Завтрашний день будет потом. Все, что нам нужно, нам нужно сейчас. Время горит ясным огнем, остановите нас!
Добавить в моё избранное
61 мин, 24 сек 8129
Восьмерка аккуратно зарулила на стояночное место, между белой шестеркой и бежевой одиннадцатой — универсалом. Ярким рубином вспыхнули в ночной тьме задние огни…
Гарик подождал, пока бобер выползет из машины, и только потом подошел ближе. Сыто чавкнула на уплотнителях водительская дверь…
— Полтинник…
— Что?
Гарик стоял в метре от незнакомца, этого водилу он здесь ни разу не видел. Да и машина — новенькая черная Лада, восьмерка — для этого района, нищего и безработного даже такая машина была редкостью. Не редкостью эти машины были для сытых и благополучных городов — но здесь, в безработном и спивающемся районе (раньше все работали на авиазаводе, сейчас он стоял уже который год) их было мало…
Это происходило каждый день. Приезжали люди, ставили машины на ночь, Гарик подходил к ним и привычно объявлял таксу — двадцатник, тридцатник, иногда и полтинник. Лучше так, чем утром проснуться и обнаружить на машине нацарапанное гвоздем на капоте ругательство. Или обнаружить, что все четыре колеса за ночь кто-то проткнул. А такое случается, если машину оставить на ночь без присмотра, даже двадцатилетней давности «шоху».
Поэтому люди платили. Платили ночным сторожам, пополняя кассы пацанских группировок и карманы их взрослых бизнесменов кураторов. Платили иногда равнодушно, иногда с плохо скрываемым раздражением — но платили все, словно дань. Если у тебя есть деньги, чтобы купить и содержать машину — будь добр, плати.
Много или мало получалось? А вот, судите сами. Только эта стоянка вмещала до ста автомобилей — а таких стоянок в городе было полно. Пусть она заполнена будет только наполовину — итого пятьдесят автомобилей. С каждого пусть по двадцать рублей — в итоге тысяча. Наличными, безо всяких налогов. Пацанам за ночь четыреста — остается шестьсот рублей. Каждый день. С одной стоянки. Только у Земляка их было десять — значит шесть тысяч минимум (это если не считать иномарочные «полтинники» и считать, что каждая стоянка заполнена лишь наполовину, на самом деле места иногда даже не хватало). В день. Шесть тысяч на тридцать — сто восемьдесят тысяч рублей чистыми, наликом, безо всяких налогов и ведения разной бухгалтерии. Примерно половину приходилось отстегивать ментам и чиновникам, чтобы смотрели в другую сторону и не мешали вести бизнес. Вот и итог — каждый такой вот куратор пацанской группировки получал в месяц от девяноста тысяч рублей чистого дохода. Нормально?
А ведь были и другие забавы, совсем с другими прибылями. Например — устроить гладиаторские бои для местных пацанов, снять это на видео и продать. Московские за одну такую видеокассету платили несколько десятков тысяч рублей, сразу и без базаров. Билеты на такие представления в узком кругу шли нарасхват, приезжали специально из Москвы, арендовали школьные спортзалы… И делов то — пацаны всегда под рукой, пообещать призовой фонд кусков десять и дело в шляпе.
Или — снять ту же драку, но на улице. Идет человек — вдруг налетает стая озверевших пацанов лет тринадцати-пятнадцати и начинает его метелить. Грамотно так метелить, с выдумкой и фантазией, чтобы человек инвалидом на всю жизнь остался. А кто-то стоит с камерой и снимает. Такие вот кассеты с записями реальных уличных нападений и избиений стоили еще дороже и пользовались спросом, как в Москве, так и на западе.
Были и другие забавы, которыми занимались далеко не все. Земляк, например этим заниматься категорически не хотел, он и гладиаторские бои со своими пацанами устраивал без энтузиазма, не то что другие. Но кураторы попадались всякие.
Забавы были разные. В городе существовало несколько квартир, переделанные под подпольные порностудии. Квартиры снимали на месяц, максимум два и поработав, переезжали в другое место. На всякий случай, в милиции все-таки находились люди, которые реально это дело преследовали. Да и бандитам подобные вещи на своей территории были «не по ноздре». Родители, опять таки. Поэтому, приходилось предпринимать меры предосторожности.
Фильмы снимались всякие. Самые простые обычные — мальчик с девочкой. Их покупатели любители «клубнички с несовершеннолетними» — в Москве диски с таким видео можно найти на любом базаре, даже особо не напрягаясь. И в Интернете — на западных сайтах для педофилов восемьдесят процентов видеоконтента — made in Russia. В США за съемку такого порно можно было огрести«от двадцати до пожизненного», заниматься этим в таких условиях никто не хотел. В России — максимум пара лет, да и то если ментам не отстегнешь. Тут работать можно было. За оригинальный контент на пару часов видео заказчики платили от трех до десяти тысяч долларов в зависимости от темы и художественного оформления картины.
Были и посложнее. Девочка с дедушкой или мальчик с тетенькой. Эти шли подороже, к верхней границе. От восьми до десяти тысяч долларов.
