До звезды по имени Солнце 145 миллионов километров, а оно все же самый лучший будильник, причем не только для человека, но для всей природы. Уже высоко поднявшееся светило озаряло слегка розоватые оштукатуренные стены старой княжеской усадьбы, ставшей ныне здравницей. Над цветочными клумбами начинали свою ежедневную кропотливую работу пчелы, вдалеке жужжала газонокосилка…
Добавить в моё избранное
66 мин, 2 сек 10471
На голове был повязан цветастый платок, практически скрывающий пряди желтоватых, но чистых на вид волос. Общее впечатление сразу не складывалось — общая неопрятность одежды не сочеталась с чистыми волосами, неожиданно живыми глазами и почти полным комплектом желтоватых и неровных, но явно собственных зубов. Она собирала черную смородину с куста, росшего возле крыльца маленького деревянного дома с резными ставнями на окнах и небольшим флюгером в форме барана на коньке крыши. Под вопросительным взглядом Максим прошел через полуоткрытую калитку и подошел к крыльцу и хозяйке:
— Доброе утро! Меня Аркадий Петрович к вам направил, просил завтрак ему передать и молоком меня напоить. Он на дежурстве пока что, но говорит что скоро его напарник сменит. Вы извините, что я вас от дела отрываю.
— Доброе, внучек, доброе. Ничего страшного — кусты эти никуда не убегут. Молочка ты себе сам возьми — кувшин в сенях стоит. А с завтраком обожди пять минуток, не успела я еще его собрать.
— Хорошо, спасибо вам, — улыбнулся Максим, вежливо придерживая дверь дома.
В сенях было душновато, угнетающе давили серые стены, верхний слой древесины на которых отшелушивался и походил на струпья. На полке стояли запыленные кастрюли, на крючке висела на радость моли изрядно потертая шуба из овечьей шерсти. Вместе все наводило на мысль, что люди здесь не живут, а обитают. Но молоко оказалось очень вкусным, треть кувшина опустела минут за пять. Не успел Максим решиться выпить еще чуть-чуть, как хозяйка вернулась с завтраком, завернутым в замасленную бумагу вроде той, в которой у Аркадия Петровича книга была. Универсальный оберточный материал, ничего не скажешь. А когда эта бумага совсем придет в негодность, они растопят ею печь. Советский период стал эпохой дефицита всего и научил народ каждую мелочь выжимать до конца, извлекать из нее все полезное. В людях постарше это еще не умерло, особенно в сельской местности и среди заядлых дачников. Только сейчас горожане, да и то не все, потихоньку освобождаются от этого стремления. Хотя на фоне общемировой тенденции к переработке ресурсов это выглядит немного несвоевременно. Ведь интересно получается — во всем мире такие призывы не выкидывать пакеты и использовать их по многу раз, дабы не загрязнять окружающую среду. А в России это делают из-за бедности, стирая пакеты и ругаясь, когда выкидывают по недомыслию древний журнал. Необычная у нас страна. Макс так глубоко увлекся этой темой, что вздрогнул при словах недовольно поглядывающей на него старушки:
— Вот, внучек. Ты не думай так шибко, ведь и в пруд свалиться по рассеянности можешь. Иди, а то и завтрак у тебя скоро, и мне дела нужно делать. И передай старику моему, пусть поскорее возвращается. Подсобить мне нужно, печь совсем забилась.
— Передам обязательно. И можно вам вопрос задать? Я обратил внимание, у вас в деревне петухов совсем нет. Почему? Мне казалось, в каждой деревне в России кур держат. А вообще тут у вас прям затишье какое-то — я только вас и видел. Остальные-то жители что, скотину не держат?
— Так этот, птичий грипп ведь! Как тут птицу держать — боязно, болеть то не хочется. Вот и решили от греха подальше всех кур да петухов поубивать да собакам скормить. Теперь вот и собак у нас нету… А другие селяне попозже чуток встают, это у нас буренка капризная. У них понеприхотливей скотина будет. Ну ты заходи к нам еще, рады будем. — глаза у старушки блеснули.
— Странно, вроде собаки от птичьего гриппа умирать не должны. Ну да Бог с ними. Побегу я обратно, а то действительно на завтрак опоздаю, дед ругаться будет. Если буду еще по утрам бегать, зайду обязательно!
— С Богом, внучек. Заходи, молочко тебе всегда найдется.
— Спасибо большое. До свидания!
По пути обратно Максим забросил пакет с завтраком в будку охранника и, лишь махнув рукой на многословную благодарность, припустил на завтрак. Обратная дорога заняла меньше времени — голод подгонял его. Молоко только раздразнило вредного червяка, просыпающегося обычно немножко позже своего хозяина. Вот красоты природы и перестали интересовать столь жаждущего пищи Макса.
