— Один бог знает, что там на самом деле происходит... Из интервью с прохожим по поводу последних событий в городе...
Добавить в моё избранное
61 мин, 22 сек 19864
Капитан подобрал громкоговоритель и, повернувшись спиной к стрелявшему, закричал:
— Все жители крайнего дома! Не подходите к окнам! Не вставайте в полный рост! Немедленно ложитесь на пол и выползайте из комнат, где есть окна на эту сторону!
Подбежавший сзади командир группы потряс Гаворухина за плечо.
— Все здесь, раненые в машине.
— Хорошо. Пятеро остаются. Окружить дом со всех сторон, с этой — двое. Близко не подходить, стоять в укрытиях. Остальные — оцепить улицы и перегородить дороги. Фургон отогнать вниз квартала, найти скорую и Фатеева.
В этот момент стрельба из Дома прекратилась. На землю перед подъездом снова упала граната.
— ЛОЖИСЬ, — закричал оглохнувший омоновец и спрятался за фургон.
Все, стоявшие за машиной, присели, закрыв уши.
Грянул взрыв. Осколки снова ударили по стальному корпусу фургона, на этот раз никого не задев.
В наступившей через секунду тишине завыла еще одна сирена. Сирена приближающейся второй группы.
— Все в фургон. Едем, быстро!
На задней скорости машина с омоновцами рванула от Дома.
Убитых было трое. Два милиционеров погибли от осколков, поразивших голову, когда они приподнялись, чтобы стрелять, еще одному, прыгнувшему на землю в числе первых, автоматная очередь сверху попала в шею, между каской и бронежилетом. Лежавшему рядом с ним прошило обе руки, и омоновец, потеряв много крови, теперь сидел с поднятыми вверх предплечьями. Раненые товарищи поддерживали его, сидящий справа форменным ремнем перетягивал мышцы над локтями, чтобы ограничить поступление крови к ранам.
Трое милиционеров получили легкие ранения в руки, когда прикрывали ими головы, еще одному пуля, отрикошетившая от каски, попала в ягодицу.
Оглушены были практически все. Стальные каски, защитившие головы от осколков, сработали как отражатели, направив ударную волну на черепную коробку и уши. У многих из носа и ушей пошла кровь, перепачкав лицо и шею, кому-то, возможно, разорвало барабанные перепонки.
«Трое убитых, пятеро раненых, двое не слышат — остаются десять, — подсчитал в уме Гаворухин. — Пятеро держат дом, и для оцепления остаются пятеро. Плюс человек двадцать будет во второй группе. Должно хватить.»
Во второй группе было двадцать четыре человека — максимальное количество, которое вмещал фургон ОМОНа. Но практически милиционеров в нем ехало уже только девятнадцать.
— Где он сейчас? — Командир второй группы один за другим расчехлил четыре гранатомета.
— На этой стороне, шестой этаж, второе окно справа. — Гаворухин положил трубку специальной связи, вызвав еще две «скорых». — Почему их аж четыре?
— Чтобы можно было одновременно обстреливать все четыре стороны здания, если мы не будем точно знать, где он.
— Понятно. Возьмем только один, можешь не расчехлять.
Капитан вышел из машины и осмотрелся. Фургон стоял в глубине квартала, спрятавшись за домом, окна которого сейчас обстреливались. Повсюду сновали перепуганные продавцы, отгоняемые парой омоновцев. Остальные милиционеры контролировали перекресток и, обойдя Дом сзади, уводили людей с улиц, очистив автостоянку и ближайшие магазины. Один автоматчик сидел на чердаке этого самого дома, ожидая из динамика рации команды «огонь». Команды, которая одна могла закончить этот ад за какую-то секунду. Команды, которую капитан Гаворухин не мог отдать из-за прямого приказа полковника.
— Едем? — Из своего фургона высунулся командир второй группы.
— Не хочу подставлять под пули новую машину. Моя уже обстреляна — поедем на ней. Сейчас заберут раненых и убитых, тогда и двинемся. Ты, кстати, умеешь им пользоваться, гранатометом?
— Конечно, сейчас это обязательно. В прошлом году ведь ввели. Числится как средство для борьбы с организованной преступностью. Тут и боевые гранаты есть. По две на группу.
— В каждой машине? Я не знал. — Гаворухин криво усмехнулся. — А нам точно нужно взять его живым?
— Точно. Я слышал, что сюда специально вызвали следователя. Опять будут обыскивать здание. Месяц назад уже обыскивали, ничего не нашли.
— Плохо искали.
Просигналив, чтобы прохожие уступили дорогу, из глубины квартала выехала машина скорой помощи. Справа от водителя сидел старший лейтенант Фатеев.
— Быстро они.
— Эта машина тут уже давно. Видно, уезжала, когда началась стрельба.
— А кто это рядом с водителем, кто-то ваш?
— Фатеев. Боюсь, тоже раненый. — Капитан подошел к фургону первой группы и заглянул внутрь. — Ребята, приготовьтесь, раненые сейчас пересаживаются. — Обернувшись, он подозвал двух свободных омоновцев. — Перенесите тела во вторую машину. Приедут следующие скорые — отдадите. И не забудьте пакет в углу. Предупредите врачей, чтоб не открывали.