Еще сложнее — взрослый мужчина с мальчиком. Тут цены начинались минимум от десятки.
Гарик подождал, пока бобер выползет из машины, и только потом подошел ближе. Сыто чавкнула на уплотнителях водительская дверь…
— Полтинник…
— Что?
Гарик стоял в метре от незнакомца, этого водилу он здесь ни разу не видел. Да и машина — новенькая черная Лада, восьмерка — для этого района, нищего и безработного даже такая машина была редкостью. Не редкостью эти машины были для сытых и благополучных городов — но здесь, в безработном и спивающемся районе (раньше все работали на авиазаводе, сейчас он стоял уже который год) их было мало…
Это происходило каждый день. Приезжали люди, ставили машины на ночь, Гарик подходил к ним и привычно объявлял таксу — двадцатник, тридцатник, иногда и полтинник. Лучше так, чем утром проснуться и обнаружить на машине нацарапанное гвоздем на капоте ругательство. Или обнаружить, что все четыре колеса за ночь кто-то проткнул. А такое случается, если машину оставить на ночь без присмотра, даже двадцатилетней давности «шоху».
Поэтому люди платили. Платили ночным сторожам, пополняя кассы пацанских группировок и карманы их взрослых бизнесменов кураторов. Платили иногда равнодушно, иногда с плохо скрываемым раздражением — но платили все, словно дань. Если у тебя есть деньги, чтобы купить и содержать машину — будь добр, плати.
Много или мало получалось? А вот, судите сами. Только эта стоянка вмещала до ста автомобилей — а таких стоянок в городе было полно. Пусть она заполнена будет только наполовину — итого пятьдесят автомобилей. С каждого пусть по двадцать рублей — в итоге тысяча. Наличными, безо всяких налогов. Пацанам за ночь четыреста — остается шестьсот рублей. Каждый день. С одной стоянки. Только у Земляка их было десять — значит шесть тысяч минимум (это если не считать иномарочные «полтинники» и считать, что каждая стоянка заполнена лишь наполовину, на самом деле места иногда даже не хватало). В день. Шесть тысяч на тридцать — сто восемьдесят тысяч рублей чистыми, наликом, безо всяких налогов и ведения разной бухгалтерии. Примерно половину приходилось отстегивать ментам и чиновникам, чтобы смотрели в другую сторону и не мешали вести бизнес. Вот и итог — каждый такой вот куратор пацанской группировки получал в месяц от девяноста тысяч рублей чистого дохода. Нормально?
А ведь были и другие забавы, совсем с другими прибылями. Например — устроить гладиаторские бои для местных пацанов, снять это на видео и продать. Московские за одну такую видеокассету платили несколько десятков тысяч рублей, сразу и без базаров. Билеты на такие представления в узком кругу шли нарасхват, приезжали специально из Москвы, арендовали школьные спортзалы… И делов то — пацаны всегда под рукой, пообещать призовой фонд кусков десять и дело в шляпе.
Или — снять ту же драку, но на улице. Идет человек — вдруг налетает стая озверевших пацанов лет тринадцати-пятнадцати и начинает его метелить. Грамотно так метелить, с выдумкой и фантазией, чтобы человек инвалидом на всю жизнь остался. А кто-то стоит с камерой и снимает. Такие вот кассеты с записями реальных уличных нападений и избиений стоили еще дороже и пользовались спросом, как в Москве, так и на западе.
Были и другие забавы, которыми занимались далеко не все. Земляк, например этим заниматься категорически не хотел, он и гладиаторские бои со своими пацанами устраивал без энтузиазма, не то что другие. Но кураторы попадались всякие.
Забавы были разные. В городе существовало несколько квартир, переделанные под подпольные порностудии. Квартиры снимали на месяц, максимум два и поработав, переезжали в другое место. На всякий случай, в милиции все-таки находились люди, которые реально это дело преследовали. Да и бандитам подобные вещи на своей территории были «не по ноздре». Родители, опять таки. Поэтому, приходилось предпринимать меры предосторожности.
Фильмы снимались всякие. Самые простые обычные — мальчик с девочкой. Их покупатели любители «клубнички с несовершеннолетними» — в Москве диски с таким видео можно найти на любом базаре, даже особо не напрягаясь. И в Интернете — на западных сайтах для педофилов восемьдесят процентов видеоконтента — made in Russia. В США за съемку такого порно можно было огрести«от двадцати до пожизненного», заниматься этим в таких условиях никто не хотел. В России — максимум пара лет, да и то если ментам не отстегнешь. Тут работать можно было. За оригинальный контент на пару часов видео заказчики платили от трех до десяти тысяч долларов в зависимости от темы и художественного оформления картины.
Были и посложнее. Девочка с дедушкой или мальчик с тетенькой. Эти шли подороже, к верхней границе. От восьми до десяти тысяч долларов.
Еще сложнее — взрослый мужчина с мальчиком. Тут цены начинались минимум от десятки.
Страница 2 из 18
