Шип

Именно этим и занимался старший лейтенант, всеми силами рвавшийся к получению более крупных звёздочек. И участие в таком резонансном деле ему было сейчас очень с руки.

Следующие несколько часов Штефогло посвятил доскональному штудированию папок по убийствам беременных женщин. Протоколы осмотра места преступления, акты экспертиз, заключения патологоанатомов, опросы свидетелей — всё это внимательно перечитал, пытаясь найти новые зацепки или пропущенные несоответствия. И после обеда, как было приказано, явился к начальству со своими выкладками и соображениями.

— Ну, давай, докладывай! — шеф приступил к делу без лишних слов.

— Я пересмотрел материалы по всем трём убийствам, — начал Штефогло, — и вполне с вами согласен, что это серия. Специфичность жертв позволяет предположить, что убийца действует не спонтанно, а выборочно. Поэтому первая задача, которую я уже поставил перед группой — досконально проверить всех пострадавших на взаимосвязь. Необходимо срочно выяснить, по каким критериям маньяк ведёт отбор, где и как он это делает.

Начальник не перебивая, кивнул. Старлей перевёл дух и продолжил.

— При сравнении этих преступлений бросилось в глаза некоторое несоответствие. В последних двух убийствах орудие идентично. А вот в первом применён был тоже гвоздь, но несколько другой. Если во втором и третьем случае это были совершенно новые шиферные гвозди, ещё со следами заводской смазки, то в первом это был гвоздь другого типа, причём старый и ржавый. Напрашивается вывод, что к последующим убийствам преступник готовился загодя, прикупив гвозди. А вот первое убийство было, видимо, всё же спонтанным, с использованием подручного орудия. Необходимо внимательнее изучить обстоятельства первого преступления серии.

— Что ж, для начала неплохо, — похвалил шеф, — Ещё что-нибудь?

— Да, — немного помявшись, добавил старлей, — я бы попросил разрешения дать сообщение о маньяке в прессу…

— Что? — аж подскочил шеф, — тебе что, известности захотелось? Ты его поймай сначала, а потом бахвалиться будешь!

— Я не ищу популярности, — уже увереннее ответил Штефогло, — да и в случае неудачи это сыграет против меня. А вот предупредить беременных в этом районе, чтоб были осторожнее — не помешает. Может и маньяка охладит от дальнейших действий. И ещё — у нас практически нет свидетелей. Если предать дело огласке, то есть надежда, что кто-то что-то вспомнит, или будет внимательнее к мелочам.

— Хм, — задумался начальник, и после небольшой паузы пробормотал, — бдительность — её тоже подстёгивать нужно. Может ты и прав, — уже громче сказал он, — поймать ублюдка надо кровь из носу. Давай, дерзай! Только не сильно нагнетай картину, чтоб не посеять панику и не поднять волну паранойи в массах.

Старлей вышел, а начальник отдела ещё долго думал о том, откуда на здоровом теле общества берутся такие колючие выросты, ядовитые шипы, норовящие занозить спокойную жизнь, побольнее уколоть, а порой и смертоносно ужалить окружающих.

Лето было на исходе. Дни сохраняли ещё тепло, но вечерами уже чувствовалось прохладное дыхание близкой осени. Тимофей Гордеевич поёжился и задёрнул шторы. От окна тянуть в поясницу стало меньше. В последние дни он чувствовал себя как-то не ахти. То ли простыл где-то, то ли работа вышибла из колеи… Скорее — второе.

Этот случай с библиотекаршей не шёл у него из головы. Как он мог так опростоволоситься — хоть вовремя всё выяснилось. А то сел бы в лужу и стал бы посмешищем для коллег, эскулап-пенсионер! Чуть не выпустил на волю психичку, да ещё с извинениями и объяснениями. Как можно было при его хвалёном опыте так недоглядеть?

Конечно, в глубине души он себя оправдывал и понимал, что особой персональной вины в промашке как бы и не было. Никаких симптомов или подтверждений заболевания не наблюдалось. И если б не этот приступ… Он ведь видел собственными глазами: трах-бах, всё так спонтанно и скоротечно, но вот пару дней прошло, а больная вновь на вид вполне здорова и спокойна. Какое-то диссоциативное расстройство налицо, фуга или нечто подобное… М-да, ну теперь на милость с его стороны пусть не рассчитывает — он докопается до корней её заболевания. Уж постарается — подключит всю фармакологию и физиотерапию!

От мысли о ледяном душе из пожарного шланга, применявшемся как одно из самых эффективных стимулирующих средств в подвале его учреждения, Тимофею Гордеевичу снова стало зябко. Если во всём мире обращение к психологу, психиатру или психоаналитику — норма, то у нас это приравнено чуть ли не к самому позорному факту в жизни человека. Старого врача всегда коробило, если его коллег причисляли к кровожадным фашистам, и всех, кто попадал к ним в руки, считали обречёнными на превращение в идиотов, залеченных до состояния человека, забывшего и мать родную, и собственное имя. Да, он честно признавал, что психиатрия иногда служила карательным методам борьбы с инакомыслием, но был глубоко убеждён, что настоящих больных во все времена лечили, стараясь сделать безопасными для социума.