До звезды по имени Солнце 145 миллионов километров, а оно все же самый лучший будильник, причем не только для человека, но для всей природы. Уже высоко поднявшееся светило озаряло слегка розоватые оштукатуренные стены старой княжеской усадьбы, ставшей ныне здравницей. Над цветочными клумбами начинали свою ежедневную кропотливую работу пчелы, вдалеке жужжала газонокосилка…
Добавить в моё избранное
66 мин, 2 сек 10484
Но это было бы и ежу понятно, вздумай он пошевелить иголками.
— Все это звучит действительно удручающе, но откуда ты про то существо-то знаешь? И не могла бы ты прояснить ситуацию с пожаром в том самом подвале? Он ведь не сам вспыхнул.
— Я вчера решила понаблюдать за тобой. Пришлось, конечно, постараться — я ведь не профессиональный сыщик. В подвал я за тобой, разумеется, не полезла, но, увидев как ты оттуда вылетел, поняла, что нашел ты там явно не цветочки. Минут пять раздумывала, стоит ли туда лезть, а потом-таки решилась. Отвратительное ощущение испытываешь, когда лезешь в неизвестность, которая к тому же обещает быть весьма страшной. Подойдя к лестнице, я услышала шлепки и сопение, доносившиеся относительно издалека. То есть издающее звуки существо было где-то метрах в тридцати от лестницы. И даже на слух оно не возбуждало симпатии к себе. Человек такие звуки не издает, да и животные, которых я знаю, тоже. Весь подвал, судя по длине корпуса, тянется метров на пятьдесят. Я по лестнице-то спустилась, но дальше идти совсем не тянуло. Ты может быть заметил канистры литров по тридцать непонятного назначения возле лестницы?
— Если честно — не помню. Я там был всего два раза и каждый из них заставлял сосредоточиться явно не на канистрах, бочках и чем бы то ни было еще. Меня интересовало нечто живое. Вот я и нашел сначала девочку, а потом нечто мерзкое. А канистры не нашел.
— Но они там были. И в них оказалось машинное масло, а в двух даже мазут. Уж не знаю, кому в голову взбрело хранить их в простом подвале, но они, повторюсь, там были… — девушка несколько нервно оглянулась. Видимо не хотела узреть поблизости чьи-то слишком любопытные уши.
— То есть ты разлила масло и мазут и подожгла?… — шепотом осведомился Макс, тоже нервно озираясь. Его слегка начало напрягать общество девушки, способной на столь неординарные поступки.
— Да, я подумала, что лучше сжечь то, что тебя испугало. Как-то ты не производишь впечатления человека, убегающего от теней. И уши мои мне твердили, что лучше с тем, кто там в глубине подвала беснуется не сталкиваться.
— Ты меня извини, но ты сумасшедшая. Нормальной девушке такое и в голову бы не пришло. Я пойду, — Максим начал приготовления к сложному процессу извлечения себя из травы.
— Пожалуйста, посиди еще две минуты! Ты думаешь мне не страшно? Вспомни того ребенка! И вспомни то, что ты там увидел… Между прочим, я о нем так ничего и не узнала, — Марина умоляюще смотрела своими очами прямо в душу слегка остолбеневшего парня. И он поддался чарам, естественно.
— Представь себе смесь Голлума, жабы и кровососа. Полученное умножь на десять и получится оно. Я не умею описывать, ты уж извини. Но выглядело и воняло оно воистину мерзко, — он непроизвольно поежился и придвинулся ближе к девушке. Та уже не выглядела решительной амазонкой, похоже, что фантазия сработала в верном направлении и из данных компонентов получилась не забавная зверушка, а противный монстр.
— Но оно теперь сгорело, мы можем больше не думать об ужасах. Главное, чтобы меня не заподозрили в поджоге.
— Это верно… Пойдем-ка в корпус, уже темнеет быстро. «Ночь пройдет, наступит утро ясное»…, — продекламировав, Максим встал и подал руку девушке.
Рука об руку они пошли по темной тропинке мимо древних дубов и кленов к временному пристанищу. Максим уже не думал об ужасах, монстрах и древних проклятиях. Да и Марину эти темы завлекали не больше. Молодые люди тянулись друг к другу, общая тайна только усиливала влечение. Тьма, казалось, отступила во вчерашний день, уже поглощенный лангольерами. Но на самом деле придуманные мастером ужасов прожорливые монстры не существуют, а тьма никогда не уходит навсегда. Она возвращается к нам каждую ночь, прижимая своей лик к окнам домов и мечтая о дне, когда солнце погаснет на небе и в душе каждого человека. И воцариться ее вечное царство, раскинутое между звездами…
Утро выдалось не очень погожим, скорее пасмурным и неприветливым. Солнце через тучки проглядывало, но как-то неохотно, будто вид кутавшихся в свитера и куртки людей раздражал его. Поверхность реки покрыла легкая рябь, склонившиеся над ней ивы тревожно шелестели на ветру. В траве прошелестел ежик, далеко забравшийся от своего родного леса. Птицы притихли, но можно было заметить изящные силуэты между деревьев и над водой, изредка мелькавшие и вновь исчезающие где-то в чаще леса. Вся природа словно притаилась, пережидая непогоду. Редкие блики солнца на воде оживляли посеревший пейзаж. Отдыхающих почти не было видно, за исключением рыбака в красной кепке, с завидным упорством строившего свои коварные планы в отношении рыбы. Иногда из бегущих по небу сизых клочьев ваты сыпались мелкие противные дождинки, вкупе с ветром заставляющие рискнувших выйти на улицу чихать. Максим с Маришей сидели на бережку реки, смутно осознавая, что в песне погода была получше и кемарившим пескарикам сейчас совсем неуютно.
