму. Закрываешь глаза, но не можешь уснуть. Так проходит ночь. С рассветом всё начинается снова. И следующим утром, и следующим…
Голова стала тяжёлой. Трудно удерживать равновесие. Колени от частых падений горят огнем, на них образовалась кровяная корка. Без нечеловеческого усилия невозможно сделать и шаг. Хочется спать. Понимаешь, если закроешь глаза, это конец. Но тебе уже всё равно.
Ещё движешься вперёд, но это только по инерции. Шаг… второй…
Люди! Это мираж? Не веришь своим глазам. Замираешь, обезумев от счастья. Срываешься с места, бежишь, но падаешь… Встаешь и снова падаешь. Кричишь — из горла вырывается лишь слабый писк. Начинаешь ползти… Человеческие фигуры слабо подёргиваются… Теряют форму, делаются прозрачными. Исчезают совсем.
А ты всё ползёшь… ползёшь…
УСТАЛОСТЬ
Хочется чего-то…
Страница 19 из 20
