Шип

И если бы не психиатры и не эти больницы, трудно представить, что было бы с обществом.

Чтобы отвлечься, Тимофей Гордеевич включил телевизор, стоявший в углу кабинета. Там как раз шли вечерние новости. Перечисление рекордов и достижений, побед и успехов убаюкивало.

— Нейро-лингвистическое зомбирование, — зло ругнулся психо-профи, намереваясь переключить канал. Но тут на экране картинка сменилась, и человек в милицейской форме стал зачитывать сводку происшествий.

— А это уже интереснее, это по моей части, — пробормотал врач, услышав упоминание о маньяке.

Три убийства. Жертвы беременные. Последняя позавчера, проткнута гвоздём. Тимофею Гордеевичу стало не по себе. Он ещё не осознал до конца от чего, но по спине снова пробежал холодок. Врач судорожно стал копаться в папках, достал историю болезни Елены Васильевны.

— Не может этого быть, — шептал он, переворачивая страницы непослушными пальцами.

Очередная планёрка у шефа была в самом разгаре. Штефогло докладывал о проделанной его группой работе.

— Был проведен анализ контактов и круга интересов пострадавших. Увы, никаких тесных связей, родства, знакомства или общих друзей между ними не выявлено. Единственное, что объединяет жертв, это проживание в одном районе города. Никаких увлечений или общих интересов у них нет и быть не могло. Одна из убитых — врач, вторая — жена капитана дальнего плаванья, третья — вообще ещё школьница.

— Возможно, у них был общий любовник…

— Это мы тоже проверили, но ответ отрицательный. Как рабочая версия по психопортрету маньяка, предложенному экспертами, рассматривается вариант с папашей, потерявшим при родах жену и съехавшим от этого с катушек. Мои ребята поднимают статистику по смертности за последний год в местных родовспомогательных учреждениях.

— А что насчёт орудия убийства? Возможно преступник строитель по профессии…

— Об этом тоже подумали. Мы осмотрели место первого убийства, опросили жильцов в проулке. Думаю, что убийца подобрал гвоздь там, случайно. Дело в том, что в одном из прилегающих домов идёт ремонт. Народ там разношёрстный — работяги издалёка на шабашку съехались. Мы их пропесочили, конечно, по всем базам, но, увы, безрезультатно. А что касается орудия преступления, то всякого строительного мусора в округе хватает, и гвоздь вполне мог валяться на мостовой.

— То есть получается, что первое убийство было действительно спонтанное. А потом нападавшего перемкнуло, и он стал убивать дальше. Но почему именно гвоздём? Не самый лучший и удобный инструмент…

— Возможно, в этом для него есть некий сакральный смысл. Шипами, ну или такими большими выкованными одним цыганом гвоздями, был приколочен к кресту Сын Божий. Думаю, маньяк подсознательно карает мать и дитя, протыкая детородное лоно подобным шипом. Он как бы сшивает их вместе, не давая плоду покинуть утробу матери, распиная ещё не родившегося ребёнка.

— Интересная, но, по-моему, слегка надуманная версия. Хотя… чёрт их знает, маньяков, что у них в головах!

В этот момент у начальника зазвонил телефон. Он взял трубку, послушал и повернулся к старшему лейтенанту.

— Ну что, старлей, считай свезло. Сыграло твоё телеобращение. Задержали сообщницу нашего маньяка. Иди, оформляй перевод её к нам и крути. И чтоб до вечера результат был, кровь из носу!

В зашторенном кабинете главврача было довольно сумрачно. Старший лейтенант нервно ёрзал в кресле, оглядываясь по сторонам.

— Что, впервые в подобном заведении? — Тимофей Гордеевич курил за столом.

— Честно говоря — да. В моргах бывать приходилось неоднократно, а вот в психбольнице…

— Не бойтесь, это ещё не самое страшное место на Земле. Бывают и похлеще, уж поверьте! — врач затянулся и выпустил кольцо дыма.

— Так что там насчёт вашей пациентки? — поспешил сменить тему Штефогло, — Почему вы решили, что она имеет какое-то отношение к расследуемым преступлениям?

Тимофей Гордеевич ответил не сразу. Он сделал пару затяжек, собираясь с мыслями.

Вчера, услышав сообщение о маньяке, он сначала решил, что ему показалось. Просто слишком много думал об этой больной в последнее время и вот… Но нет, сверившись с данными в истории болезни, вынужден был признать, что память его не подвела: даты и примерное время вызова скорой на приступ в библиотеке и второго припадка в палате полностью совпадали с прозвучавшими в сообщении данными по второму и третьему убийствам. Более того, когда сегодня утром он стал расспрашивать пациентку о предыстории, та была сильно удивлена, что он знает о первом видении. Ведь о том, что случилось прошлой осенью в автобусе, в истории болезни не было ни слова.

— Она знала о готовящихся убийствах, обо всех трёх — иного объяснения я не вижу, — Тимофей Гордеевич затушил сигарету, — но она, увы, не тот, кого вы ищете. У неё стопроцентное алиби. А вот в сообщницы записать — это да.