Копоть

Нам надо уйти подальше от мест прогулок отдыхающих, есть у меня к тебе разговор. И ни к чему его слушать кому бы то ни было еще, — решительный вид дополнился решительным и не терпящим возражений тоном.

— Хорошо, буду говорить по-человечески. И я действительно Максим. Не могу сказать, что такой способ знакомства очень приятен, но буду рад тебе помочь чем могу. Только давай не будем слишком увлекаться игрой в шпионов, ладно? — вот у него уверенности и твердости в голосе не было. Максим не слишком любил непредвиденные обстоятельства и неожиданные знакомства. Они выбивали его из колеи, и так удаляющейся от него в последние два дня.

— Пожалуй, не будем. Пойдем вот на эту полянку, сюда никто не догадается заглянуть, — «эта полянка» находилась за такими зарослями крапивы, что никто туда точно не мог забрести. Только Максим с Мариной, основательно обезопасившиеся от ревматизма, добрались до нее.

Полянка была небольшой и заросшей уже основательно пожухшей колкой травой. Сидеть можно было только на земле, тут потребовалось приложить все искусство естествоиспытателей, дабы не сесть на муравейник. Окружали полянку преимущественно ясени и клены, между стволами которых ютились кусты орешника и лесной жимолости. Было еще довольно светло и поэтому место не утратило до конца своей уютности и очарования. Единственно, пришлось потрудиться при вытаптывании себе места для сидения. Иначе выражение «как на иголках» обретало самый буквальный смысл. И вот на этой уютной полянке должен был состоятся некий очень таинственный разговор. Опять что-то странное начинало твориться вокруг…

— Я видела тебя вчера, когда ты выбирался из подвала. Ты хоть понимаешь, что ты там потревожил? Я дольше тебя здесь пробыла, да и отдыхаю тут не в первый раз. Еще в прошлом году никаких ужасов не творилось — был самый обыкновенный санаторий, выделяющийся только собственно усадьбой. Контингент как везде, вполне обычный поселок, где живут работники, заурядная деревенька вблизи. Тихое, спокойное место было, тут действительно люди отдыхали от городских забот. А в этом году я приехала и не узнала местных людей. Ты не заметил конечно — привык к стрессу в большом городе. Но ведь здесь люди должны быть немного другими. Те же руки-ноги, туловище и голова, но поведение и мировоззрение другие. Приехав сюда две недели назад, я увидела, что они стали напряженнее, будто что-то постоянно гонит их куда-то, заставляет шевелиться быстрее, есть меньше и спать беспокойнее. Ты не удивляйся такой проницательности моей, я ведь социолог. И специализируюсь как раз по проблемам сельского населения.

— Так, то есть на меня напала нехилая такая проблема сельского населения? Ты меня не знаешь, я тебя не знаю… Так почему же мы сидим на лесной поляне и треплемся о социологии?! Тут весьма колко и неудобно, нужно что-то более весомое, чтобы удержать меня в сидячем положении.

— Это я проговорила вступление. Поспрашивав всех кого знала, я выяснила, что никто толком причин изменения в настроении и не знает. Просто началось это в апреле и все. На этом мне пришлось успокоиться и попробовать отдыхать как всегда. Получалось это три дня, а потом я, выйдя после завтрака из столовой, увидела заплаканную молодую женщину, которая искала своего маленького сына. Он ночью просто испарился из комнаты. И она ищет его уже третий час, сообщила уже администрации санатория, но пока безуспешно. И они его так и не нашли до сих пор! Что ты на это скажешь?

— Уже интереснее… Мое знакомство с этим подвалом началось с попавшей туда столь же непонятным образом маленькой девчушки. И она тоже была тут только с мамой. Но ты продолжай, я и потом высказаться смогу.

— Вот, мы подходим к самому интересному. Через восемь дней, то есть три дня назад, пропал опять маленький мальчик. Но на этот раз его нашли возле реки, он лежал без сознания, на боку были глубокие порезы. Страшное зрелище — идешь с утра искупаться в речке, а вместо купания получаешь до полусмерти измученного ребенка, окровавленного и всего в грязи. Малыша срочно увезли в больницу, в город. Его маме, как и маме без вести пропавшего мальчика, директор санатория из своего кармана выплатил много денег — вроде в качестве моральной компенсации. Репутацию пытался спасти. Удалось как-то скрыть все подробности от остальных отдыхающих. До них дошли только тревожные слухи, которые они же и опровергли, не желая думать на отдыхе о чем-то негативном. В общем и целом все вернулось на круги своя, замечательно. Никого больше судьба этих детей не взволновала. А мне сказали, что любые возмущенные вопли с моей стороны будут рассматриваться как диффамация и меня привлекут к ответственности. Уж не знаю, как они собирались это сделать, но я поостереглась вмешиваться открыто. Тут такая дирекция, что и закопать могут, если что-то им не понравится. Но попыталась понаблюдать за происходящим здесь сама. До твоего появления из подвала с той девочкой не очень-то и получалось. Я только поняла, что где-то тут орудует маньяк.