До звезды по имени Солнце 145 миллионов километров, а оно все же самый лучший будильник, причем не только для человека, но для всей природы. Уже высоко поднявшееся светило озаряло слегка розоватые оштукатуренные стены старой княжеской усадьбы, ставшей ныне здравницей. Над цветочными клумбами начинали свою ежедневную кропотливую работу пчелы, вдалеке жужжала газонокосилка…
Добавить в моё избранное
66 мин, 2 сек 10490
Проходя мимо причала, Максим заметил на другом берегу ребенка, девочку. Он узнал в ней ту самую, которую он еще недавно вызволил из подвала, но окликать ее не стал. Видна была только верхняя часть туловища, от головы до плеч. Остальное было скрыто кустами, из-под корней которых медленно сочился красный ручеек, почти невидимый с такого расстояния. Но заметил он все это на границе восприятия и, после того как он моргнул, картинка рассеялась, не нарушая больше пасторальной идиллии окружающего пейзажа. Весь дальнейший путь был усеян подобными пугающими деталями, видными хоть и углом глаза, но очень четко: вот стая кабанов беззвучно рвет на части пожилого мужчину, подозрительно похожего на дедушку Максима; вдалеке мелькнула девочка, убегающая от накрывающей ее кроваво-серой волны, отдельные взвихрения которой напоминают рыла горгулий; а те кусты вдруг задрожали, будто через них ломиться большой зверь; с кроны дерева, стоящего в метрах ста от дороги на опушке леса взвивается в небо стая летучих мышей с головами пауков. И не только Максим, но и Марина замечала все это, но они не хотели друг друга пугать, думая, что это все галлюцинации, а себя полагая частично помешанными.
У задних ворот ничто не изменилось: все так же облезала с них старая краска, все та же сторожка уныло серела на фоне кустов, и дорога уходила в сторону деревни. И звуки начинали вокруг появляться, развеивая тишину и давая отдых ушам.
— Кажется, только на территории твориться какой-то кошмар, а здесь все прежнее. Природа естественная, ветер дует и радостнее все гораздо, — чувствовалось, что Марина утратила вместе со спокойствием способность нормально изъясняться.
— И не говори. Только мне хочется поскорее добраться до поселка и выяснить, что же произошло. А природные красоты уже осточертели. Я видел все это много раз, — у Макса же прорезался практически беспричинный гнев. Дальше они шли молча.
Деревня уже не выглядела столь покинутой. Нет, на улице было все так же пустынно, но появилось ощущение, что кто-то смотрит в окна и ему не нравятся пришельцы. Видимого движения не было, только неясные шорохи иногда доносились из старых посеревших домов. Солнце уже прошло зенит, близилось самое жаркое время суток. И они стремились поскорее покинуть пыльную деревню, обойти территорию этого странного санатория, а потом и уехать домой. Последний дом остался уже позади, когда они услышали скрежет. Звук шел сзади и был довольно слабым, но отчетливым, будто сквозь толстую подушку слушаешь, как трут две большие ржавые пластины, и он довольно стремительно приближался. В головах у Макса и Марины словно возникли большие куски ваты, резко лишившие их всяческой самостоятельности. Воля их была подчинена кому-то извне, и этот кто-то вовсе не питал добрых намерений по отношению к ним. Их головы медленно повернулись и, тщетно пытаясь вернуть на место самопроизвольно лезущие на лоб глаза, они увидели существо из ночного кошмара. Непостижимым образом Максим понимал, что оно было Аркадием Петровичем, с которым он вполне мило общался, но сейчас это было нечто сочетающее в себе части рака, человека и полипа. Мерзкий розовый нарост на месте рта плотоядно вытягивался в их сторону, и чем ближе он был, тем четче было видно множество игл, выступавших из розовой плоти, благоухавшей тухлой рыбой. Друзья никак не могли овладеть своим телом и только ждали, что с ними сейчас будет. В мыслях они молили лишь об одном — умереть быстро, а не быть превращенными в некое извращенное подобие живых существ, подобно покинутому ребенку в восточном крыле жилого корпуса. Оно двигалось все ближе к ним, беспрестанно со скрежетом открывая и закрывая гигантские ржавые садовые ножницы, лезвия которых были окровавлены. С перекрестья свисало что-то, что навязчиво напоминало им про вскрытия человеческого тела. Безысходность можно было резать на порции и продавать оптом, столько ее было вокруг.
