Автобус прибыл в пять пятнадцать. Вовчик зевал и спускался по лестнице, спотыкаясь. Людочка решительно подталкивала его, поддерживая сзади за клапан рюкзака. Вася, младший брат Людочки, плёлся последним и тоже отчаянно зевал.
Добавить в моё избранное
59 мин, 39 сек 1027
— Да это она взяла, — Людочка мстительно ткнула пальцем в пенсионерку. — Я видела. Точно, она.
— Что вы себе позволяете! — взвилась та. — Что за гнусный оговор!
— А ведь точно, — сказала полная дамочка. — Вы к раздаче первой подбежали со своим супругом, и долго там ковырялись. Все, кто за вами подходил, быстро забирали свои порции.
— Вам, голуба, не о кексах думать надобно, — встал на защиту жены пожилой посетитель, — а о фигуре. Вон бока-то наели!
— Сама, поди, уже съела, а на других наговаривает, — прибавила старушка из-за плеча мужа. — Ишь, разнесло как!
Женщина в цветастом пончо с ненавистью взглянула на пенсионеров.
— Я не наела. У меня гормоны, — прошипела она. — Куда я попала? Форменный дурдом.
— Пф-ф-ф, — сказал важный господин и демонстративно встал из-за стола.
— Правда, дурдом? — спросила толстушка Вовчика, меняя тон на кокетливый. Она призывно глянула на него, приподняв тонкие бровки и приоткрыв ярко накрашенные губы.
— Ну…, — Вовчик, смутившись, покосился на Людочку — не заметила ли? Людочка, испепеляющая огненным взором пенсионерку, не заметила.
Лошади были поданы сразу по окончанию завтрака. Смирные некрупные лошадки тихо пощипывали травку на лужайке у центрального входа. Шесть саврасок, схожих меж собой, словно их отлили на одной фабрике скульптур по одной гипсовой форме, были под седлом, и одна впряжена в открытую коляску. После недолгих препирательств лошадей распределили по гостям. Сидеть в коляске выпало старикам и Васе.
— Я не хочу! — воспротивился Вася, но сестра с женихом насильно втиснули мальчика под бочок к пенсионеру, и кавалькада тронулась.
Дорожка, на которую ступила конная процессия, вела в гущу ельника, мрачный вид которого вынудил гостей замолчать. Густая киселистая тишина забиралась под рубаху и холодила лопатки. Пространство наполняли лишь мерное цоканье копыт и хруст давленных веток.
— Странно, — прошептал Вовчик, и шёпот его чуть ли не взорвал уши путиков, — лес, а комаров нету. И мух с пчёлами нету.
— Это потому что ели, — пояснил смотритель. — Ели — они жадные. Они звуки глотают. Сейчас выедем в дубраву, веселее будет.
Со скамьи коляски Вася засёк несколько белок. Они долго бежали рядом с пролёткой, словно выжидали подачки. Мальчик перегнулся, наклоняясь к земле, протянул одной белке руку, но тут же отдёрнул её. Ему показалось, что кто-то цепко обнял его за плечи. Он резко выпрямился и повернулся к пенсионерам. Те молча изучали какую-то бумажку. Мельком Вася приметил топографические знаки, такие, как на уроке географии, однако старик, заметив Васин интерес, тут же спрятал бумагу за пазухой. На Васю он зыркнул чрезвычайно сердито, но парнишку это даже обрадовало: после секундного страха, вызванного чьими-то липкими объятьями, злость старикана показалась уютной.
— Здесь мы остановимся, господарики, — спустя полчаса сказал человек в шляпе, спешиваясь. — Пятнадцать минут на осмотр окрестностей и разминку.
Он вывел отряд на обрывистый склон ручейка, резвой змейкой струящегося вдоль корней сосен и дубов. Противоположный бережок, как водится, был пологим, высокие остролистые травы застилали его, скрывая подступ к воде. Луг здесь звучал обычным шорохом трав, волнующихся под ветрком, перекличкой невидимых птах и журчаньем воды. Мальчик с удовольствием погладил по тёплой гладкой морде кобылку, тянувшую их коляску, скормил ей пучок травы и сухой пряник, неделю провалявшийся в кармане куртки. Затем уселся на выступающих отполированных корнях сосны, зачем-то ласково потерев их.
Толстушка, спешившись не без помощи Владимира, мгновенно прилипла к нему, публично признав посадку его в седле умелой и великолепной. Васе показалось, что дамочка слезла бы и сама, а помощь просила намеренно, чтобы была возможность облапать Владимира. Тот, благосклонно выслушавший льстивые речи, тем не менее, споро оторвался от женщины и, перемахнув через ручей, исчез в кустах за лугом,. Молчаливый господин, окатив дамочку презрением, а заодно и пенсионеров, и Людочку с Вовчиком, попросил не беспокоить его пустыми разговорами и позволить насладиться обещанной первозданной красотой. Он также исчез в кустах, также неожиданно ловко преодолев в прыжке ручеёк.
— И чё тут смотреть? — прогундел Вовчик. — Вот в Египте бы…
Людочка залепила его рот поцелуем, на что пенсионеры возмущённо раскудахтались, а толстуха принялась завистливо пожирать глазами ладную фигуру и льняные кудри Вовчика, горячо откликнувшегося на ласки подруги. Затем, махнув рукой, она побрела вверх по ручью. Вслед за ней отправились и старики. Смотритель, словно не замечая целующуюся парочку, о чём-то напряжённо размышлял, и Вася тоже по его примеру принялся размышлять.
