Несколько дней из жизни провинциального телевидения…
Добавить в моё избранное
59 мин, 13 сек 14996
И более того, повествует о теме достаточно банальной и, простите, оскомину в зубах, то бишь, в глазах, изрядно всем набивший: испорченная сантехника в детском садике? В минуту можно уложиться, а то и «сухаря» достаточно, без какого бы там не было синхрона… — Да вы что? — охнула возмущённая Нурусова. — Это актуальнейшая тема!
Но опытная интриганка Шагова перехватила уже инициативу и проникновенно молвила, чуть ли не с дружескими интонациями в своём голосе: — Нинель Николаевна, ну вы мне только скажите на милость, кого я должна ВЫБРОСИТЬ, чтобы вставить ваши пять минут в выпуск? Она ехидно ухмыльнулась прямо в лицо Нурусовой и тут же, потеряв к ней интерес, повернулась к пышущей жаром и благородным негодованием второй «телеволчице» — старшему режиссёру Валентине Тёрнышевой. Та ещё была фигура! На ГТРК проработала пятнадцать лет, была, несомненно, талантливой тёткой, отличалась независимым и склочным характером и никого, ни во что не ставила. Потому что имела брата-олигарха, ПИЛИВШЕГО ГОСБЮДЖЕТ в компании с двумя вице-премьерами правительства России. Ну и как, скажите, на милость, вёл бы себя в этой ситуации любой начальник? Вот именно: побаивался бы! И руководство ГТРК занимало сходную позицию.«Наша Диарея» был прекрасно осведомлён о родственно-дружеских связях Тёрнышевой и предпочитал тётку не задевать. Зато его присные и клевретки«Гиеныча» на дерьмо исходились, не зная, как ещё посильнее ужалить«телеволчицу». И, надо отдать им должное, у них это отлично получалось! Вот как сейчас, например: отделавшись от возмущённо кипятившейся Нурусовой, подыскивавшей подходящие аргументы для ответа Шаговой, Гелена повернулась к Валентине, задумчиво обозревавшей себя в зеркальце, и не без некоторого ехидства, поинтересовалась: — Валентина Игоревна, я вот ваш фильм просмотрела на днях… — Какой? — сразу же ощетинилась Тёрнышева и даже зеркальце отложила в сторону: любые вопросы со стороны подружек «Гиеныча» она в последнее время воспринимала, как наезды. И не сказать, что женщина была неправа. Гелена ласково улыбнулась режиссёру и невинным голосом пояснила: — «Яростное лето любви», так кажется? — Допустим. И что? — довольно грубо ответила ей Тёрнышева. И с подозрением покосилась на собеседницу. Шагова же с деланным восхищением воскликнула: — На «ТЭФИ» отправлять будете, Валентина Игоревна? Как я вам завидую! Тёрнышева, помимо своей воли, расплылась в довольной улыбке: она давно мечтала ОТМЕТИТЬСЯ на этом престижном конкурсе — и на«Яростное лето любви», с которым провозилась почти полгода, возлагала большие надежды. Серж видел кусок этого фильма — Тёрнышева, суеверная, как и большинство телевизионщиков, никому полностью работу не показывала, боялась сглазить. Но и увиденного вполне хватило, чтобы убедиться в бесспорном качестве и добротности отмонтированного материала. Глядя на Валентину, расслабившуюся на мгновение, Шагова тут же нанесла ей удар в спину: — А разрешение на использование монтажа, операторов ТЖК, наконец, архива у руководства получено было? И торжествующе улыбнулась режиссёру. — Не твоё собачье дело, сучка ты подзаборная! — выкрикнула та ненавидяще. Шагова же на ругательства не обратила никакого внимания: ведь ежели вместо аргументов собеседник пускает в ход ругань, значит, он уже проиграл. И продолжила наступление: — А утверждение сценария у главного редактора, текста фильма — уже состоялось? И ещё: от чьего имени вы собираетесь отправлять свою работу на конкурс? Если от своего, то, Бога ради, вперёд, но тогда вам придётся оплатить использование операторов, архива и «монтажек»! — эти слова Гелена Шагова произнесла уже откровенно ухмыляясь. Ох, любила она такие вот победы над «священными коровами» родной«конторы». Чувствовала при этом значимость своей персоны. Лицо Тёрнышевой моментально пошло красными пятнами. Она постояла так несколько секунд, тяжело дыша сквозь зубы и яростно раздувая ноздри, затем развернулась и, стуча каблучками, вылетела вон. Нурусова кинулась следом за ней, на ходу оглядываясь на Шагову и кидая на неё испепеляющие взгляды. А Гелена победно оглядела всех присутствующих: мол, смотрите, какая я смелая!— и, наконец, обратила своё внимание на ухмылявшегося Бронникова. Нахмурилась: — Ты чего ржёшь, мой дорогой? Я сказала что-то смешное? Серж отлепился от стены и пару раз лениво хлопнул в ладоши: — Браво, родная, в кои разы убеждаюсь: как был прав классик? — Ты это о чём? — сразу же насторожилась Гелена. — Ну как же: ай, моська, как она сильна, что лает грозно на слона! Поздравляю вас, Гелена Владимировна, вы одержали ошеломительную победу! Смешно, но Шагова слова Бронникова восприняла, как подтверждение своих нешуточных макиавеллианских способностей: гордо подбоченилась и, тряхнув головой, так, что её каштановые волосы на мгновение взметнулись вверх, не без некоторого кокетства произнесла: — Да, я — такая! А этим старым грымзам пора запомнить: где их место! «Дура!» — мысленно констатировал Серж, с сожалением глядя в спину удалявшейся к столу выпускающего редактора Гелене.
