Музыка была так невыносимо прекрасна, что он не удержался и в волнительном порыве поцеловал плеер.
Добавить в моё избранное
61 мин, 42 сек 15005
— Ложь! Нет, у нас ничем таким никогда не занимались!
— Да, конечно! Белоснежная нация-совершенство с кристальными душами и намереньями! С чистейшими помыслами полезли на весь мир с огнем и мечом! А ничего, что традицию опытов над людьми мы переняли у ваших ведомственных структур? У ваших белокурых ангелов в погонах?!
Не может быть, чтобы это чудовище говорило правду. Светлая Локри — остров закона, порядка и человечности в океане крови, разлитом союзом трех держав! На его земле не могли, нет… Улыбка хирурга стала вдруг живой, а глаза — нахальными, как минуту назад.
— Да, я знаю, что ты всего лишь связист и брать с тебя нечего! — хохотнул Рамфоринх, хлопнув Кириа по плечу. — Сделай лицо чуть проще.
Врач больше не нависал над пленным, орудовал стальными приборами у раковины. Экспрессивно разлетались подкрашенные красным капли, плитка покрывалась новой порцией крапин.
— Да, одних убивают на фронтах, других уничтожают ради извращенного сверхживотного удовольствия… — звон и плеск разносились по комнате, приводя сознание в потрясающую ясность. — Я же преследую великую цель! Я человек науки, а не живодер! Хотя… ты-то точно мне не поверишь. Мне никто не верит, даже этот новенький идиот со склада. Боится, что я в медикаментозном угаре вместо зуба вырву ему язык, вот и пытается завести на склад диконтин. От него, видишь ли, мозги кипят не на полном огне, а на маленьком…
Врач привинчивал баллоны к инъекционной стойке, монотонно ворчал, и это, как ни странно, заставило Кириа распрямить плечи, но оторвать взгляд от пола уже не оставалось сил.
— Зачем вы привели меня сюда? Убить или просто показать плоды стараний?
— А ты как думаешь? — Рамфоринх передвинул стойку к операционному столу. — Ложись!
— Зачем?! — выкрикнул Кириа, когда вдруг оказался схвачен. Через секунду он лежал на измазанном органикой алтаре. Над головой высилась капельная установка со встроенными баллонами. Так значит, она предназначалась ему.
— Сюрприз.
— Не надо! Не надо, я никому не скажу! — запаниковал Кириа, но сильный щелчок по носу заставил замолчать и испуганно уставиться на Рамфоринха.
— Конечно, не скажешь! Кто тебе даст разрешение заговорить первым? — он весело подмигнул, и вновь последовал грубый, но непонятный приказ: — Руку!
Непонятный, потому что Рамфоринх, как и в прошлый раз, не стал дожидаться исполнения, сам схватил за пальцы и выпрямил конечность. Врач поднял иглу капельницы.
— Не советую дергаться. Можешь смертельно пострадать, — он методично пристроил острие, при этом продолжал разглагольствовать. — На самом деле, мне не терпится уединиться с твоим прибором, но, увы, до того светлого часа еще целый день. Так что позволь убить время подобающим образом.
— Что это?! — Кириа изо всех сил старался лежать спокойно.
— Яд, разъедающий кости.
— Что?!
— Глюкоза, гений, — Рамфоринх ткнул когтем в лоб лежащему, укладывая приподнятую голову обратно на стол. — Обыкновенная глюкоза. Спи и радуйся. Сегодня ты — живой человек.
Кириа не заметил, как вырубился и, к счастью, не запомнил сновидений. Зато пробуждение пришлось как раз на разговор, не предназначенный для пленных ушей.
— Вы его всю ночь что ли прокалываете?
— Почти всю. Запишешь пульс, температуру, давление и отведи на площадку. Нечего от работы отлынивать.
— Вы бы поосторожнее. Тиранозавр говорил, что это ихний гений. Типа связист или что-то такое.
— И чем мне это грозит? — Кириа показалось, что голос Рамфоринха сквозил усталостью. Тем не менее, можно спорить, врач не переставал улыбаться.
— Говаривают, он может из воздуха сделать рацию!
Через полчаса Кириа грубо подняли, сунули под ледяную воду, чтобы быстрее соображал, и погнали обратно — на полигон. Рамфоринха на горизонте не наблюдалось, а на улице царил полдень, в теле разливалась какая-то забытая живость. Вместо скальпеля в сердце пленному были подарены часы глубочайшего сна и пара баллонов глюкозы. На смену тяжелейшей ночи спешил яркий день с ложным чувством безопасности. Кириа был счастлив оказаться среди своих. Правда, как только он увидел Летчика, то тут же вспомнил и о Энэжи.
К стыду, он понял, что совершенно позабыл обо всем, беспокоясь за собственную шкуру. Пленные смотрели на него, как на гостя с того света, совершенно круглыми глазами. Даже замерли на миг, чтобы убедиться — да, Кириа возвращается из ночного путешествия в медблок. Прогремел выстрел в землю, и они тут же занялись своими делами.
— Сегодня утром увели, — сказал Летчик сквозь зубы. — А по мне — и вовремя! Ребята уже на пределе, готовы были сами придушить!
Кириа явственно ощущал сползающие по вискам капли пота и напряжение внутри головы — он пытался сосредоточиться на судьбе Энэжи — человека, случайно попавшего в договор между ним и самой страшной персоной лагеря.
