В 19-хх году я окончила Н-ский государственный педагогический институт и получила диплом, что называется, несвободного образца. То есть мой долг перед государством, в то время дававшем бесплатное высшее образование, выражался в необходимости отработать три года там, куда пошлют. Так молодыми специалистами затыкали дыры вакансий в провинциальных учреждения…
Добавить в моё избранное
67 мин, 29 сек 8972
Кто ж тут может двигаться? Ни кота, ни собаки у меня нет. И вообще, странно — в Рузаке нет животных. Ни в городке я не видела собак и кошек, и даже птиц не было. И тут ведь птиц нет. Странно это как-то.
Но я не особо встревожилась — подумала, что это обман зрения. Или сонное видение. И уже хотела потихоньку выбираться с дивана. А с другой стороны, надо оно мне? Я ведь могу и тут поспать. Так и осталась я на месте — все мои намерения ни в чем не выразились. Сижу и смотрю сонно в никуда. И думаю: а свет-то надо выключить — чего он всю ночь гореть будет. А лень вставать — вылезать из-под тёплого одеяла, идти среди кресел к выключателю. Надо, надо, говорю себе. А сама и с места не трогаюсь. Так с открытыми глазами и погружаюсь в сон.
И тут вдруг тихий, но отчётливый стук со стороны стены. Как будто что-то легкое уронили.
«Наверно, наверху девочки никак не угомонятся», — тягуче притекла успокоительная мысль.
Последующий скрип заставил меня вздрогнуть. Я хотела повернуть голову на звук, и не смогла — как будто что-то не давало. Сердце моё странно замерло в груди, а сама я словно окаменела. Но страх отпустил так же быстро, как и захватил меня. Дверца какого-нибудь шкафа отворилась! Мебель же старая, рассохлась! Да вообще удивительно как они тут все не скрипят ночами! Да, в самом деле, удивительно — стоят всегда так тихо, словно наблюдают за мной…
И я уже хотела закрыть глаза, которые так и молили об отдыхе. Но слабый, осторожный звук шагов помешал мне. И тут длинный язык сквозняка прошёлся по моему лицу. Моё сознание как будто раздвоилось: одна часть умирает от необъяснимого иррационального страха, а другая отстранённо наблюдает за мной со стороны. Вот я вижу своё побледневшее лицо с неподвижными глазами, вижу девочку, мирно спящую рядом со мной. И, странное дело! — вижу луну в окне! Небо какое-то непривычно тёмное, какого я не наблюдала в Рузаке ни разу, но совершенно без звезд. Таким небо бывает в городе, когда закопчённая атмосфера гасит слабые небесные светлячки. Но луна, она-то была какая-то непривычная! Маленькая, бледная. Даже не луна, а месяц, да, именно он! Не сразу поняла я, в чем тут дело, и лишь потом до меня дошло: половинка круга смотрела срезом вверх. Не как привычно в наших широтах — луна убывает сбоку, а тут бледная серебристая чаша смотрела вверх.
Не успела я это осмыслить, как нечто новое привлекло мое внимание, и я не заметила, как вернулась в нормальное состояние — теперь я наблюдала за происходящим из своего тела, как оно и положено.
Сомнамбулические ощущения не оставили меня, и вот я вижу как некие тени двигаются по комнате. Я по-прежнему не могла даже взгляд перевести и оттого вилась в моей голове мысль, что всё увиденное мною — сон. Да, видела я как они вышли из той самой двери. Она была открыта — обе створки нараспашку. Но как я это видела — ума не приложу, потому что не то что головы, глаз я не могла перевести. Они шли гуськом, один за другим — аккуратно и ловко пробирались между креслами. Их было, наверно, человек восемь. Подростки лет пятнадцати-четырнадцати, одетые в необычные одежды.
Помнится мне, как была я с мамой однажды в Ленинграде и там посетила Эрмитаж. Помню там картину (а художника не помню!) — называлась «Мальчик в голубом». Такой холодно-надменный отрок с гладким лицом и большими тёмными глазами. Аристократ, наверно. Вот такие мальчики и шли по проходу между кресел. Они двигались на выход из комнаты. И тут я вспомнила, что дверь-то я и не заперла. Ключ торчал в двери, но замок не был заперт. Я же не собиралась засыпать вместе с Катей.
Эти ребята, очень непохожие на знакомых мне подростков, такие чинно-степенные, такие важные, скользили в тусклом электрическом свете мимо меня и делали вид, что не замечают нас с Катей. Только глаза чуть скашивали в сторону. Так же безмолвно первый отворил дверь и выплыл в коридор. За ним второй, третий. И лишь последний, проходя мимо моего дивана, чуть повернул лицо в мою сторону. Глаза у него были блестящие, большие и тёмные, как у того мальчика на портрете. И он так хитренько улыбнулся взглядом: мол, а я знаю, что ты меня видишь!
Едва последний вышел, я перевела дух. Очнулась и завертела головой. Дверь в комнату была закрыта. Та глухая дверь тоже была закрыта. Месяца в окне не было.
Трепеща от пережитого потрясения и мысленно благодаря неведомо кого за то, что это был лишь сон, я выскользнула из-под одеяла и поспешила ко входной двери. Два раза повернув массивный ключ в скважине, я успокоилась, вернулась к столику, подобрала упавшую книгу, положила обратно и тут же сверху положила ключ, чтобы утром не искать его. Но встревоженное состояние так просто не оставило меня, и я направилась к двери в стене, чтобы закрыть её на засов — тогда ночные кошмары не будут сниться.
