Лес расступился и тропинка, совершив последний изгиб, вывела их к пляжу. Вместо хвойных игл под ногами шуршал теперь рассыпчатый рыжий песок.
Добавить в моё избранное
57 мин, 39 сек 13907
Девушка, сидевшая у воды, не обращала на наше приближение никакого внимания, мурчала себе под нос странную песенку:
«Рыбы в омут… звери в норку… ляг на травку, не беги»… Какая-то абракадабра, чушь.
Я только сейчас осознал, что она, похоже, действительно сумасшедшая.
Она была занята делом: пальцы скользили по конусу из влажного песка. Поглаживали пирамидки, выравнивали стены, намечали отверстия бойниц.
Замок выглядел точно так же, как тот, что мы со Светой не успели достроить.
Неужели это действительно она? Неужели она вернулась? Точнее, ее вернули?
Хроник сказал: «послание».
Что они сделали с ней, во что они ее превратили?
Тем временем, что-то происходило с воздухом. Он сгущался, приобретал плотность. Послышались первые нотки, отдаленный звон, как от комариной тучи, который постепенно превращался в давящий на виски низкий гул, нарастая, катил с неба.
— Стоять! На колени.
Я упал на песок напротив девушки, строившей замок.
Ее светлые кудрявые волосы были рассыпаны по плечам, одета в белую больничную рубаху, на лице застыла счастливая улыбка.
Она менялась — лицо ее постепенно озарял свет, волосы наполнялись золотым сиянием, перепачканные в песке голые ноги приобрели матовый блеск.
Я не сразу понял — меняется не она, меняется все вокруг — бесшумный сноп света выхватывает участок пляжа, на котором мы находимся.
— Какого черта? — пробормотал тот, кто целил мне в затылок из моего же пистолета.
Я с разворота ударил его по руке, он зашипел, роняя «багиру». Вскочив, с силой пнул его в живот. Противник рухнул на песок, уже в падении выхватывая из-за пояса «макаров».
Я подхватил с песка «багиру», не целясь, выставил вперед, нажал на курок. Он тоже. Но выстрелов я не услышал.
Время остановилось…
Ослепительно яркий свет наполнил все, в нем растворилась береговая линия, сосны, песок, противник, снизу вверх наставивший на меня дуло, давя на курок.
Я видел мир в размытых оттенках белого.
В вязкой пустоте двигалась лишь одна фигура. Я не мог пошевелиться, скосить глаз, не мог даже моргнуть. Она вышла вперед, продолжая напевать странную песенку. Только голос теперь был страшно искажен. Превратился в басовые раскаты, гортанный хрип, пронзительный скрежет ненастроенного микрофона…
Девушка протянула руку. Короткое движение словно бы растянулось на множество отдельных составляющих, на сотую секунды — так что я видел вместо одной руки — сотню рук, размазанных поверх ослепительного белого сияния.
Ее пальцы, множество ее пальцев, подхватили из густого воздуха застывшую там черную горошину.
Продолжая напевать, она стала возноситься вверх. В потоках белого света, в густом молочном киселе. В белоснежной вате, которая забила все органы чувств, кроме зрения…
А потом время вернулось.
В потоках ветра, которые, как плетью, ударили сверху вниз, я упал на песок. Ладонью больно надавил на что-то металлическое — пуля.
Противник мой, раскинув руки, валялся напротив. Во лбу у него зияло аккуратное отверстие, к виску стекала тонкая темная струйка.
Я поднял глаза, и в порывах ветра увидел только удаляющийся в укутанное тучами небо круг цветных огней. Потом он исчез.
Стих ветер и я остался один. Сидел между обвалившимся конусом песчаного замка и мертвым человеком, имя которого вряд ли когда-нибудь узнаю. Сидел и ждал непонятно чего.
Зарокотал мотор, береговую линию лизнул свет фар внедорожника. Хлопнули дверцы, светя фонариками, подбежали Спицына и Костин.
— Молчанов! Какого хрена вы тут делаете?! — воскликнул замдиректора.
Я мог бы задать им тот же самый вопрос.
Спицына спрятала пистолет:
— Пришлось связаться с твоими чокнутыми дружками, любителями метеозондов… А это еще кто? Он что, мертв?
— Молчанов, — едва сдерживаясь, процедил Костин. — Вам предстоит долгое объяснение…
— Я объясню, — сказал я. — Это будет трудно… Но я постараюсь.
Аш-ресурс
— У меня ничего не получилось, — сказал я. — В двух шагах от доказательства… И ничего! Опять сорвалось. А у этого типа… У него даже не было отпечатков пальцев. Выжжены. Я такое только в кино видел.
Нежилец щелчком сбросил со скамейки кленовый листок:
— Эти люди, агент Молчанов, способны и не на такое.
— На что еще? Расскажите. Обрезка финансирования космической программы и астрофизических исследований? Запрещенные биологические испытания? Манипулирование общественным мнением? Что еще… Кровь младенцев, девственницы на алтарях? Кто они такие, мать их, тайное правительство?!
