До звезды по имени Солнце 145 миллионов километров, а оно все же самый лучший будильник, причем не только для человека, но для всей природы. Уже высоко поднявшееся светило озаряло слегка розоватые оштукатуренные стены старой княжеской усадьбы, ставшей ныне здравницей. Над цветочными клумбами начинали свою ежедневную кропотливую работу пчелы, вдалеке жужжала газонокосилка…
Добавить в моё избранное
66 мин, 2 сек 10487
Максим вошел в западное крыло, отметив мимоходом неестественную даже для столь раннего часа тишину. Дело близилось к семи часам утра, но ни детских криков, ни возни за дверями номеров не было слышно. Но он был слишком грязен и небрит, чтобы вникать в окружающую обстановку. К тому же последние дни, казалось, канули в Лету. В номере его встретил привычный бардак: насмерть засохшая булочка на холодильнике соседствовала с чехлом от зонта и двумя крышечками от газировки. На полу гордо возлежали кроссовки и тапочки, образуя непреодолимое препятствие на пути в ванную комнату. Покрывало на кровати сбилось и забилось в угол, будто ему угрожают страшной смертью десять бородатых террористов. И посреди всего этого безобразия только стол с лежащим на нем ноутбуком выглядел относительно прилично, да и тот являл собой любопытнейший объект для специалиста по дактилоскопии. Сокрушенно пожав плечами, Макс приступил к утреннему туалету. Потом он повозился с ноутбуком, сосредоточенно отражая атаки операционной системы на свое терпение. А там уже подошло время завтрака.
В коридорах царила все та же гнетущая тишина, от которой начинался звон в ушах. У Макса возникло ощущение, что он идет по театральным декорациям, и за дверьми, нарисованными на листах фанеры, ничего нет. Даже за дедушкой ему не удалось зайти — никто не отозвался на стук. Теплый персиковый тон обоев и мягкий ковер под ногами оставались все столь же уютными, но поменялся сам воздух. В него высыпали пару мешков тишины с толикой недоуменности и тревоги, с радостью обступивших единственного поблизости человека. Максим постарался пройти сто метров, лежащих между его номером и столовой, как можно быстрее. Как никогда сильно ему захотелось увидеть всех этих милых пожилых людей, нетерпеливо оглядывающихся в поисках официантки, которая в этот момент скорее всего сосредоточенно пытается разобраться в меню, чтобы ничего не перепутать и вместо манной каши не привезти бифштекс. Двери столовой, сделанные из тяжелого мореного дуба, были настежь открыты. На паркете возле них одиноко блестела кем-то оброненная монетка в пять рублей. В самой же столовой царила все та же тишина. К прежним компонентам в воздухе примешивалась тревога уже в больших долях, и от нее першило в горле. Зайдя в столовую, Макс поразился царящей там пустоте и налету небрежности. Часть скатертей сбилась со столешниц, обнажая дерево, покрытое застаревшим поцарапанным лаком, крошащимся на углах. Один стул лежал в проходе опрокинутый, будто кто-то очень спешил, задевая и круша все на своем пути, когда покидал помещение. В углу сиротливо лежала солонка, за которой тянулся белый след. На ум почему-то сразу пришло слово «стрихнин». Бегло осмотрев первый зал, Макс медленно покинул столовую, пытаясь понять, что же все-таки случилось. Навстречу ему шла Марина:
— Что такое, еще не пускают? Вроде время кормежки уже пришло, — она явно не чувствовала и не замечала перемен.
— Все куда-то пропали. Может, была пожарная тревога или что-то вроде того? Мы пропустили ее, а всех остальных вывели за пределы территории, в поселок? Я не знаю что случилось, но нравится мне тут все меньше и меньше. Я бы походил еще, попытался найти отдыхающих. А потом можно будет уходить в поселок, спрашивать там, что случилось.
— Есть-то как хочется… Ладно, пойдем искать людей. Ну и отдых тут! Почувствуй себя Индианой Джонсом!
— А мне всегда казалось, что девушки очень мало едят. Все о фигуре беспокоятся да о соблюдении диеты, — Макс слегка ехидно покосился на девушку.
— У тебя несколько странные представления о девушках. И это что же, ты считаешь, что я не берегу фигуру? — видно было, что возмущение наигранно, но парень смутился.
— Ладно, не время сейчас. Пойдем в восточное крыло, в западном никого вроде не было. Не ломиться же нам в каждый номер. А если кто и остался, то он должен быть озадачен не меньше нашего.