— Да, конечно! Белоснежная нация-совершенство с кристальными душами и намереньями! С чистейшими помыслами полезли на весь мир с огнем и мечом! А ничего, что традицию опытов над людьми мы переняли у ваших ведомственных структур? У ваших белокурых ангелов в погонах?!
Не может быть, чтобы это чудовище говорило правду. Светлая Локри — остров закона, порядка и человечности в океане крови, разлитом союзом трех держав! На его земле не могли, нет… Улыбка хирурга стала вдруг живой, а глаза — нахальными, как минуту назад.
— Да, я знаю, что ты всего лишь связист и брать с тебя нечего! — хохотнул Рамфоринх, хлопнув Кириа по плечу. — Сделай лицо чуть проще.
Врач больше не нависал над пленным, орудовал стальными приборами у раковины. Экспрессивно разлетались подкрашенные красным капли, плитка покрывалась новой порцией крапин.
— Да, одних убивают на фронтах, других уничтожают ради извращенного сверхживотного удовольствия… — звон и плеск разносились по комнате, приводя сознание в потрясающую ясность. — Я же преследую великую цель! Я человек науки, а не живодер! Хотя… ты-то точно мне не поверишь. Мне никто не верит, даже этот новенький идиот со склада. Боится, что я в медикаментозном угаре вместо зуба вырву ему язык, вот и пытается завести на склад диконтин. От него, видишь ли, мозги кипят не на полном огне, а на маленьком…
Врач привинчивал баллоны к инъекционной стойке, монотонно ворчал, и это, как ни странно, заставило Кириа распрямить плечи, но оторвать взгляд от пола уже не оставалось сил.
— Зачем вы привели меня сюда? Убить или просто показать плоды стараний?
— А ты как думаешь? — Рамфоринх передвинул стойку к операционному столу. — Ложись!
— Зачем?! — выкрикнул Кириа, когда вдруг оказался схвачен. Через секунду он лежал на измазанном органикой алтаре. Над головой высилась капельная установка со встроенными баллонами. Так значит, она предназначалась ему.
— Сюрприз.
— Не надо! Не надо, я никому не скажу! — запаниковал Кириа, но сильный щелчок по носу заставил замолчать и испуганно уставиться на Рамфоринха.
— Конечно, не скажешь! Кто тебе даст разрешение заговорить первым? — он весело подмигнул, и вновь последовал грубый, но непонятный приказ: — Руку!
Непонятный, потому что Рамфоринх, как и в прошлый раз, не стал дожидаться исполнения, сам схватил за пальцы и выпрямил конечность. Врач поднял иглу капельницы.
— Не советую дергаться. Можешь смертельно пострадать, — он методично пристроил острие, при этом продолжал разглагольствовать. — На самом деле, мне не терпится уединиться с твоим прибором, но, увы, до того светлого часа еще целый день. Так что позволь убить время подобающим образом.
— Что это?! — Кириа изо всех сил старался лежать спокойно.
— Яд, разъедающий кости.
— Что?!
— Глюкоза, гений, — Рамфоринх ткнул когтем в лоб лежащему, укладывая приподнятую голову обратно на стол. — Обыкновенная глюкоза. Спи и радуйся. Сегодня ты — живой человек.
Кириа не заметил, как вырубился и, к счастью, не запомнил сновидений. Зато пробуждение пришлось как раз на разговор, не предназначенный для пленных ушей.
— Вы его всю ночь что ли прокалываете?
— Почти всю. Запишешь пульс, температуру, давление и отведи на площадку. Нечего от работы отлынивать.
— Вы бы поосторожнее. Тиранозавр говорил, что это ихний гений. Типа связист или что-то такое.
— И чем мне это грозит? — Кириа показалось, что голос Рамфоринха сквозил усталостью. Тем не менее, можно спорить, врач не переставал улыбаться.
— Говаривают, он может из воздуха сделать рацию!
Через полчаса Кириа грубо подняли, сунули под ледяную воду, чтобы быстрее соображал, и погнали обратно — на полигон. Рамфоринха на горизонте не наблюдалось, а на улице царил полдень, в теле разливалась какая-то забытая живость. Вместо скальпеля в сердце пленному были подарены часы глубочайшего сна и пара баллонов глюкозы. На смену тяжелейшей ночи спешил яркий день с ложным чувством безопасности. Кириа был счастлив оказаться среди своих. Правда, как только он увидел Летчика, то тут же вспомнил и о Энэжи.
К стыду, он понял, что совершенно позабыл обо всем, беспокоясь за собственную шкуру. Пленные смотрели на него, как на гостя с того света, совершенно круглыми глазами. Даже замерли на миг, чтобы убедиться — да, Кириа возвращается из ночного путешествия в медблок. Прогремел выстрел в землю, и они тут же занялись своими делами.
— Сегодня утром увели, — сказал Летчик сквозь зубы. — А по мне — и вовремя! Ребята уже на пределе, готовы были сами придушить!
Кириа явственно ощущал сползающие по вискам капли пота и напряжение внутри головы — он пытался сосредоточиться на судьбе Энэжи — человека, случайно попавшего в договор между ним и самой страшной персоной лагеря.
Страница 10 из 19