— Нет, — Нежилец покачал головой. — Вовсе нет. Скажем так… Это те люди, благодаря которым вы знаете, что трава зеленая, небо голубое, а солнце желтое. Они корректоры вашей реальности, агент Молчанов.
«Рыбы в омут… звери в норку… ляг на травку, не беги»… Какая-то абракадабра, чушь.
Я только сейчас осознал, что она, похоже, действительно сумасшедшая.
Она была занята делом: пальцы скользили по конусу из влажного песка. Поглаживали пирамидки, выравнивали стены, намечали отверстия бойниц.
Замок выглядел точно так же, как тот, что мы со Светой не успели достроить.
Неужели это действительно она? Неужели она вернулась? Точнее, ее вернули?
Хроник сказал: «послание».
Что они сделали с ней, во что они ее превратили?
Тем временем, что-то происходило с воздухом. Он сгущался, приобретал плотность. Послышались первые нотки, отдаленный звон, как от комариной тучи, который постепенно превращался в давящий на виски низкий гул, нарастая, катил с неба.
— Стоять! На колени.
Я упал на песок напротив девушки, строившей замок.
Ее светлые кудрявые волосы были рассыпаны по плечам, одета в белую больничную рубаху, на лице застыла счастливая улыбка.
Она менялась — лицо ее постепенно озарял свет, волосы наполнялись золотым сиянием, перепачканные в песке голые ноги приобрели матовый блеск.
Я не сразу понял — меняется не она, меняется все вокруг — бесшумный сноп света выхватывает участок пляжа, на котором мы находимся.
— Какого черта? — пробормотал тот, кто целил мне в затылок из моего же пистолета.
Я с разворота ударил его по руке, он зашипел, роняя «багиру». Вскочив, с силой пнул его в живот. Противник рухнул на песок, уже в падении выхватывая из-за пояса «макаров».
Я подхватил с песка «багиру», не целясь, выставил вперед, нажал на курок. Он тоже. Но выстрелов я не услышал.
Время остановилось…
Ослепительно яркий свет наполнил все, в нем растворилась береговая линия, сосны, песок, противник, снизу вверх наставивший на меня дуло, давя на курок.
Я видел мир в размытых оттенках белого.
В вязкой пустоте двигалась лишь одна фигура. Я не мог пошевелиться, скосить глаз, не мог даже моргнуть. Она вышла вперед, продолжая напевать странную песенку. Только голос теперь был страшно искажен. Превратился в басовые раскаты, гортанный хрип, пронзительный скрежет ненастроенного микрофона…
Девушка протянула руку. Короткое движение словно бы растянулось на множество отдельных составляющих, на сотую секунды — так что я видел вместо одной руки — сотню рук, размазанных поверх ослепительного белого сияния.
Ее пальцы, множество ее пальцев, подхватили из густого воздуха застывшую там черную горошину.
Продолжая напевать, она стала возноситься вверх. В потоках белого света, в густом молочном киселе. В белоснежной вате, которая забила все органы чувств, кроме зрения…
А потом время вернулось.
В потоках ветра, которые, как плетью, ударили сверху вниз, я упал на песок. Ладонью больно надавил на что-то металлическое — пуля.
Противник мой, раскинув руки, валялся напротив. Во лбу у него зияло аккуратное отверстие, к виску стекала тонкая темная струйка.
Я поднял глаза, и в порывах ветра увидел только удаляющийся в укутанное тучами небо круг цветных огней. Потом он исчез.
Стих ветер и я остался один. Сидел между обвалившимся конусом песчаного замка и мертвым человеком, имя которого вряд ли когда-нибудь узнаю. Сидел и ждал непонятно чего.
Зарокотал мотор, береговую линию лизнул свет фар внедорожника. Хлопнули дверцы, светя фонариками, подбежали Спицына и Костин.
— Молчанов! Какого хрена вы тут делаете?! — воскликнул замдиректора.
Я мог бы задать им тот же самый вопрос.
Спицына спрятала пистолет:
— Пришлось связаться с твоими чокнутыми дружками, любителями метеозондов… А это еще кто? Он что, мертв?
— Молчанов, — едва сдерживаясь, процедил Костин. — Вам предстоит долгое объяснение…
— Я объясню, — сказал я. — Это будет трудно… Но я постараюсь.
Аш-ресурс
— У меня ничего не получилось, — сказал я. — В двух шагах от доказательства… И ничего! Опять сорвалось. А у этого типа… У него даже не было отпечатков пальцев. Выжжены. Я такое только в кино видел.
Нежилец щелчком сбросил со скамейки кленовый листок:
— Эти люди, агент Молчанов, способны и не на такое.
— На что еще? Расскажите. Обрезка финансирования космической программы и астрофизических исследований? Запрещенные биологические испытания? Манипулирование общественным мнением? Что еще… Кровь младенцев, девственницы на алтарях? Кто они такие, мать их, тайное правительство?!
— Нет, — Нежилец покачал головой. — Вовсе нет. Скажем так… Это те люди, благодаря которым вы знаете, что трава зеленая, небо голубое, а солнце желтое. Они корректоры вашей реальности, агент Молчанов.
Страница 17 из 18