Конец был уже неизбежен, Максим начал осознавать тщетность всех планов на будущее. Так не хотелось умирать молодым! А судьба к тому же извратилась и придумала им крайне неприятную смерть, пришедшую из закоулков подсознания, рождающую полчища мурашек на коже при одной мысли о ней. Отвратительная участь, приговор того, кому неведома жалость, а именно — слепого случая. Можно верить в предопределенность всей человеческой жизни, протянутой во времени подобно струне, по которой мы идем как воздушные гимнасты в цирке, ежесекундно рискуя сорваться. А можно верить в могучий случай, когда самое незначительное решение меняет картину нашего будущего, а решений таких тьма. И будущее неопределенно, постоянно меняется и поддается предсказанию в ничтожном количестве случаев. Ведь человеческая история видела вовсе не так много Нострадамусов. Но в этот раз слепой случай проиграл и обиженно отвратил мерзкую морду свою, обратив свой взор на других несчастных. Максим же с Мариной удивленно обнаружили, внезапно очнувшись, что их смерть возвращается в свое логово на другом конце деревни.
У задних ворот ничто не изменилось: все так же облезала с них старая краска, все та же сторожка уныло серела на фоне кустов, и дорога уходила в сторону деревни. И звуки начинали вокруг появляться, развеивая тишину и давая отдых ушам.
— Кажется, только на территории твориться какой-то кошмар, а здесь все прежнее. Природа естественная, ветер дует и радостнее все гораздо, — чувствовалось, что Марина утратила вместе со спокойствием способность нормально изъясняться.
— И не говори. Только мне хочется поскорее добраться до поселка и выяснить, что же произошло. А природные красоты уже осточертели. Я видел все это много раз, — у Макса же прорезался практически беспричинный гнев. Дальше они шли молча.
Деревня уже не выглядела столь покинутой. Нет, на улице было все так же пустынно, но появилось ощущение, что кто-то смотрит в окна и ему не нравятся пришельцы. Видимого движения не было, только неясные шорохи иногда доносились из старых посеревших домов. Солнце уже прошло зенит, близилось самое жаркое время суток. И они стремились поскорее покинуть пыльную деревню, обойти территорию этого странного санатория, а потом и уехать домой. Последний дом остался уже позади, когда они услышали скрежет. Звук шел сзади и был довольно слабым, но отчетливым, будто сквозь толстую подушку слушаешь, как трут две большие ржавые пластины, и он довольно стремительно приближался. В головах у Макса и Марины словно возникли большие куски ваты, резко лишившие их всяческой самостоятельности. Воля их была подчинена кому-то извне, и этот кто-то вовсе не питал добрых намерений по отношению к ним. Их головы медленно повернулись и, тщетно пытаясь вернуть на место самопроизвольно лезущие на лоб глаза, они увидели существо из ночного кошмара. Непостижимым образом Максим понимал, что оно было Аркадием Петровичем, с которым он вполне мило общался, но сейчас это было нечто сочетающее в себе части рака, человека и полипа. Мерзкий розовый нарост на месте рта плотоядно вытягивался в их сторону, и чем ближе он был, тем четче было видно множество игл, выступавших из розовой плоти, благоухавшей тухлой рыбой. Друзья никак не могли овладеть своим телом и только ждали, что с ними сейчас будет. В мыслях они молили лишь об одном — умереть быстро, а не быть превращенными в некое извращенное подобие живых существ, подобно покинутому ребенку в восточном крыле жилого корпуса. Оно двигалось все ближе к ним, беспрестанно со скрежетом открывая и закрывая гигантские ржавые садовые ножницы, лезвия которых были окровавлены. С перекрестья свисало что-то, что навязчиво напоминало им про вскрытия человеческого тела. Безысходность можно было резать на порции и продавать оптом, столько ее было вокруг.
Конец был уже неизбежен, Максим начал осознавать тщетность всех планов на будущее. Так не хотелось умирать молодым! А судьба к тому же извратилась и придумала им крайне неприятную смерть, пришедшую из закоулков подсознания, рождающую полчища мурашек на коже при одной мысли о ней. Отвратительная участь, приговор того, кому неведома жалость, а именно — слепого случая. Можно верить в предопределенность всей человеческой жизни, протянутой во времени подобно струне, по которой мы идем как воздушные гимнасты в цирке, ежесекундно рискуя сорваться. А можно верить в могучий случай, когда самое незначительное решение меняет картину нашего будущего, а решений таких тьма. И будущее неопределенно, постоянно меняется и поддается предсказанию в ничтожном количестве случаев. Ведь человеческая история видела вовсе не так много Нострадамусов. Но в этот раз слепой случай проиграл и обиженно отвратил мерзкую морду свою, обратив свой взор на других несчастных. Максим же с Мариной удивленно обнаружили, внезапно очнувшись, что их смерть возвращается в свое логово на другом конце деревни.
Страница 16 из 19
