Автобус прибыл в пять пятнадцать. Вовчик зевал и спускался по лестнице, спотыкаясь. Людочка решительно подталкивала его, поддерживая сзади за клапан рюкзака. Вася, младший брат Людочки, плёлся последним и тоже отчаянно зевал.
Добавить в моё избранное
59 мин, 39 сек 1059
— Вы убили их всех!
— Не я, но растеньица. Они уж сами решили, кого щадить. А кого использовать. Да и как иначе вычленить чистое зло? — вздохнул поганка. — Лишь во время смерти душа отдаёт накопленное. А наши бедные белочки, как губки, подбирают, впитывают испущенный грех. Кутх приносит их мне, а я после определённого обряда насыщаю силы растений толикой зла. Ну, а теперь это будет твоей обязанностью.
— Не будет. Я сбегу.
— Куда ж ты сбежишь? — крохотное личико смотрителя озарилось мягкой, добросердечной улыбкой того рода, что обычно адресуются младенцам либо идиотам. — Никуда не сбежишь, покуда не найдёшь смену. Да и как жить будешь с этим-то?
Он ухватил птичьей лапкой Васю за руку и подвёл его к ростовому зеркалу, висевшему напротив островка зимнего сада. Мальчик, заглянув в отражение, отшатнулся. Макушку его венчали исполинские хитро изогнутые рога, придавая хозяину страшный, но мистически-прекрасный вид. «Лесной король», — мелькнула мысль у мальчика.
— Неужели ты хочешь стать посмешищем там, в миру, — печально спросил смотритель. — Неужели выдержишь ежеминутные взоры зевак и праздное любопытство грязных репортёришек? Жить под постоянным прицелом тысячи глаз очень и очень непросто. К чему тебе это? Не лучше ли исполнить свой долг здесь и удалиться, передав их новому владельцу беличьего замка?
— Я спилю их!
— Корона твоя крепче стали, крепче алмаза, ибо то не корона, но антенна разума всей зелёной Земли. В ней сила амазонских джунглей и сибирской тайги — ничего у тебя, маленький мой господарик, не выйдет. Но ты не грусти. Ты со временем, а времени у тебя будет очень много, обнаружишь множество интересных свойств сей антенны. Например, благодаря ей сможешь видеть любое место на Земле, где поблизости есть хотя бы одна былинка. Глаза той былинки будут твоими глазами. А ещё ты начнёшь слышать мысли, что роятся в ветреной голове флоры. Превесьма, господарик, любопытные сентенции порой улавливаются. Избавиться от антенны можно, разве что передав по эстафете, как сейчас это сделаю я.
Человек-поганка медленно, с видимым наслаждением стянул с себя шляпу и водрузил на голову Васе. На плешивом темени смотрителя открылись подсохшие курчавые рожки, схожие с бараньими, только подкрученные не вниз, а вверх. Он с силой дёрнул за складки на лбу и стянул с черепа верхний слой кожи вместе с рогами, оставив кровавую поверхность.
— Заживёт, — сказал он. — Может, даже волосы вырастут… Куда же мы пристроим их? Пожалуй, над камином — самое то. Как ты думаешь?
— Ничего, — согласился Вася, до которого вдруг дошло, что на ближайшие годы он будет избавлен от ненавистной математички и вечной ругани дома, а также от гадины Тёмыча, и что он сможет заглянуть в африканскую саванну или в другой уголок планеты, например, в Пупырино.
— А за Людочку ты, господарик мой любезный, не переживай. Она, поди, уже дома.
— Она жива! — очи мальчика вспыхнули радостью.
— Они все живы… Почти живы. Они вернутся, но вернутся без своего характера и, вообще, безо всего, ибо душой они будут мертвы. Окружающим они покажутся вялыми и сонными, но оглядись кругом — почти все живут словно во сне, не осознавая, кто они и зачем прибыли в этот мир. Они станут смотреть телевизор и кушать сосиски, ездить в Крым или Турцию на отдых и купят машину. Только водить будут осторожно-осторожно. И станут радоваться тому, что добыли здесь, в беличьем замке.
— А что они тут добыли? — с любопытством спросил успокоившийся мальчик.
— А кто что. Пенсионеры — деньги для поправки пенсии. Софи — секс, Вовчик уйдет к ней от твоей сестры, не женится, но мужскую работу станет исполнять исправно, так как Вовчику ничего и не надо, лишь бы кто-то думал за него… Да не красней, не красней, любезный мой. Сие — жизнь… Важный чиновник — власть. Президентом, конечно, не станет, тут силы нужны и энергия, но до крепкого зама дорастёт. Людочка — любовь. Твоя любовь в первую очередь. Эта любовь смягчит ей сердце и повернёт лицом к Владимиру. Ну а тот даже не вспомнит, что девушка некогда огрела его палкой по голове.
— А Владимир?
— Батюшки светы! — переполошился смотритель. — Про него-то забыли! Ах, я шляпа!
Он метнулся к креслу, извлёк из-за спинки свёрток, который Людочка сунула брату перед смертью. Развернул, полюбовался на три грязных лоскута ткани неясного болотного цвета.
— Тряпки какие-то, — с удивлением проговорил Вася.
— То не тряпки, но редчайшие погоны погибшего здесь Перфильевского полка. За неимением матерьяла в своё время они пошились из платья государыни императрицы. Редчайшая вещь, редчайшая…
— Дорого стоит?
— Дорого. Но Владимир их не продаст, он истинный коллекционер и крайне тщеславен… Кутх! Снеси-ка добро герою!