— Все это звучит действительно удручающе, но откуда ты про то существо-то знаешь? И не могла бы ты прояснить ситуацию с пожаром в том самом подвале? Он ведь не сам вспыхнул.
— Я вчера решила понаблюдать за тобой. Пришлось, конечно, постараться — я ведь не профессиональный сыщик. В подвал я за тобой, разумеется, не полезла, но, увидев как ты оттуда вылетел, поняла, что нашел ты там явно не цветочки. Минут пять раздумывала, стоит ли туда лезть, а потом-таки решилась. Отвратительное ощущение испытываешь, когда лезешь в неизвестность, которая к тому же обещает быть весьма страшной. Подойдя к лестнице, я услышала шлепки и сопение, доносившиеся относительно издалека. То есть издающее звуки существо было где-то метрах в тридцати от лестницы. И даже на слух оно не возбуждало симпатии к себе. Человек такие звуки не издает, да и животные, которых я знаю, тоже. Весь подвал, судя по длине корпуса, тянется метров на пятьдесят. Я по лестнице-то спустилась, но дальше идти совсем не тянуло. Ты может быть заметил канистры литров по тридцать непонятного назначения возле лестницы?
— Если честно — не помню. Я там был всего два раза и каждый из них заставлял сосредоточиться явно не на канистрах, бочках и чем бы то ни было еще. Меня интересовало нечто живое. Вот я и нашел сначала девочку, а потом нечто мерзкое. А канистры не нашел.
— Но они там были. И в них оказалось машинное масло, а в двух даже мазут. Уж не знаю, кому в голову взбрело хранить их в простом подвале, но они, повторюсь, там были… — девушка несколько нервно оглянулась. Видимо не хотела узреть поблизости чьи-то слишком любопытные уши.
— То есть ты разлила масло и мазут и подожгла?… — шепотом осведомился Макс, тоже нервно озираясь. Его слегка начало напрягать общество девушки, способной на столь неординарные поступки.
— Да, я подумала, что лучше сжечь то, что тебя испугало. Как-то ты не производишь впечатления человека, убегающего от теней. И уши мои мне твердили, что лучше с тем, кто там в глубине подвала беснуется не сталкиваться.
— Ты меня извини, но ты сумасшедшая. Нормальной девушке такое и в голову бы не пришло. Я пойду, — Максим начал приготовления к сложному процессу извлечения себя из травы.
— Пожалуйста, посиди еще две минуты! Ты думаешь мне не страшно? Вспомни того ребенка! И вспомни то, что ты там увидел… Между прочим, я о нем так ничего и не узнала, — Марина умоляюще смотрела своими очами прямо в душу слегка остолбеневшего парня. И он поддался чарам, естественно.
— Представь себе смесь Голлума, жабы и кровососа. Полученное умножь на десять и получится оно. Я не умею описывать, ты уж извини. Но выглядело и воняло оно воистину мерзко, — он непроизвольно поежился и придвинулся ближе к девушке. Та уже не выглядела решительной амазонкой, похоже, что фантазия сработала в верном направлении и из данных компонентов получилась не забавная зверушка, а противный монстр.
— Но оно теперь сгорело, мы можем больше не думать об ужасах. Главное, чтобы меня не заподозрили в поджоге.
— Это верно… Пойдем-ка в корпус, уже темнеет быстро. «Ночь пройдет, наступит утро ясное»…, — продекламировав, Максим встал и подал руку девушке.
Рука об руку они пошли по темной тропинке мимо древних дубов и кленов к временному пристанищу. Максим уже не думал об ужасах, монстрах и древних проклятиях. Да и Марину эти темы завлекали не больше. Молодые люди тянулись друг к другу, общая тайна только усиливала влечение. Тьма, казалось, отступила во вчерашний день, уже поглощенный лангольерами. Но на самом деле придуманные мастером ужасов прожорливые монстры не существуют, а тьма никогда не уходит навсегда. Она возвращается к нам каждую ночь, прижимая своей лик к окнам домов и мечтая о дне, когда солнце погаснет на небе и в душе каждого человека. И воцариться ее вечное царство, раскинутое между звездами…
Утро выдалось не очень погожим, скорее пасмурным и неприветливым. Солнце через тучки проглядывало, но как-то неохотно, будто вид кутавшихся в свитера и куртки людей раздражал его. Поверхность реки покрыла легкая рябь, склонившиеся над ней ивы тревожно шелестели на ветру. В траве прошелестел ежик, далеко забравшийся от своего родного леса. Птицы притихли, но можно было заметить изящные силуэты между деревьев и над водой, изредка мелькавшие и вновь исчезающие где-то в чаще леса. Вся природа словно притаилась, пережидая непогоду. Редкие блики солнца на воде оживляли посеревший пейзаж. Отдыхающих почти не было видно, за исключением рыбака в красной кепке, с завидным упорством строившего свои коварные планы в отношении рыбы. Иногда из бегущих по небу сизых клочьев ваты сыпались мелкие противные дождинки, вкупе с ветром заставляющие рискнувших выйти на улицу чихать. Максим с Маришей сидели на бережку реки, смутно осознавая, что в песне погода была получше и кемарившим пескарикам сейчас совсем неуютно.
Страница 10 из 19
