Ветер гнал и гнал пожухлую листву, временами закручивая её небольшими смерчами. В проулке этим ранним утром не было ни души, если не считать женщины, спешащей видимо на работу. Цокот её каблучков по брусчатке эхом отдавался от стен. Сзади послышалось сопение. Женщина обернулась...
Добавить в моё избранное
65 мин, 42 сек 19001
Елена Васильевна только поглядывала на него и тихо вздыхала.
Квартиру, в которой устроили засаду на маньяка, обставили тоже соответствующим образом. Уж если речь в объявлении шла о распутной жизни, то — вот она вам, айне кляйне бордельеро, мечта полюбовников. Насобирали с разных малин импортных шмоток, бутылок с заграничными этикетками, в самой большой комнате соорудили сексодром неимоверных размеров под розовым балдахином, набрызгали парфюмов и ароматизаторов, чтоб чувствовалось аж в подъезде — короче, сварганили любовное гнёздышко в стиле самых жарких эротических фантазий. В центре всего водрузили смазливую Фимочку, практикантку с юрфака. Её соответствующим образом проинструктировали, приодели, загримировали и накачали «под седьмой месяц».
Потянулись часы и дни в засаде. Как и следовало ожидать, на такой подсудный товар, да ещё и со СПИДом, покупатели в очереди не стояли. Фимочка нудилась в своём будуаре. Елена Васильевна откармливала лейтенантика борщом. Штефогло чесал голову в предвкушении развязки.
Время шло, но никаких подозрительных посторонних в подъезде не появлялось. Ходили вверх-вниз жильцы и их гости, регулярно забегала почтальон, убирала территорию и лестничные пролёты дворник, наведывались ЖЭКовские монтёры и контролёры — вот и все посетители. Время, отведённое начальством, неудержимо сжималось. Штефогло почти в натуре чувствовал, как оно затягивалось шагреневой петлёй у него на шее. Мечта об очередном звании становилась всё более эфемерной.
Объявление о новом подкидыше Лиза прочитала со странным чувством опасности. Тревога неудержимо сосала изнутри. Снаряд два раза в одну воронку не падает — вспомнилось изречение. Ребёнок со СПИДом всё равно не жилец, говорила она себе. Так, тем более, незачем ему и рождаться, отвечала её тёмная сторона.
Пойти напролом Лиза в этот раз не рискнула. Покрутилась во дворе в спецовке и с веником, зашла ненароком в незнакомый ей подъезд, потопталась на лестнице. Возле указанной в объявлении квартиры воняло, как в парфюмерном магазине. Из-за двери доносилась музыка.
— А вдруг она там с ухажёром? — рассудила Лиза и решила караулить жертву снаружи. Благо на дворников мало кто обращает внимание.
Ждать пришлось довольно долго. Ни в первый, ни во второй день Лизе не повезло. Она несколько раз прошлась метлой по дорожкам, сметая падающий снег и оглядываясь по сторонам, чтоб не наткнуться на местного дворника, посидела на скамейке, пару раз заходила в подъезд и прислушивалась к звукам в квартире.
— Когда-то же она должна будет выйти, — думала Лиза. В том, что удастся безошибочно определить неизвестную ей брюхатую шлюшку — как то не сомневалась вообще. На свой контингент у неё уже выработался нюх.
Сумерки сгущались, и темень во внутреннем дворике грозилась смешать карты в очередной раз. Лиза уже хотела уйти домой и перенести планы на завтра, когда дверь подъезда скрипнула, и в тусклом свете грязной лампочки показалась женская фигура, укутанная во что-то объёмное, меховое и розовое. Сердце пропустило удар, давая сигнал. Не мешкая, Лиза встала со скамейки и направилась к закурившей на ступеньках девушке.
— Ой! — лейтенант услышал из комнаты возглас, за которым последовал глухой звук падения.
В гостиной на полу лежала Елена Васильевна. Казалось, что она была без сознания. Но губы двигались, что-то нашёптывая. Лейтенант наклонился, пытаясь расслышать. В этот момент женщина открыла глаза.
— Ты не должна рожать, никогда! — громко и отчётливо процедила она сквозь зубы, напугав молодого милиционера.
Елена Васильевна почувствовала зажатый в руке гвоздь. Он лежал так удобно, упираясь плоской шляпкой в ладонь и торча между пальцами, как смертоносный шип. Бросок — и он, легко миновав меховую пелерину, входит в мягкое и податливое женское тело и… Карающий шип упирается во что-то твёрдое. Толчок, ещё одно усилие и он разорвёт ткани, проколет на пути и нанижет как на шампур матку и внутренние органы этой развратницы — но гвоздь не идёт дальше нивкакую. Она поднимает глаза на жертву — та смотрит, слегка улыбаясь уголками рта и произносит неожиданное: «Вы арестованы!» Краем глаза замечает бегущих к ней с разных сторон мужчин. Менты! Засада! Оттолкнув от себя несостоявшуюся жертву, бросается в темноту, подальше от освещённого подъезда. Через сугробы, напрямик, к арке, ведущей со двора-колодца. Звуки погони, крики сзади всё ближе.
— Какой облом! Сволочи! Поймали на подставе. Жаль, что так быстро — столько шмакодявок ведь осталось, сколько горя они могут привнести! — мысли перескакивали одна на другую — Не возьмёте, бегать всю жизнь приходилось! Ничего, надо поднажать чуток и оторвусь…
Вот и арка, улица, как назло почти безлюдна. Надо дальше, через дорогу, на проспект, где толпы пешеходов. Взгляд назад — погоня тоже уже под аркой. Скорей, ещё немного… Сбоку слепит проблеск фар, удар, всё летит кувырком.