Тотчас огромная птица с лакированным клювом подхватила свёрток. Взмахнув крепкими крылами, она скрылась из виду, исчезнув в окне под потолком.
— Не я, но растеньица. Они уж сами решили, кого щадить. А кого использовать. Да и как иначе вычленить чистое зло? — вздохнул поганка. — Лишь во время смерти душа отдаёт накопленное. А наши бедные белочки, как губки, подбирают, впитывают испущенный грех. Кутх приносит их мне, а я после определённого обряда насыщаю силы растений толикой зла. Ну, а теперь это будет твоей обязанностью.
— Не будет. Я сбегу.
— Куда ж ты сбежишь? — крохотное личико смотрителя озарилось мягкой, добросердечной улыбкой того рода, что обычно адресуются младенцам либо идиотам. — Никуда не сбежишь, покуда не найдёшь смену. Да и как жить будешь с этим-то?
Он ухватил птичьей лапкой Васю за руку и подвёл его к ростовому зеркалу, висевшему напротив островка зимнего сада. Мальчик, заглянув в отражение, отшатнулся. Макушку его венчали исполинские хитро изогнутые рога, придавая хозяину страшный, но мистически-прекрасный вид. «Лесной король», — мелькнула мысль у мальчика.
— Неужели ты хочешь стать посмешищем там, в миру, — печально спросил смотритель. — Неужели выдержишь ежеминутные взоры зевак и праздное любопытство грязных репортёришек? Жить под постоянным прицелом тысячи глаз очень и очень непросто. К чему тебе это? Не лучше ли исполнить свой долг здесь и удалиться, передав их новому владельцу беличьего замка?
— Я спилю их!
— Корона твоя крепче стали, крепче алмаза, ибо то не корона, но антенна разума всей зелёной Земли. В ней сила амазонских джунглей и сибирской тайги — ничего у тебя, маленький мой господарик, не выйдет. Но ты не грусти. Ты со временем, а времени у тебя будет очень много, обнаружишь множество интересных свойств сей антенны. Например, благодаря ей сможешь видеть любое место на Земле, где поблизости есть хотя бы одна былинка. Глаза той былинки будут твоими глазами. А ещё ты начнёшь слышать мысли, что роятся в ветреной голове флоры. Превесьма, господарик, любопытные сентенции порой улавливаются. Избавиться от антенны можно, разве что передав по эстафете, как сейчас это сделаю я.
Человек-поганка медленно, с видимым наслаждением стянул с себя шляпу и водрузил на голову Васе. На плешивом темени смотрителя открылись подсохшие курчавые рожки, схожие с бараньими, только подкрученные не вниз, а вверх. Он с силой дёрнул за складки на лбу и стянул с черепа верхний слой кожи вместе с рогами, оставив кровавую поверхность.
— Заживёт, — сказал он. — Может, даже волосы вырастут… Куда же мы пристроим их? Пожалуй, над камином — самое то. Как ты думаешь?
— Ничего, — согласился Вася, до которого вдруг дошло, что на ближайшие годы он будет избавлен от ненавистной математички и вечной ругани дома, а также от гадины Тёмыча, и что он сможет заглянуть в африканскую саванну или в другой уголок планеты, например, в Пупырино.
— А за Людочку ты, господарик мой любезный, не переживай. Она, поди, уже дома.
— Она жива! — очи мальчика вспыхнули радостью.
— Они все живы… Почти живы. Они вернутся, но вернутся без своего характера и, вообще, безо всего, ибо душой они будут мертвы. Окружающим они покажутся вялыми и сонными, но оглядись кругом — почти все живут словно во сне, не осознавая, кто они и зачем прибыли в этот мир. Они станут смотреть телевизор и кушать сосиски, ездить в Крым или Турцию на отдых и купят машину. Только водить будут осторожно-осторожно. И станут радоваться тому, что добыли здесь, в беличьем замке.
— А что они тут добыли? — с любопытством спросил успокоившийся мальчик.
— А кто что. Пенсионеры — деньги для поправки пенсии. Софи — секс, Вовчик уйдет к ней от твоей сестры, не женится, но мужскую работу станет исполнять исправно, так как Вовчику ничего и не надо, лишь бы кто-то думал за него… Да не красней, не красней, любезный мой. Сие — жизнь… Важный чиновник — власть. Президентом, конечно, не станет, тут силы нужны и энергия, но до крепкого зама дорастёт. Людочка — любовь. Твоя любовь в первую очередь. Эта любовь смягчит ей сердце и повернёт лицом к Владимиру. Ну а тот даже не вспомнит, что девушка некогда огрела его палкой по голове.
— А Владимир?
— Батюшки светы! — переполошился смотритель. — Про него-то забыли! Ах, я шляпа!
Он метнулся к креслу, извлёк из-за спинки свёрток, который Людочка сунула брату перед смертью. Развернул, полюбовался на три грязных лоскута ткани неясного болотного цвета.
— Тряпки какие-то, — с удивлением проговорил Вася.
— То не тряпки, но редчайшие погоны погибшего здесь Перфильевского полка. За неимением матерьяла в своё время они пошились из платья государыни императрицы. Редчайшая вещь, редчайшая…
— Дорого стоит?
— Дорого. Но Владимир их не продаст, он истинный коллекционер и крайне тщеславен… Кутх! Снеси-ка добро герою!
Тотчас огромная птица с лакированным клювом подхватила свёрток. Взмахнув крепкими крылами, она скрылась из виду, исчезнув в окне под потолком.
Страница 17 из 18
