Дом на Улице Торгашей

Какие у нас потери, убитых много?

— Сейчас сам все увидишь.

Поддерживая парня с простреленными руками, из фургона первой группы вышли двое раненых милиционеров. Еще один помог выйти омоновцу, почему-то скакавшему на правой ноге.

— В ягодицу, — улыбнувшись, объяснил Гаворухин.

— А убитые? Нет?

Опустив лицо, Гаворухин отвернулся. Из фургона, вслед за ранеными, показался милиционер второй группы. Вместе с напарником он выносил труп.

— Трое. Двоих в голову, одного в шею.

— А тот парень, с кровью в ушах, где он?

— Всех контуженных я оставил. Они перегораживают улицы. Людей мало, а район нужно оцепить большой. Как ты сам?

— Да вот, — Фатеев пожал плечами. — Боюсь, руки сломал. Ладони не двигаются.

— Езжай с ними, раз стрелять не можешь.

— Так стрелять же все равно нельзя. Когда вы его берете?

— Прямо сейчас. Из гранатомета жахнем.

— Подъедете на машине?

— Да. Хочешь повести?

— Хочу посмотреть на этого ублюдка. Если повезет, хорошенько ему приложу.

— Садись. — Гаворухин кивнул в сторону фургона. — Будешь свидетелем. Королько, начинаем.

Капитан подождал, пока омоновцы вынесут последнее тело, и вслед за Фатеевым залез в машину. Через секунду появился командир второй группы с гранатометом в руках, и водитель направил машину в сторону перекрестка.

— Приготовься. — Гаворухин приоткрыл дверь и, высунувшись наружу, посмотрел на Дом. Стрелок на шестом этаже стоял в глубине комнаты, из окна выглядывал лишь кончик ствола. Внезапно ствол опустился, и на крышу фургона обрушился град пуль. — Еще рано, подожди.

Машину поставили прямо перед зданием, так, чтобы можно было выстрелить, не покидая пуленепробиваемого корпуса. Командир второй группы приготовил гранатомет, капитан взял автомат для заградительного огня, но преступник, похоже, стрелял в фургон только для видимости.

— Давай! — Ствол автомата в окне снова поднялся, и Гаворухин, уступая место, отошел от двери.

Задержав дыхание, командир второй группы выстрелил.

Не долетев до шестого этажа, граната ударилась об стену и упала вниз, разорвавшись на земле.

Кончик ствола, торчавший из окна на шестом этаже, исчез.

— Трудно стрелять из машины. Сейчас попробую еще раз.

— Подожди. — Гаворухин достал рацию и вызвал автоматчика на чердаке дома напротив. — Маслов, где он сейчас?

— Там же. Чуть отошел назад и нагнулся. С чем-то возится.

— Хорошо. Королько, стреляй.

Тот перезарядил гранатомет и, тщательно прицелившись, нажал на спуск.

На этот раз граната залетела в соседнее окно. Оттуда тотчас повалил дым.

— Если это та же комната, дело сделано.

— А если соседняя? — Гаворухин покачал головой. — Давай еще раз.

— Хорошо… Где граната?

Фатеев, сидевший ближе всех к ящику с боеприпасами, неловко попытался открыть его, но не смог.

— Давай уж я. — Капитан перешел к концу фургона и наклонился за гранатами. — Сколько? Две?

Командир второй группы промолчал.

— Королько, сколько? Двух хватит? — Гаворухин повернулся лицом к двери. Командир второй группы, не шевелясь, смотрел на Дом.

— Маслов, — Капитан поднес рацию к голове и, так и не взяв гранаты, направился обратно к дверям. — Что там происходит?

— Товарищ капитан, у него…

— Что? Противогаз?

Отодвинув командира второй группы, Гаворухин выглянул наружу.

В окне на шестом этаже Дома в полный рост стоял взрослый мужчина в фильтрующей маске на лице. В правой руке он держал автомат. Левая сжимала волосы мальчика, к голове которого был приставлен ствол.

— Если кто-нибудь хоть пошевелится, я малому голову разнесу. — В подтверждение своих слов мужчина в окне приподнял мальчика, и тот, скривившись от боли, закричал.

— Откуда там ребенок?! — Не пытаясь сдерживать свое недовольство, полковник Савченко кричал в трубку на другом конце линии.

— Возможно, он зашел в здание рано утром. — Это было единственным объяснением, которое пришло в голову Гаворухину.

— Сколько ему лет?

— Двенадцать… пятнадцать.

— … Преступник что-нибудь требовал? Он выдвигал условия?

— Нет.

— Приготовьтесь, если понадобится, вести переговоры. Сейчас главное — ребенок. Сколько ваших людей убил этот парень, вы уже выяснили?

— Троих. Еще один остался без рук.

— Тогда ему все равно светит расстрел. Как только появится возможность — стреляйте на поражение. Но помните: с мальчиком ничего не должно случиться.

— Есть. — Капитан положил трубку. — Ублюдка можно убить, если мальчик будет вне опасности.

— Твою мать! — Фатеев выглянул в щель между дверью и корпусом и тотчас закрыл дверь, так как преступник снова открыл по фургону огонь.