В этот хмурый осенний день Джеку не везло. Просто вообще. Ему не подавали. Никто. Весь долгий день сидел он у давно уже привычного угла, протянув обрубки ног и не глядя на людей.
Добавить в моё избранное
66 мин, 47 сек 12076
— Э-э-э…
— Понятно. Тогда тут вам помогу я. Можете гарантировать этой паре, что ребенок будет совершенно, просто парадоксально, вызывающе здоров, белый — сто процентов, нордический тип. Разве что чуть неуравновешен. Можете во всем этом поклясться.
— Чем? — Ошалев от перспективы, спросил эксперт.
— Стивенсон, как я помню, говорил мне, что его персонаж, доктор Ливси, клялся своим париком. Можете поклясться святым Ланцетием, если хотите, — Рауде по-прежнему не открывал глаз.
— Такого нет, — растерянно сказал Генрих.
— Милый мой, люди, о которых мы говорим, так высокомерны, что им в голову не придет, что кто-то рискнет им врать, тем более, что вы и не будете врать. Вот и продавайте им эту сперму на здоровье. Нации, — уточнил Оса.
— Вы сказали, что поможете мне, а так как материала там не на одну яйцеклетку, то я готов, разумеется, вычесть ваш посреднический процент, — Генрих, вечно сидевший без денег, так как не умел с ними обращаться, воспрял.
— Я богатый человек. Достаточно богатый, милый мой Генрих, чтобы не нуждаться в процентах с торговли спермой из-под полы. Можете также заявить, что это какой-нибудь супер-уникальный образец. Да, кстати. Если вы продадите ее всю всем, кого я вам послезавтра назову, то вы, не исключено, что сможете уйти с работы. Так что позаботьтесь, будьте добры, о смене, лояльной ко мне и моим деньгам. Вы все поняли, Генрих?
— Уйти с работы?! — Бедолага мечтал об этом много лет, чтобы иметь, наконец, возможность полностью посвятить себя науке и резьбе по дереву.
— А вы думали, я веду речь о паре тысяч долларов? Милейший, давайте, вы поработаете, наконец, головой в непривычном русле финансового благосостояния и поработаете так же с ценами в интернете, чтобы не продешевить. Потому я и сказал, что имена вам дам послезавтра. У вас целый день на этот тяжкий труда во блага своего кармана. Всего доброго, — и Оса выключил телефон и досмотрел свой сон, где Олаф Трюггвасон потерпел сокрушительное поражение. Но, видимо, в сон его, благодаря бизнес-плану, составленному им для Генриха, что-то вкралось, так как ему привиделся еще и счастливый миллиардер, увлеченно баюкающий бородатое чадо, судя по розовому цвету одеяльца, девочку, с густой, вьющейся бородой и в рогатом шлеме. Шлем Рауде настолько обозлил, что тот поднял брови во сне и вышел из мира грез.
— У викингов никогда не было рогатых шлемов! — Произнес он вслух и окончательно проснулся.
Оса жарил себе яичницу о семи яйцах (так как двое суток просто не ел) и размышлял. С той бойни на фабрике по торговле живым товаром, прошло уже немало времени. Викинг все еще оставался в городе (да еще, шельмец, и жил в одном и том же месте, но об этом Рауде не знал) и продолжал санитарную свою деятельность. Удары его нельзя было просчитать. То погибал лютой смертью мелкий торговец травой, то такой — глава серьезной банды и с ним вся его королевская рать из трех человек.
Несколько раз гигант был ранен, но кровь, собственно, ничего никому не дала — ДНК было у них уже давно, а вот толку от него не было.
Непредсказуемость поступков викинга навела Осу, который мог допустить все, что не было полным абсурдом (абсурд он оставлял напоследок), что викинг и сам лишь оружие в руках какого-то супер-мозга, который хорошо знает всю криминальную структуру города и потому его посетила следующая мысль — викинга сюда прислал не человек. Не будучи человеком религиозным, Оса, как и всякий человек разумный, не был и атеистом.
И этот кто-то лечил Город прижиганиями, иначе не назвать, «Красные орлы» перестали пугать уже даже первогодков. Да и«прогулки» уже имели место быть. Для нее многого не надо — крепкий столб и штырек, чтобы зацепить за него кишки казнимого, которого потом гоняли вокруг столба, заставляя, мало-помалу, намотать на столб чуть не весь кишечник. Долгая, как ни странно, смерть.
Проще говоря, звериная жестокость викинга заставила поджать хвосты даже людей серьезных, многие подумывали об общем сходе самых серьезных людей — но дальше мыслей на эту тему дело не шло — главы синдикатов, семей, банд, картелей и прочих объединений подозревали и друг друга и не стремились дать одному из них шанса накрыть всех остальных разом.
Гундеру же жилось пока очень неплохо. Он, наконец, с помощью дядюшки Чина, выяснил, что за бумажки тут все суют друг другу, словно те и впрямь что-то стоят. Он от души посмеялся, когда понял, сколько денег отдал тому нищему. Он не жалел о них — он и сейчас норовил платить старинными деньгами, в результате чего дядюшке Чину удалось открыть еще один бордельчик неподалеку, а тогда он и подавно не знал, что это за странные листы.
Он быстро овладевал каким-то диким жаргоном, схожим сразу со всеми языками Вечного Города, но, что странно, его стали прекрасно понимать — очевидно потому, что он вызывал желание постараться понять, что хочет паренек ростом в два метра и весом примерно под полтора центнера.