Скорая подъехала ближе, и из кабины вышел Фатеев.
— Я их догнал.
— Все жители крайнего дома! Не подходите к окнам! Не вставайте в полный рост! Немедленно ложитесь на пол и выползайте из комнат, где есть окна на эту сторону!
Подбежавший сзади командир группы потряс Гаворухина за плечо.
— Все здесь, раненые в машине.
— Хорошо. Пятеро остаются. Окружить дом со всех сторон, с этой — двое. Близко не подходить, стоять в укрытиях. Остальные — оцепить улицы и перегородить дороги. Фургон отогнать вниз квартала, найти скорую и Фатеева.
В этот момент стрельба из Дома прекратилась. На землю перед подъездом снова упала граната.
— ЛОЖИСЬ, — закричал оглохнувший омоновец и спрятался за фургон.
Все, стоявшие за машиной, присели, закрыв уши.
Грянул взрыв. Осколки снова ударили по стальному корпусу фургона, на этот раз никого не задев.
В наступившей через секунду тишине завыла еще одна сирена. Сирена приближающейся второй группы.
— Все в фургон. Едем, быстро!
На задней скорости машина с омоновцами рванула от Дома.
Убитых было трое. Два милиционеров погибли от осколков, поразивших голову, когда они приподнялись, чтобы стрелять, еще одному, прыгнувшему на землю в числе первых, автоматная очередь сверху попала в шею, между каской и бронежилетом. Лежавшему рядом с ним прошило обе руки, и омоновец, потеряв много крови, теперь сидел с поднятыми вверх предплечьями. Раненые товарищи поддерживали его, сидящий справа форменным ремнем перетягивал мышцы над локтями, чтобы ограничить поступление крови к ранам.
Трое милиционеров получили легкие ранения в руки, когда прикрывали ими головы, еще одному пуля, отрикошетившая от каски, попала в ягодицу.
Оглушены были практически все. Стальные каски, защитившие головы от осколков, сработали как отражатели, направив ударную волну на черепную коробку и уши. У многих из носа и ушей пошла кровь, перепачкав лицо и шею, кому-то, возможно, разорвало барабанные перепонки.
«Трое убитых, пятеро раненых, двое не слышат — остаются десять, — подсчитал в уме Гаворухин. — Пятеро держат дом, и для оцепления остаются пятеро. Плюс человек двадцать будет во второй группе. Должно хватить.»
Во второй группе было двадцать четыре человека — максимальное количество, которое вмещал фургон ОМОНа. Но практически милиционеров в нем ехало уже только девятнадцать.
— Где он сейчас? — Командир второй группы один за другим расчехлил четыре гранатомета.
— На этой стороне, шестой этаж, второе окно справа. — Гаворухин положил трубку специальной связи, вызвав еще две «скорых». — Почему их аж четыре?
— Чтобы можно было одновременно обстреливать все четыре стороны здания, если мы не будем точно знать, где он.
— Понятно. Возьмем только один, можешь не расчехлять.
Капитан вышел из машины и осмотрелся. Фургон стоял в глубине квартала, спрятавшись за домом, окна которого сейчас обстреливались. Повсюду сновали перепуганные продавцы, отгоняемые парой омоновцев. Остальные милиционеры контролировали перекресток и, обойдя Дом сзади, уводили людей с улиц, очистив автостоянку и ближайшие магазины. Один автоматчик сидел на чердаке этого самого дома, ожидая из динамика рации команды «огонь». Команды, которая одна могла закончить этот ад за какую-то секунду. Команды, которую капитан Гаворухин не мог отдать из-за прямого приказа полковника.
— Едем? — Из своего фургона высунулся командир второй группы.
— Не хочу подставлять под пули новую машину. Моя уже обстреляна — поедем на ней. Сейчас заберут раненых и убитых, тогда и двинемся. Ты, кстати, умеешь им пользоваться, гранатометом?
— Конечно, сейчас это обязательно. В прошлом году ведь ввели. Числится как средство для борьбы с организованной преступностью. Тут и боевые гранаты есть. По две на группу.
— В каждой машине? Я не знал. — Гаворухин криво усмехнулся. — А нам точно нужно взять его живым?
— Точно. Я слышал, что сюда специально вызвали следователя. Опять будут обыскивать здание. Месяц назад уже обыскивали, ничего не нашли.
— Плохо искали.
Просигналив, чтобы прохожие уступили дорогу, из глубины квартала выехала машина скорой помощи. Справа от водителя сидел старший лейтенант Фатеев.
— Быстро они.
— Эта машина тут уже давно. Видно, уезжала, когда началась стрельба.
— А кто это рядом с водителем, кто-то ваш?
— Фатеев. Боюсь, тоже раненый. — Капитан подошел к фургону первой группы и заглянул внутрь. — Ребята, приготовьтесь, раненые сейчас пересаживаются. — Обернувшись, он подозвал двух свободных омоновцев. — Перенесите тела во вторую машину. Приедут следующие скорые — отдадите. И не забудьте пакет в углу. Предупредите врачей, чтоб не открывали.
Скорая подъехала ближе, и из кабины вышел Фатеев.
— Я их догнал.
Страница 13 из 18
