Копоть

Везде было очень чисто, все санаторские вещи аккуратно лежали на своих местах. Из личных вещей была только небольшая сумка с героями какого-то мультика на ней (у Макса возникло впечатление, что персонажи вырезаны из бумаги) и лежал блокнотный лист на трюмо. На листике аккуратно была написано послание: «Женя, искать нас будешь возле ворот, когда вернешься. Мы срочно уезжаем. Сумку твою собрали».

— Если этот Женя ушел, то почему его сумка здесь? — у Марины недоумение в глазах было уже постоянным. Теперь к нему примешивался страх.

— Может и не ушел, можем его поискать. Чувствую себя персонажем квестовой игрушки. Записки, тайны… Это еще что?

Со стороны ванной доносился слабый, хнычущий детский голос. Все слова различить было невозможно, понятно было только «помогите». Слова сменились тихим плачем. Максим остолбенел, вспоминая, что скрывается за детским плачем в тишине во всяческих фильмах ужасов, а Марину материнский инстинкт заставил броситься на помощь ребенку. Рванув на себя дверь ванной, она сначала замерла на миг, а потом отшатнулась и медленно сползла по стене, прижав руки ко рту. Мерзкое жужжание наполнило воздух — целая туча мух роилась возле открытой двери. Зловоние было столь сильно, что дышать возможно было только через ткань. Медленно приближаясь к двери, Макс настраивался увидеть самое худшее — труп ребенка и мобильник, на котором включена запись последних минут жизни бедного малыша (иначе как они услышали бы его голос… Искатель приключений осторожно заглянул в помещение, закрыв рот и нос футболкой. В первый момент он не понял ничего, а потом замер. Трупа ребенка не было, но под раковиной лежала его голова. Обыкновенная голова: нос, рот, уши, глаза, кучерявые волосы. На лице том были написаны ужас и боль, заставляя вспомнить полотна Босха. Веки медленно, дрожа поднялись: «Помогите мне, пожалуйста. Очень больно». От места, где оканчивался обрубок шеи, под ванну тянулась толстая розовая жила, медленно пульсируя в такт ударам человеческого сердца. В ней виднелись темные сгустки, поверхность покрывала тонкая сеть прожилок. Под ванной что-то тоже пульсировало и источало невообразимую вонь. Бывшее столь недавно мальчиком по имени Женя существо прошептало: «Уберите это от меня, уберите»…, — и медленно закрыло глаза. Пульсация медленно затухала, прекращаясь. Все еще зажимая рот и нос тканью, Максим выволок другой рукой Марину из номера. Несчастная девушка задыхалась, хрипя. После этого испытания она выглядела так, что нельзя было поверить в ее решительность, столь поразившую Макса так недавно. Прошло минут двадцать, прежде чем они смогли продолжить свои поиски. Но теперь за каждым углом, в каждом номере им мерещились подобные ужасы, заставляя покрываться испариной и дрожать.

Первый этаж не преподнес им больше пугающих сюрпризов, продолжая давить только пустотой и ощущением безысходности. На ум приходили слова «психологическая атака», но это казалось чем-то из области научной фантастики. Тут же был сюрреалистический кошмар. В холле второго этажа температура резко подскочила, жаркий воздух иссушал легкие, будто где-то поблизости открыли заслонку исполинской печи. Интерьер дополняла бывшая когда-то очень изящной женская рука, лежащая посреди ковра. Пальцы судорожно впивались в ворс, кожа обгорела до черной корки. В воздухе стояла причудливая смесь запаха горелой плоти и начинающей тлеть бумаги. Обои и правда начинали отставать от стен, сворачиваясь по краям от жара. Стараясь не смотреть на руку, они проскочили через весь холл как можно быстрее. В коридоре было гораздо прохладнее, но спокойствия и отдохновения прохлада не принесла. Шевеление на ковре сначала осталось почти незамеченным — они смотрели вперед, а не под ноги. Потом же, заметив что-то неладное, они опустили глаза и увидели глаз, смотрящий на них с верхней части бедра. Просто нога, на которой был гигантский, с красными прожилками желтый глаз, буквально воткнувшийся взором в оторопевших людей. Нога была толстая, короткая, но явно женская. Извиваясь подобно змее, она стала приближаться к друзьям. Вскрикнув от отвращения, Макс рефлекторно дернулся, пнув в орган зрения это отвратительное создание. С отвратительным треском глаз лопнул, обдав желтым гноем кроссовки и штаны смельчака. Конвульсивно дернувшись пару раз, исчадие замерло навсегда. Марина осторожно обошла это, но в глазах помимо ужаса отразился некий интерес к происходящему. Девушка начинала привыкать к экстраординарным событиям, происходящим с ней и ее приобретенным в столь необычных обстоятельствах другом. Поддерживая друг друга, они пошли дальше, несколько успокоившись от сознания, что могут уничтожать хоть что-то из этих кошмаров. Коридор был залит светом из больших окон, лежавших по правую руку. Но мир за ними будто потерял одно измерение, стал двухмерным и недостижимым. Осталось только это здание и неизвестно, сколько еще нужно было испытать, чтобы из него выбраться в здравом уме. До поворота все номера были закрыты, никаких звуков не раздавалось, и только пылинки кружились в столбах света.