— Понятно. Тогда тут вам помогу я. Можете гарантировать этой паре, что ребенок будет совершенно, просто парадоксально, вызывающе здоров, белый — сто процентов, нордический тип. Разве что чуть неуравновешен. Можете во всем этом поклясться.
— Чем? — Ошалев от перспективы, спросил эксперт.
— Стивенсон, как я помню, говорил мне, что его персонаж, доктор Ливси, клялся своим париком. Можете поклясться святым Ланцетием, если хотите, — Рауде по-прежнему не открывал глаз.
— Такого нет, — растерянно сказал Генрих.
— Милый мой, люди, о которых мы говорим, так высокомерны, что им в голову не придет, что кто-то рискнет им врать, тем более, что вы и не будете врать. Вот и продавайте им эту сперму на здоровье. Нации, — уточнил Оса.
— Вы сказали, что поможете мне, а так как материала там не на одну яйцеклетку, то я готов, разумеется, вычесть ваш посреднический процент, — Генрих, вечно сидевший без денег, так как не умел с ними обращаться, воспрял.
— Я богатый человек. Достаточно богатый, милый мой Генрих, чтобы не нуждаться в процентах с торговли спермой из-под полы. Можете также заявить, что это какой-нибудь супер-уникальный образец. Да, кстати. Если вы продадите ее всю всем, кого я вам послезавтра назову, то вы, не исключено, что сможете уйти с работы. Так что позаботьтесь, будьте добры, о смене, лояльной ко мне и моим деньгам. Вы все поняли, Генрих?
— Уйти с работы?! — Бедолага мечтал об этом много лет, чтобы иметь, наконец, возможность полностью посвятить себя науке и резьбе по дереву.
— А вы думали, я веду речь о паре тысяч долларов? Милейший, давайте, вы поработаете, наконец, головой в непривычном русле финансового благосостояния и поработаете так же с ценами в интернете, чтобы не продешевить. Потому я и сказал, что имена вам дам послезавтра. У вас целый день на этот тяжкий труда во блага своего кармана. Всего доброго, — и Оса выключил телефон и досмотрел свой сон, где Олаф Трюггвасон потерпел сокрушительное поражение. Но, видимо, в сон его, благодаря бизнес-плану, составленному им для Генриха, что-то вкралось, так как ему привиделся еще и счастливый миллиардер, увлеченно баюкающий бородатое чадо, судя по розовому цвету одеяльца, девочку, с густой, вьющейся бородой и в рогатом шлеме. Шлем Рауде настолько обозлил, что тот поднял брови во сне и вышел из мира грез.
— У викингов никогда не было рогатых шлемов! — Произнес он вслух и окончательно проснулся.
Оса жарил себе яичницу о семи яйцах (так как двое суток просто не ел) и размышлял. С той бойни на фабрике по торговле живым товаром, прошло уже немало времени. Викинг все еще оставался в городе (да еще, шельмец, и жил в одном и том же месте, но об этом Рауде не знал) и продолжал санитарную свою деятельность. Удары его нельзя было просчитать. То погибал лютой смертью мелкий торговец травой, то такой — глава серьезной банды и с ним вся его королевская рать из трех человек.
Несколько раз гигант был ранен, но кровь, собственно, ничего никому не дала — ДНК было у них уже давно, а вот толку от него не было.
Непредсказуемость поступков викинга навела Осу, который мог допустить все, что не было полным абсурдом (абсурд он оставлял напоследок), что викинг и сам лишь оружие в руках какого-то супер-мозга, который хорошо знает всю криминальную структуру города и потому его посетила следующая мысль — викинга сюда прислал не человек. Не будучи человеком религиозным, Оса, как и всякий человек разумный, не был и атеистом.
И этот кто-то лечил Город прижиганиями, иначе не назвать, «Красные орлы» перестали пугать уже даже первогодков. Да и«прогулки» уже имели место быть. Для нее многого не надо — крепкий столб и штырек, чтобы зацепить за него кишки казнимого, которого потом гоняли вокруг столба, заставляя, мало-помалу, намотать на столб чуть не весь кишечник. Долгая, как ни странно, смерть.
Проще говоря, звериная жестокость викинга заставила поджать хвосты даже людей серьезных, многие подумывали об общем сходе самых серьезных людей — но дальше мыслей на эту тему дело не шло — главы синдикатов, семей, банд, картелей и прочих объединений подозревали и друг друга и не стремились дать одному из них шанса накрыть всех остальных разом.
Гундеру же жилось пока очень неплохо. Он, наконец, с помощью дядюшки Чина, выяснил, что за бумажки тут все суют друг другу, словно те и впрямь что-то стоят. Он от души посмеялся, когда понял, сколько денег отдал тому нищему. Он не жалел о них — он и сейчас норовил платить старинными деньгами, в результате чего дядюшке Чину удалось открыть еще один бордельчик неподалеку, а тогда он и подавно не знал, что это за странные листы.
Он быстро овладевал каким-то диким жаргоном, схожим сразу со всеми языками Вечного Города, но, что странно, его стали прекрасно понимать — очевидно потому, что он вызывал желание постараться понять, что хочет паренек ростом в два метра и весом примерно под полтора центнера.
Страница 16 из 18