Квартиру, в которой устроили засаду на маньяка, обставили тоже соответствующим образом. Уж если речь в объявлении шла о распутной жизни, то — вот она вам, айне кляйне бордельеро, мечта полюбовников. Насобирали с разных малин импортных шмоток, бутылок с заграничными этикетками, в самой большой комнате соорудили сексодром неимоверных размеров под розовым балдахином, набрызгали парфюмов и ароматизаторов, чтоб чувствовалось аж в подъезде — короче, сварганили любовное гнёздышко в стиле самых жарких эротических фантазий. В центре всего водрузили смазливую Фимочку, практикантку с юрфака. Её соответствующим образом проинструктировали, приодели, загримировали и накачали «под седьмой месяц».
Потянулись часы и дни в засаде. Как и следовало ожидать, на такой подсудный товар, да ещё и со СПИДом, покупатели в очереди не стояли. Фимочка нудилась в своём будуаре. Елена Васильевна откармливала лейтенантика борщом. Штефогло чесал голову в предвкушении развязки.
Время шло, но никаких подозрительных посторонних в подъезде не появлялось. Ходили вверх-вниз жильцы и их гости, регулярно забегала почтальон, убирала территорию и лестничные пролёты дворник, наведывались ЖЭКовские монтёры и контролёры — вот и все посетители. Время, отведённое начальством, неудержимо сжималось. Штефогло почти в натуре чувствовал, как оно затягивалось шагреневой петлёй у него на шее. Мечта об очередном звании становилась всё более эфемерной.
Объявление о новом подкидыше Лиза прочитала со странным чувством опасности. Тревога неудержимо сосала изнутри. Снаряд два раза в одну воронку не падает — вспомнилось изречение. Ребёнок со СПИДом всё равно не жилец, говорила она себе. Так, тем более, незачем ему и рождаться, отвечала её тёмная сторона.
Пойти напролом Лиза в этот раз не рискнула. Покрутилась во дворе в спецовке и с веником, зашла ненароком в незнакомый ей подъезд, потопталась на лестнице. Возле указанной в объявлении квартиры воняло, как в парфюмерном магазине. Из-за двери доносилась музыка.
— А вдруг она там с ухажёром? — рассудила Лиза и решила караулить жертву снаружи. Благо на дворников мало кто обращает внимание.
Ждать пришлось довольно долго. Ни в первый, ни во второй день Лизе не повезло. Она несколько раз прошлась метлой по дорожкам, сметая падающий снег и оглядываясь по сторонам, чтоб не наткнуться на местного дворника, посидела на скамейке, пару раз заходила в подъезд и прислушивалась к звукам в квартире.
— Когда-то же она должна будет выйти, — думала Лиза. В том, что удастся безошибочно определить неизвестную ей брюхатую шлюшку — как то не сомневалась вообще. На свой контингент у неё уже выработался нюх.
Сумерки сгущались, и темень во внутреннем дворике грозилась смешать карты в очередной раз. Лиза уже хотела уйти домой и перенести планы на завтра, когда дверь подъезда скрипнула, и в тусклом свете грязной лампочки показалась женская фигура, укутанная во что-то объёмное, меховое и розовое. Сердце пропустило удар, давая сигнал. Не мешкая, Лиза встала со скамейки и направилась к закурившей на ступеньках девушке.
— Ой! — лейтенант услышал из комнаты возглас, за которым последовал глухой звук падения.
В гостиной на полу лежала Елена Васильевна. Казалось, что она была без сознания. Но губы двигались, что-то нашёптывая. Лейтенант наклонился, пытаясь расслышать. В этот момент женщина открыла глаза.
— Ты не должна рожать, никогда! — громко и отчётливо процедила она сквозь зубы, напугав молодого милиционера.
Елена Васильевна почувствовала зажатый в руке гвоздь. Он лежал так удобно, упираясь плоской шляпкой в ладонь и торча между пальцами, как смертоносный шип. Бросок — и он, легко миновав меховую пелерину, входит в мягкое и податливое женское тело и… Карающий шип упирается во что-то твёрдое. Толчок, ещё одно усилие и он разорвёт ткани, проколет на пути и нанижет как на шампур матку и внутренние органы этой развратницы — но гвоздь не идёт дальше нивкакую. Она поднимает глаза на жертву — та смотрит, слегка улыбаясь уголками рта и произносит неожиданное: «Вы арестованы!» Краем глаза замечает бегущих к ней с разных сторон мужчин. Менты! Засада! Оттолкнув от себя несостоявшуюся жертву, бросается в темноту, подальше от освещённого подъезда. Через сугробы, напрямик, к арке, ведущей со двора-колодца. Звуки погони, крики сзади всё ближе.
— Какой облом! Сволочи! Поймали на подставе. Жаль, что так быстро — столько шмакодявок ведь осталось, сколько горя они могут привнести! — мысли перескакивали одна на другую — Не возьмёте, бегать всю жизнь приходилось! Ничего, надо поднажать чуток и оторвусь…
Вот и арка, улица, как назло почти безлюдна. Надо дальше, через дорогу, на проспект, где толпы пешеходов. Взгляд назад — погоня тоже уже под аркой. Скорей, ещё немного… Сбоку слепит проблеск фар, удар, всё летит кувырком.
Страница 17 из 19