Засова не было. Я отлично помню, как днём сняла его с петель и положила на пол возле стены. Теперь его там не было.
Но я не особо встревожилась — подумала, что это обман зрения. Или сонное видение. И уже хотела потихоньку выбираться с дивана. А с другой стороны, надо оно мне? Я ведь могу и тут поспать. Так и осталась я на месте — все мои намерения ни в чем не выразились. Сижу и смотрю сонно в никуда. И думаю: а свет-то надо выключить — чего он всю ночь гореть будет. А лень вставать — вылезать из-под тёплого одеяла, идти среди кресел к выключателю. Надо, надо, говорю себе. А сама и с места не трогаюсь. Так с открытыми глазами и погружаюсь в сон.
И тут вдруг тихий, но отчётливый стук со стороны стены. Как будто что-то легкое уронили.
«Наверно, наверху девочки никак не угомонятся», — тягуче притекла успокоительная мысль.
Последующий скрип заставил меня вздрогнуть. Я хотела повернуть голову на звук, и не смогла — как будто что-то не давало. Сердце моё странно замерло в груди, а сама я словно окаменела. Но страх отпустил так же быстро, как и захватил меня. Дверца какого-нибудь шкафа отворилась! Мебель же старая, рассохлась! Да вообще удивительно как они тут все не скрипят ночами! Да, в самом деле, удивительно — стоят всегда так тихо, словно наблюдают за мной…
И я уже хотела закрыть глаза, которые так и молили об отдыхе. Но слабый, осторожный звук шагов помешал мне. И тут длинный язык сквозняка прошёлся по моему лицу. Моё сознание как будто раздвоилось: одна часть умирает от необъяснимого иррационального страха, а другая отстранённо наблюдает за мной со стороны. Вот я вижу своё побледневшее лицо с неподвижными глазами, вижу девочку, мирно спящую рядом со мной. И, странное дело! — вижу луну в окне! Небо какое-то непривычно тёмное, какого я не наблюдала в Рузаке ни разу, но совершенно без звезд. Таким небо бывает в городе, когда закопчённая атмосфера гасит слабые небесные светлячки. Но луна, она-то была какая-то непривычная! Маленькая, бледная. Даже не луна, а месяц, да, именно он! Не сразу поняла я, в чем тут дело, и лишь потом до меня дошло: половинка круга смотрела срезом вверх. Не как привычно в наших широтах — луна убывает сбоку, а тут бледная серебристая чаша смотрела вверх.
Не успела я это осмыслить, как нечто новое привлекло мое внимание, и я не заметила, как вернулась в нормальное состояние — теперь я наблюдала за происходящим из своего тела, как оно и положено.
Сомнамбулические ощущения не оставили меня, и вот я вижу как некие тени двигаются по комнате. Я по-прежнему не могла даже взгляд перевести и оттого вилась в моей голове мысль, что всё увиденное мною — сон. Да, видела я как они вышли из той самой двери. Она была открыта — обе створки нараспашку. Но как я это видела — ума не приложу, потому что не то что головы, глаз я не могла перевести. Они шли гуськом, один за другим — аккуратно и ловко пробирались между креслами. Их было, наверно, человек восемь. Подростки лет пятнадцати-четырнадцати, одетые в необычные одежды.
Помнится мне, как была я с мамой однажды в Ленинграде и там посетила Эрмитаж. Помню там картину (а художника не помню!) — называлась «Мальчик в голубом». Такой холодно-надменный отрок с гладким лицом и большими тёмными глазами. Аристократ, наверно. Вот такие мальчики и шли по проходу между кресел. Они двигались на выход из комнаты. И тут я вспомнила, что дверь-то я и не заперла. Ключ торчал в двери, но замок не был заперт. Я же не собиралась засыпать вместе с Катей.
Эти ребята, очень непохожие на знакомых мне подростков, такие чинно-степенные, такие важные, скользили в тусклом электрическом свете мимо меня и делали вид, что не замечают нас с Катей. Только глаза чуть скашивали в сторону. Так же безмолвно первый отворил дверь и выплыл в коридор. За ним второй, третий. И лишь последний, проходя мимо моего дивана, чуть повернул лицо в мою сторону. Глаза у него были блестящие, большие и тёмные, как у того мальчика на портрете. И он так хитренько улыбнулся взглядом: мол, а я знаю, что ты меня видишь!
Едва последний вышел, я перевела дух. Очнулась и завертела головой. Дверь в комнату была закрыта. Та глухая дверь тоже была закрыта. Месяца в окне не было.
Трепеща от пережитого потрясения и мысленно благодаря неведомо кого за то, что это был лишь сон, я выскользнула из-под одеяла и поспешила ко входной двери. Два раза повернув массивный ключ в скважине, я успокоилась, вернулась к столику, подобрала упавшую книгу, положила обратно и тут же сверху положила ключ, чтобы утром не искать его. Но встревоженное состояние так просто не оставило меня, и я направилась к двери в стене, чтобы закрыть её на засов — тогда ночные кошмары не будут сниться.
Засова не было. Я отлично помню, как днём сняла его с петель и положила на пол возле стены. Теперь его там не было.
Страница 6 из 18
