Войны телепузиков

И её с большой помпой повесили в кабинете «Нашей Диареи». Но всё это случится значительно позже, когда вся эта история уже закончится). — — Бронников. Бронников! Да Бронников же, твою мать! От этого громогласного вопля Лаховской Серж и Крольченко вздрогнули, чуть не расплескав водку, затравленно переглянулись и единым порывом осушили свои стаканчики. Выдохнули, синхронными движениями быстро запрятали их за полусдвинутые жалюзи (при этом Сашка успел примостить на системный блок, стоящий под столом, бутылку) и уже спокойно потянулись к распластованному куску сала — закусить! Когда на пороге их кабинета возникла разгневанная фурия по имени Наденька, парни дожёвывали последние кусочки бесценного продукта и увлечённо спорили по поводу последней игры «Авангарда» — местной футбольной команды. Довольно бездарной, кстати, но зато славившейся скандалами, затеваемыми после каждого проигрыша. А проигрывали«авангардовцы» постоянно. — Бронников, ты что, меня игнорируешь? — глаза Лаховской метали молнии, а сигарета, в отставленной руке, казалось, уже не дымилась, а искрила. — Так не слышно же, дорогая! — ядовито улыбнулся ей Серж. — Уши чистить надо! — рявкнула в ответ Лаховская. И сменяя гнев на милость, добавила — уже миролюбивым тоном: — Собирайся: на съёмку пора! — Куда ещё? — сразу ощетинился Серж. — Я сегодня над программой работаю, у меня половина кассет не отсмотрена, текст ещё не отписан, а монтаж — завтра, с утра… — Ничего! — небрежно отмахнулась Лаховская. — Успеешь! Там съёмка-то чисто символическая: Веретенников«прессуху» проводит, надо посидеть с полчасика, и сюжет«сваять» на вечерний выпуск, небольшой,«рубля на полтора». (Примечание: на слэнге телевизионщиков — «полтора рубля» или«рубль тридцать», это время продолжительности сюжета, в данном случае — одна минута тридцать секунд). И добавила примирительно: — Давай, Серёжа, поторопись: раньше начнёшь — быстро закончишь. Оператору я уже позвонила, «монтажка» через час освободиться, машина — заказана… Так что, одевайся и шустренько во двор. — Ну что ж, — Бронников вздохнул и поднялся из-за стола. — Надо — значит, надо. Натянул куртку, сунул в карманы пару кассет (после того, как однажды довелось выехать на съёмку ПУСТЫМ — забыл кассету в спешке, теперь подстраховывался!) и блокнот с ручкой. Прежде чем выйти, сделал Сашке страшные глаза: сволочь, только посмей не оставить! На что тот успокаивающе поднял ладони: мол, понял, не боись, ДОЖДЁШЬСЯ! Ну, в этом-то можно ему было верить — в одно горло чужое пить не станет! — и Серж, слегка покачиваясь — алкоголь всё ж таки брал своё! — отбыл на пресс-конференцию. — Игорь Валентинович был давним другом телебоссов ГТРК. Ещё со времён своих выборов в ГосДуму. Тогда его привели в«Яму» пиарщики могущественного вице-губернатора Караваева и передали рекомендацию своего шефа: посодействовать кандидату поелику возможно, но — желательно, с УДОВЛЕТВОРЯЮЩИМ ЕГО РЕЗУЛЬТАТОМ. Напрягшемуся было«Нашей Диареи», вежливо пояснили, что все усилия «акул пера» будут оплачены. Причём, не только по официальным каналам. Мгновенно расплывшаяся от радости физиономия директора продемонстрировала гостям полное удовлетворение всех их запросов. — Сделаем! — солидно молвил«Наша Диарея». — Всё будет в лучшем виде — так и передайте Никите Борисовичу. Поручим самым опытным нашим профессионалам. И лично проводил гостей до их машины, договорившись о том, что они подъедут завтра. Вернувшись, бросил секретарше, сгоравшей от любопытства: — Гиенова и Суналову ко мне! Срочно! После чего уединился с верными сторонниками у себя в кабинете и долго совещался. Естественно, все ресурсы ГТРК были брошены на продвижение Веретенников. Пока тот не зарегистрировался, «гнали» с ним чуть ли не каждую неделю«джинсу», беря информационный повод чуть ли не с потолка.

1. Излюбленным местом «корпоративных междусобойчиков» телевизионного люда была маленькая полянка, которая приткнулась на задворках компании, за старыми складами. Укрытая от нескромных взоров начальства во-первых, глухой, без единого окна, задней стеной административно-производственного корпуса, и, во-вторых, густой рябиновой рощицей, она представляла собой идеальное место, где после работы всегда можно было расслабиться за стопкой-другой чего-либо горячительного, поговорить по душам, не опасаясь, что тебя подслушают и потом вложат«большим бонзам» отдельные коллеги по цеху, да и вообще хорошо провести время. Чужие на эти«посиделки» не ходили. Точнее, их никогда туда не приглашали.

Обычно «мероприятия» проводились с середины недели. Со среды или четверга. И на то была веская причина: до выходных, сами понимаете, еще далеко, аж целых два дня (в«Конторе» «пахали» и в субботу, и в воскресенье — новости, они ж случаются не по расписанию!), а усталый организм уже сейчас начинал властно требовать отдыха. А какой вид«релакса» лучше всего подходит для творческого человека? Верно,«пикник на обочине»! Вот почему, когда к концу рабочего дня эта идея полностью овладевала массами и взгляды народа всё чаще начинали с надеждой обращаться на старших товарищей, те тоже не выдерживали.