Вот Вовчик. Нормальный парень, модно одетый, высокий, а всегда какой-то скукоженный. А как Люська его поцелует — сразу распрямляется.
— Что вы себе позволяете! — взвилась та. — Что за гнусный оговор!
— А ведь точно, — сказала полная дамочка. — Вы к раздаче первой подбежали со своим супругом, и долго там ковырялись. Все, кто за вами подходил, быстро забирали свои порции.
— Вам, голуба, не о кексах думать надобно, — встал на защиту жены пожилой посетитель, — а о фигуре. Вон бока-то наели!
— Сама, поди, уже съела, а на других наговаривает, — прибавила старушка из-за плеча мужа. — Ишь, разнесло как!
Женщина в цветастом пончо с ненавистью взглянула на пенсионеров.
— Я не наела. У меня гормоны, — прошипела она. — Куда я попала? Форменный дурдом.
— Пф-ф-ф, — сказал важный господин и демонстративно встал из-за стола.
— Правда, дурдом? — спросила толстушка Вовчика, меняя тон на кокетливый. Она призывно глянула на него, приподняв тонкие бровки и приоткрыв ярко накрашенные губы.
— Ну…, — Вовчик, смутившись, покосился на Людочку — не заметила ли? Людочка, испепеляющая огненным взором пенсионерку, не заметила.
Лошади были поданы сразу по окончанию завтрака. Смирные некрупные лошадки тихо пощипывали травку на лужайке у центрального входа. Шесть саврасок, схожих меж собой, словно их отлили на одной фабрике скульптур по одной гипсовой форме, были под седлом, и одна впряжена в открытую коляску. После недолгих препирательств лошадей распределили по гостям. Сидеть в коляске выпало старикам и Васе.
— Я не хочу! — воспротивился Вася, но сестра с женихом насильно втиснули мальчика под бочок к пенсионеру, и кавалькада тронулась.
Дорожка, на которую ступила конная процессия, вела в гущу ельника, мрачный вид которого вынудил гостей замолчать. Густая киселистая тишина забиралась под рубаху и холодила лопатки. Пространство наполняли лишь мерное цоканье копыт и хруст давленных веток.
— Странно, — прошептал Вовчик, и шёпот его чуть ли не взорвал уши путиков, — лес, а комаров нету. И мух с пчёлами нету.
— Это потому что ели, — пояснил смотритель. — Ели — они жадные. Они звуки глотают. Сейчас выедем в дубраву, веселее будет.
Со скамьи коляски Вася засёк несколько белок. Они долго бежали рядом с пролёткой, словно выжидали подачки. Мальчик перегнулся, наклоняясь к земле, протянул одной белке руку, но тут же отдёрнул её. Ему показалось, что кто-то цепко обнял его за плечи. Он резко выпрямился и повернулся к пенсионерам. Те молча изучали какую-то бумажку. Мельком Вася приметил топографические знаки, такие, как на уроке географии, однако старик, заметив Васин интерес, тут же спрятал бумагу за пазухой. На Васю он зыркнул чрезвычайно сердито, но парнишку это даже обрадовало: после секундного страха, вызванного чьими-то липкими объятьями, злость старикана показалась уютной.
— Здесь мы остановимся, господарики, — спустя полчаса сказал человек в шляпе, спешиваясь. — Пятнадцать минут на осмотр окрестностей и разминку.
Он вывел отряд на обрывистый склон ручейка, резвой змейкой струящегося вдоль корней сосен и дубов. Противоположный бережок, как водится, был пологим, высокие остролистые травы застилали его, скрывая подступ к воде. Луг здесь звучал обычным шорохом трав, волнующихся под ветрком, перекличкой невидимых птах и журчаньем воды. Мальчик с удовольствием погладил по тёплой гладкой морде кобылку, тянувшую их коляску, скормил ей пучок травы и сухой пряник, неделю провалявшийся в кармане куртки. Затем уселся на выступающих отполированных корнях сосны, зачем-то ласково потерев их.
Толстушка, спешившись не без помощи Владимира, мгновенно прилипла к нему, публично признав посадку его в седле умелой и великолепной. Васе показалось, что дамочка слезла бы и сама, а помощь просила намеренно, чтобы была возможность облапать Владимира. Тот, благосклонно выслушавший льстивые речи, тем не менее, споро оторвался от женщины и, перемахнув через ручей, исчез в кустах за лугом,. Молчаливый господин, окатив дамочку презрением, а заодно и пенсионеров, и Людочку с Вовчиком, попросил не беспокоить его пустыми разговорами и позволить насладиться обещанной первозданной красотой. Он также исчез в кустах, также неожиданно ловко преодолев в прыжке ручеёк.
— И чё тут смотреть? — прогундел Вовчик. — Вот в Египте бы…
Людочка залепила его рот поцелуем, на что пенсионеры возмущённо раскудахтались, а толстуха принялась завистливо пожирать глазами ладную фигуру и льняные кудри Вовчика, горячо откликнувшегося на ласки подруги. Затем, махнув рукой, она побрела вверх по ручью. Вслед за ней отправились и старики. Смотритель, словно не замечая целующуюся парочку, о чём-то напряжённо размышлял, и Вася тоже по его примеру принялся размышлять.
Вот Вовчик. Нормальный парень, модно одетый, высокий, а всегда какой-то скукоженный. А как Люська его поцелует — сразу распрямляется.
Страница 3 из 18
