Груз N…

Потом я достал скальпель и вспорол живот одному охраннику, достал его кишки и вырезал их, затем положил их под рубашку, а после снял респиратор и измазал лицо кровью. Когда я надевал респиратор, послышался топот ног, я взял гранату, выдернул чеку и кинул как можно дальше. Покопавшись в карманах охранников лифта, я нащупал дымовые шашки, и начал создавать дымовую завесу. Тут лифт пошел вниз. Меня почти обложили со всех сторон, и я решился. Ножом солдата я открыл двери в шахту лифта, а затем прыгнул и зацепился за трос. Поднявшись на руках до первого этажа, я увидал поднимающийся лифт. Если он поднимется на поверхность, то от меня останется лишь бесформенный кусок мяса. Я попытался лезть быстрее, но силы были на исходе. Тогда я расслабился и дал лифту догнать меня. Как можно быстрее я вскрыл люк и кинул оставшиеся дымовые шашки, а затем гранату. Пули начали вылетать у меня из-под ног, но через несколько секунд все было кончено, лифт сильно тряхнуло, но трос не лопнул. Я запрыгнул внутрь лифта и лег, притворившись раненым.

Двери лифта открылись, и из него повалил черный дым, на который солдаты ответили очередью.

— Я свой! Прекратите стрелять! — закричал я.

Стрельба прекратилась, и я медленно выполз. На меня смотрело штук десять стволов, готовых в любой момент изрыгнуть смертоносный град свинца.

— Ну что смотрите?! Помогите же мне!

Один солдат подошел ко мне и начал щупать мою грудь, а я сделал вид, что мне очень больно.

— Отнесите его госпиталь! Солдат, а где этот псих?

— Он на третьем этаже. Окопался, сволочь! Когда мы решили зайти ему с тыла, он кинул гранату, только я чудом уцелел, и успел нажать на кнопку лифта.

Подоспели два солдата с носилками.

— Вы двое сторожите, а мы спускаемся!

Если я был прав, то в дыму эти две группы солдат перестреляли друг друга. Меня понесли на носилках в госпиталь. В голове у меня все смешалось из-за этих ужасов. Прибыв в госпиталь, ко мне тут же подбежал врач и снял бронежилет. Меня положили на операционный стол, когда доктор наклонился надо мной, я приставил скальпель к его горлу.

— Попробуешь пикнуть, тут же отправишься на тот свет! — прошептал я. — А теперь отошли охрану.

— Пожалуйста, освободите помещение, мне предстоит сложная операция, — сказал доктор, не смея пошевелиться.

— Так то лучше, а то мне жаль было бы убивать вас, — сказал я и сел. Тут еще есть вертолет?

— Да.

— А пилот?

— Да, — заикаясь, ответил доктор. — Он где-то неподалеку.

Я слез со стола, взял пистолет и наставил его на врача. Потом я взял несколько гранат.

— Доктор, отвернитесь, вам этого лучше не видеть.

— Вы меня убье…

Но я уже оглушил его рукояткой пистолета. Я осмотрел пистолет. Он был хорош, для моей цели в самый раз, такой не только пробьет дверь, но и вышибет мозги тому, кто находится за ней. Я бесшумно подошел к двери и прислушался. Один охранник стоял за дверью, а другой сбоку.

— Ну ладно, — подумал я. — Стоит рискнуть.

Я прицелился и выстрелил через дверь. Судя по звуку, пуля пришлась в голову. Я тут же сменил позицию и встал за стеной.

— Он в госпитале! Один охранник убит! Жду ваших приказов… Хорошо.

Затем дверь открылась, охранник попытался пробежать опасный путь и спрятаться за операционным столом, но моя пуля была быстрее, он сделал несколько шагов и упал замертво.

Теперь мое местонахождение стало известно всем, или почти всем. Я выбежал в коридор, меня заметили солдаты. Оставалось только одно, что я и сделал… Я прыгнул в окно. К счастью операционная находилась на втором этаже, но мне не повезло, осколки стекла окончательно изрезали мне лицо, и я подвернул ногу. Зато я избежал пули предназначенной для меня, малая цена за спасение жизни. Я еле поднялся на ноги. Нога болела как никогда, и я заковылял к вертолетной площадке, держа пистолет наготове. Караульный попытался остановить меня, но остановил лишь пулю. Собой. Пилот вертолета, увидав меня издалека, струсил и попытался взлететь, но моя пуля, попавшая ему в ногу, отговорила его от этой идеи.

— Попытаешься взлететь — и ТЫ МЕРТВ! — прокричал я.

Разум взял верх, и вертолет остался на месте. Я попытался бежать, но чуть не упал. Тогда я почувствовал острое жжение в плече, а затем тепло, разливающееся по моему телу. И только тогда я понял. В меня ПОПАЛИ! Это было мое первое огнестрельное ранение в жизни, после выстрела того офицера, конечно. Я поднажал и еле успел свалиться в кабину вертолета, как очередь просвистела над моим ухом.

— Взлетай! — прокричал я, и наставил на него пистолет.

— Хорошо, только не стреляйте!

— Что же ты медлишь?!

— Вертолет не заводится.

— Пусть он лучше заведется, а не то на тот свет со мной пойдешь и ты!

Но вскоре вертолет завелся, и мы взлетели.