За завтраком Макс пообщался с дедом, рассказал об утренних своих похождениях. Но делиться сомнениями по поводу местных странностей не стал, не привык обсуждать со старшими свои раздумья. Мужественно расправившись с овсянкой и парочкой котлет, Максим покинул столовую, оставив дедушку за беседой с соседом по столику. Поскольку процедур у него практически не было, пока лечить было нечего, он пошел гулять по парку. В одиночестве, компании пока что не наблюдалось. Пошел на речку — там был небольшой песчаный пляж, на дереве рядом висела тарзанка. Но основательно искупаться и попрыгать в речку не удалось, его изгнала большая сплоченная компания бабусь весьма почтенного возраста в открытых купальниках. Не выдержав сего зрелища, парень ретировался в лес. Получасовые блуждания по тропинкам привели его на очень милую полянку с кустами дикой малины.
— Доброе утро! Меня Аркадий Петрович к вам направил, просил завтрак ему передать и молоком меня напоить. Он на дежурстве пока что, но говорит что скоро его напарник сменит. Вы извините, что я вас от дела отрываю.
— Доброе, внучек, доброе. Ничего страшного — кусты эти никуда не убегут. Молочка ты себе сам возьми — кувшин в сенях стоит. А с завтраком обожди пять минуток, не успела я еще его собрать.
— Хорошо, спасибо вам, — улыбнулся Максим, вежливо придерживая дверь дома.
В сенях было душновато, угнетающе давили серые стены, верхний слой древесины на которых отшелушивался и походил на струпья. На полке стояли запыленные кастрюли, на крючке висела на радость моли изрядно потертая шуба из овечьей шерсти. Вместе все наводило на мысль, что люди здесь не живут, а обитают. Но молоко оказалось очень вкусным, треть кувшина опустела минут за пять. Не успел Максим решиться выпить еще чуть-чуть, как хозяйка вернулась с завтраком, завернутым в замасленную бумагу вроде той, в которой у Аркадия Петровича книга была. Универсальный оберточный материал, ничего не скажешь. А когда эта бумага совсем придет в негодность, они растопят ею печь. Советский период стал эпохой дефицита всего и научил народ каждую мелочь выжимать до конца, извлекать из нее все полезное. В людях постарше это еще не умерло, особенно в сельской местности и среди заядлых дачников. Только сейчас горожане, да и то не все, потихоньку освобождаются от этого стремления. Хотя на фоне общемировой тенденции к переработке ресурсов это выглядит немного несвоевременно. Ведь интересно получается — во всем мире такие призывы не выкидывать пакеты и использовать их по многу раз, дабы не загрязнять окружающую среду. А в России это делают из-за бедности, стирая пакеты и ругаясь, когда выкидывают по недомыслию древний журнал. Необычная у нас страна. Макс так глубоко увлекся этой темой, что вздрогнул при словах недовольно поглядывающей на него старушки:
— Вот, внучек. Ты не думай так шибко, ведь и в пруд свалиться по рассеянности можешь. Иди, а то и завтрак у тебя скоро, и мне дела нужно делать. И передай старику моему, пусть поскорее возвращается. Подсобить мне нужно, печь совсем забилась.
— Передам обязательно. И можно вам вопрос задать? Я обратил внимание, у вас в деревне петухов совсем нет. Почему? Мне казалось, в каждой деревне в России кур держат. А вообще тут у вас прям затишье какое-то — я только вас и видел. Остальные-то жители что, скотину не держат?
— Так этот, птичий грипп ведь! Как тут птицу держать — боязно, болеть то не хочется. Вот и решили от греха подальше всех кур да петухов поубивать да собакам скормить. Теперь вот и собак у нас нету… А другие селяне попозже чуток встают, это у нас буренка капризная. У них понеприхотливей скотина будет. Ну ты заходи к нам еще, рады будем. — глаза у старушки блеснули.
— Странно, вроде собаки от птичьего гриппа умирать не должны. Ну да Бог с ними. Побегу я обратно, а то действительно на завтрак опоздаю, дед ругаться будет. Если буду еще по утрам бегать, зайду обязательно!
— С Богом, внучек. Заходи, молочко тебе всегда найдется.
— Спасибо большое. До свидания!
По пути обратно Максим забросил пакет с завтраком в будку охранника и, лишь махнув рукой на многословную благодарность, припустил на завтрак. Обратная дорога заняла меньше времени — голод подгонял его. Молоко только раздразнило вредного червяка, просыпающегося обычно немножко позже своего хозяина. Вот красоты природы и перестали интересовать столь жаждущего пищи Макса.
За завтраком Макс пообщался с дедом, рассказал об утренних своих похождениях. Но делиться сомнениями по поводу местных странностей не стал, не привык обсуждать со старшими свои раздумья. Мужественно расправившись с овсянкой и парочкой котлет, Максим покинул столовую, оставив дедушку за беседой с соседом по столику. Поскольку процедур у него практически не было, пока лечить было нечего, он пошел гулять по парку. В одиночестве, компании пока что не наблюдалось. Пошел на речку — там был небольшой песчаный пляж, на дереве рядом висела тарзанка. Но основательно искупаться и попрыгать в речку не удалось, его изгнала большая сплоченная компания бабусь весьма почтенного возраста в открытых купальниках. Не выдержав сего зрелища, парень ретировался в лес. Получасовые блуждания по тропинкам привели его на очень милую полянку с кустами дикой малины.
Страница 2 из 19