— Может быть…
Восточное крыло было зеркальным отражением западного, разве что мебель немного другая стояла да обои на стенах были лилово-бирюзовые. Но воздух был более спертый и давящее ощущение усилилось. Вся ехидность и бравада разом покинули друзей, испуг отразился на их лицах. В первых десяти номерах, занимавших коридор до поворота, никого не было. Тишина так испугала Марину, что та стала колотить во все двери подряд, взывая к обитателям. Но тщетно. Максим сам пребывал в растерянности, и успокоить девушку был не в состоянии. Так, рывками передвигаясь от двери к двери, они дошли до поворота. Оттуда веяло легким ветерком, но запахи он нес совсем не приятные. Кто-то из отдыхающих, видимо, оставил какие-то продукты на столе. Или уборщица где-то недоглядела. Дверь второго номера за углом была приоткрыта, сквозняк зарождался именно там. Велев Марине зачем-то держаться сзади, Макс медленно открыл дверь и зашел в номер.
Это был люкс, главным отличием которого было наличие раздельного санузла (причем он не напоминал две клетушки, как в обычных номерах), а также вторая комната.
В коридорах царила все та же гнетущая тишина, от которой начинался звон в ушах. У Макса возникло ощущение, что он идет по театральным декорациям, и за дверьми, нарисованными на листах фанеры, ничего нет. Даже за дедушкой ему не удалось зайти — никто не отозвался на стук. Теплый персиковый тон обоев и мягкий ковер под ногами оставались все столь же уютными, но поменялся сам воздух. В него высыпали пару мешков тишины с толикой недоуменности и тревоги, с радостью обступивших единственного поблизости человека. Максим постарался пройти сто метров, лежащих между его номером и столовой, как можно быстрее. Как никогда сильно ему захотелось увидеть всех этих милых пожилых людей, нетерпеливо оглядывающихся в поисках официантки, которая в этот момент скорее всего сосредоточенно пытается разобраться в меню, чтобы ничего не перепутать и вместо манной каши не привезти бифштекс. Двери столовой, сделанные из тяжелого мореного дуба, были настежь открыты. На паркете возле них одиноко блестела кем-то оброненная монетка в пять рублей. В самой же столовой царила все та же тишина. К прежним компонентам в воздухе примешивалась тревога уже в больших долях, и от нее першило в горле. Зайдя в столовую, Макс поразился царящей там пустоте и налету небрежности. Часть скатертей сбилась со столешниц, обнажая дерево, покрытое застаревшим поцарапанным лаком, крошащимся на углах. Один стул лежал в проходе опрокинутый, будто кто-то очень спешил, задевая и круша все на своем пути, когда покидал помещение. В углу сиротливо лежала солонка, за которой тянулся белый след. На ум почему-то сразу пришло слово «стрихнин». Бегло осмотрев первый зал, Макс медленно покинул столовую, пытаясь понять, что же все-таки случилось. Навстречу ему шла Марина:
— Что такое, еще не пускают? Вроде время кормежки уже пришло, — она явно не чувствовала и не замечала перемен.
— Все куда-то пропали. Может, была пожарная тревога или что-то вроде того? Мы пропустили ее, а всех остальных вывели за пределы территории, в поселок? Я не знаю что случилось, но нравится мне тут все меньше и меньше. Я бы походил еще, попытался найти отдыхающих. А потом можно будет уходить в поселок, спрашивать там, что случилось.
— Есть-то как хочется… Ладно, пойдем искать людей. Ну и отдых тут! Почувствуй себя Индианой Джонсом!
— А мне всегда казалось, что девушки очень мало едят. Все о фигуре беспокоятся да о соблюдении диеты, — Макс слегка ехидно покосился на девушку.
— У тебя несколько странные представления о девушках. И это что же, ты считаешь, что я не берегу фигуру? — видно было, что возмущение наигранно, но парень смутился.
— Ладно, не время сейчас. Пойдем в восточное крыло, в западном никого вроде не было. Не ломиться же нам в каждый номер. А если кто и остался, то он должен быть озадачен не меньше нашего.
— Может быть…
Восточное крыло было зеркальным отражением западного, разве что мебель немного другая стояла да обои на стенах были лилово-бирюзовые. Но воздух был более спертый и давящее ощущение усилилось. Вся ехидность и бравада разом покинули друзей, испуг отразился на их лицах. В первых десяти номерах, занимавших коридор до поворота, никого не было. Тишина так испугала Марину, что та стала колотить во все двери подряд, взывая к обитателям. Но тщетно. Максим сам пребывал в растерянности, и успокоить девушку был не в состоянии. Так, рывками передвигаясь от двери к двери, они дошли до поворота. Оттуда веяло легким ветерком, но запахи он нес совсем не приятные. Кто-то из отдыхающих, видимо, оставил какие-то продукты на столе. Или уборщица где-то недоглядела. Дверь второго номера за углом была приоткрыта, сквозняк зарождался именно там. Велев Марине зачем-то держаться сзади, Макс медленно открыл дверь и зашел в номер.
Это был люкс, главным отличием которого было наличие раздельного санузла (причем он не напоминал две клетушки, как в обычных номерах), а также вторая комната.
Страница 13 из 19