Но опытная интриганка Шагова перехватила уже инициативу и проникновенно молвила, чуть ли не с дружескими интонациями в своём голосе: — Нинель Николаевна, ну вы мне только скажите на милость, кого я должна ВЫБРОСИТЬ, чтобы вставить ваши пять минут в выпуск? Она ехидно ухмыльнулась прямо в лицо Нурусовой и тут же, потеряв к ней интерес, повернулась к пышущей жаром и благородным негодованием второй «телеволчице» — старшему режиссёру Валентине Тёрнышевой. Та ещё была фигура! На ГТРК проработала пятнадцать лет, была, несомненно, талантливой тёткой, отличалась независимым и склочным характером и никого, ни во что не ставила. Потому что имела брата-олигарха, ПИЛИВШЕГО ГОСБЮДЖЕТ в компании с двумя вице-премьерами правительства России. Ну и как, скажите, на милость, вёл бы себя в этой ситуации любой начальник? Вот именно: побаивался бы! И руководство ГТРК занимало сходную позицию.«Наша Диарея» был прекрасно осведомлён о родственно-дружеских связях Тёрнышевой и предпочитал тётку не задевать. Зато его присные и клевретки«Гиеныча» на дерьмо исходились, не зная, как ещё посильнее ужалить«телеволчицу». И, надо отдать им должное, у них это отлично получалось! Вот как сейчас, например: отделавшись от возмущённо кипятившейся Нурусовой, подыскивавшей подходящие аргументы для ответа Шаговой, Гелена повернулась к Валентине, задумчиво обозревавшей себя в зеркальце, и не без некоторого ехидства, поинтересовалась: — Валентина Игоревна, я вот ваш фильм просмотрела на днях… — Какой? — сразу же ощетинилась Тёрнышева и даже зеркальце отложила в сторону: любые вопросы со стороны подружек «Гиеныча» она в последнее время воспринимала, как наезды. И не сказать, что женщина была неправа. Гелена ласково улыбнулась режиссёру и невинным голосом пояснила: — «Яростное лето любви», так кажется? — Допустим. И что? — довольно грубо ответила ей Тёрнышева. И с подозрением покосилась на собеседницу. Шагова же с деланным восхищением воскликнула: — На «ТЭФИ» отправлять будете, Валентина Игоревна? Как я вам завидую! Тёрнышева, помимо своей воли, расплылась в довольной улыбке: она давно мечтала ОТМЕТИТЬСЯ на этом престижном конкурсе — и на«Яростное лето любви», с которым провозилась почти полгода, возлагала большие надежды. Серж видел кусок этого фильма — Тёрнышева, суеверная, как и большинство телевизионщиков, никому полностью работу не показывала, боялась сглазить. Но и увиденного вполне хватило, чтобы убедиться в бесспорном качестве и добротности отмонтированного материала. Глядя на Валентину, расслабившуюся на мгновение, Шагова тут же нанесла ей удар в спину: — А разрешение на использование монтажа, операторов ТЖК, наконец, архива у руководства получено было? И торжествующе улыбнулась режиссёру. — Не твоё собачье дело, сучка ты подзаборная! — выкрикнула та ненавидяще. Шагова же на ругательства не обратила никакого внимания: ведь ежели вместо аргументов собеседник пускает в ход ругань, значит, он уже проиграл. И продолжила наступление: — А утверждение сценария у главного редактора, текста фильма — уже состоялось? И ещё: от чьего имени вы собираетесь отправлять свою работу на конкурс? Если от своего, то, Бога ради, вперёд, но тогда вам придётся оплатить использование операторов, архива и «монтажек»! — эти слова Гелена Шагова произнесла уже откровенно ухмыляясь. Ох, любила она такие вот победы над «священными коровами» родной«конторы». Чувствовала при этом значимость своей персоны. Лицо Тёрнышевой моментально пошло красными пятнами. Она постояла так несколько секунд, тяжело дыша сквозь зубы и яростно раздувая ноздри, затем развернулась и, стуча каблучками, вылетела вон. Нурусова кинулась следом за ней, на ходу оглядываясь на Шагову и кидая на неё испепеляющие взгляды. А Гелена победно оглядела всех присутствующих: мол, смотрите, какая я смелая!— и, наконец, обратила своё внимание на ухмылявшегося Бронникова. Нахмурилась: — Ты чего ржёшь, мой дорогой? Я сказала что-то смешное? Серж отлепился от стены и пару раз лениво хлопнул в ладоши: — Браво, родная, в кои разы убеждаюсь: как был прав классик? — Ты это о чём? — сразу же насторожилась Гелена. — Ну как же: ай, моська, как она сильна, что лает грозно на слона! Поздравляю вас, Гелена Владимировна, вы одержали ошеломительную победу! Смешно, но Шагова слова Бронникова восприняла, как подтверждение своих нешуточных макиавеллианских способностей: гордо подбоченилась и, тряхнув головой, так, что её каштановые волосы на мгновение взметнулись вверх, не без некоторого кокетства произнесла: — Да, я — такая! А этим старым грымзам пора запомнить: где их место! «Дура!» — мысленно констатировал Серж, с сожалением глядя в спину удалявшейся к столу выпускающего редактора Гелене.
Страница 11 из 17
