— Наверное, только в такой глуши можно по настоящему почувствовать, что ты в Африке, — лениво произнесла Элен Старк, потягивая коктейль из соломинки. — Наверное у меня слишком европейское мышление, но Черный Континент у меня ассоциируется с чернокожими вождями в ожерельях из человеческих костей, каннибальскими пирами в глубине джунглей, черными колдунами и обществами людей-леопардов. Иными словами, Африка, родина древних страхов и диких суеверий, давно забытых в цивилизованном мире. — Она осеклась и виновато посмотрела на своего собеседника.
Добавить в моё избранное
59 мин, 30 сек 4405
— Старая и довольно дурацкая легенда. Хотя в нее многие верят и боятся этой чертовой вершины.
— Ну, расскажи, чего тебе стоит — умоляюще протянула Элен.
— Хорошо — пожал плечами Сэмюель, — но предупреждаю, история эта длинная. И довольно жуткая. Так что если ты не будешь потом спать по ночам-пеняй на себя.
— Об этом не беспокойся — нетерпеливо сказала Элен. — Так что там случилось?
— Старики в деревнях у реки рассказывают, что когда англичане только завладели нашей страной, у подножья горы стояла большая деревня. Постоянных гарнизонов в ней не было, но рядом было побережье, а за рекой — французская Дагомея. Поэтому сюда время от времени заходили, то английские, то французские солдаты. Как-то в сезон дождей в деревню вошел отряд французов. В то время река сильно разлилась и отряд оказался отрезан от внешнего мира. В то время в деревне правил могущественный вождь. Имя его разные легенды передают по разному, но все сходятся, что он был в очень хороших отношениях с французами. Он пустил эти войска на постой. Так уж случилось, что в отряде был один малый по имени Жак Мелье. Он был молод, хорош собой и был самым отъявленным картежником, выпивохой и бабником во всей французской колониальной армии в Западной Африке.
Ему понравилась одна женщина из этого селения. Она тоже была молода и красива и могла вскружить голову и более искушенному человеку, нежели солдату колониальных войск. Мелье сначала пытался ухаживать за ней, делал ей подарки и говорил комплименты. Этого было бы достаточно для любой из девушек негритянских деревень по обе стороны границы. Но та женщина была обайфо, то есть колдуньей. Кроме того, она поклонялась Данбхахлах-Уедо, Великому Змею. Когда на небо всходила полная Луна, жрица уходила на болота и там с другими жрецами Змеи совершала ужасные обряды.
Сэмиюель Огевимбе рассказывал это со скучающим выражением на лице. Казалось он стыдится горячности, с которой он только что говорил о нравах предков и теперь пытается подчеркнуть безразличие к легендам своего народа. Элен наоборот слушала его с неподдельным интересом.
— Видя, что колдунья не собирается уступать ему Жак Мелье, решил добиться своего силой. Однажды когда вода уже спала и сезон дождей подходил к концу, Мелье прокрался ночью в хижину колдуньи, которая в тот день вернулась со своего ночного сборища и оглушив ее ударом приклада изнасиловал ее.
Тогда ему это сошло с рук: французский отряд скоро покинул Дагомею и вождь ничего не успел сделать, чтобы покарать насильника. Да он и не собирался этого делать: французская армия была сильна, а сам вождь никогда не любил служительницу племенных богов. Сам же он давно принял католичество.
Колдунья же в тот же день ушла в лес, покрывавший гору. Три дня и три ночи гремели барабаны и виднелись огни костров. А потом пошел сильный дождь, загремел гром и удар молнии разметал хижину колдуньи в мелкие клочья. Старые люди говорили, что это бог грома Шанго выразил свой гнев. Но вождь наорал на стариков и приказал дальше пороть каждого, кто будет распространять эти нелепые слухи.
А через десять месяцев колдунья опять неожиданно появилась в деревне — на этот раз с грудным ребенком на руках. Это была девочка. Имя ее отца никто не спрашивал — всем было и так ясно, что это Жак Мелье. Она оставила девочку на воспитание одной семье, которая все еще верила в древних богов, а потом снова исчезла в горах. Вождь хотел скормить ребенка крокодилам, но старейшины его уговорили не делать этого, не желая трогать дочь белого человека.
Годы шли, и эта история уже стала забываться. Дочка колдуньи росла веселым ребенком, которому даже светлый цвет кожи не мешал чувствовать себя своим в племени. Но когда девочке исполнилось шесть лет, ее приемные родители утонули во время жуткого наводнения. Девочку спас католический миссионер, пришедший в деревню по приглашению вождя. Он узнал историю ее происхождения и поклялся, перед Богом и людьми, что искупит грех своего соотечественника тем, что вырастит этого ребенка, как собственную дочь. К пятнадцати годам она уже выросла в веселую молодую девушку, унаследовавшую привлекательные черты своих родителей. Священник дал ей хорошее образование и хотел отправить ее в Европу, чтобы девушка, которую он назвал Агнесс, продолжила там свое обучение.
О ее матери в то время никто не слышал. Ходили смутные слухи, что она вместе с другими последователями культа Великого Змея по-прежнему проводит жуткие обряды на болотах. Поговаривали также, что она ничего не забыла и готовит страшную месть Жаку Мелье. Тот кстати, по слухам, служил где-то на побережье. За это время он уже отличился в нескольких компаниях проведенных против местных племен и успел дослужиться до капитана. Еще говорили, что колдунья вступила в страшное общество «Эгбо» — людей-леопардов, став их главной шаманкой.
Все эти слухи доходили до ушей Агнесс и очень ее тревожили, хотя священник и говорил ей, что примерной христианке не подобает прислушиваться к языческим суевериям.
— Ну, расскажи, чего тебе стоит — умоляюще протянула Элен.
— Хорошо — пожал плечами Сэмюель, — но предупреждаю, история эта длинная. И довольно жуткая. Так что если ты не будешь потом спать по ночам-пеняй на себя.
— Об этом не беспокойся — нетерпеливо сказала Элен. — Так что там случилось?
— Старики в деревнях у реки рассказывают, что когда англичане только завладели нашей страной, у подножья горы стояла большая деревня. Постоянных гарнизонов в ней не было, но рядом было побережье, а за рекой — французская Дагомея. Поэтому сюда время от времени заходили, то английские, то французские солдаты. Как-то в сезон дождей в деревню вошел отряд французов. В то время река сильно разлилась и отряд оказался отрезан от внешнего мира. В то время в деревне правил могущественный вождь. Имя его разные легенды передают по разному, но все сходятся, что он был в очень хороших отношениях с французами. Он пустил эти войска на постой. Так уж случилось, что в отряде был один малый по имени Жак Мелье. Он был молод, хорош собой и был самым отъявленным картежником, выпивохой и бабником во всей французской колониальной армии в Западной Африке.
Ему понравилась одна женщина из этого селения. Она тоже была молода и красива и могла вскружить голову и более искушенному человеку, нежели солдату колониальных войск. Мелье сначала пытался ухаживать за ней, делал ей подарки и говорил комплименты. Этого было бы достаточно для любой из девушек негритянских деревень по обе стороны границы. Но та женщина была обайфо, то есть колдуньей. Кроме того, она поклонялась Данбхахлах-Уедо, Великому Змею. Когда на небо всходила полная Луна, жрица уходила на болота и там с другими жрецами Змеи совершала ужасные обряды.
Сэмиюель Огевимбе рассказывал это со скучающим выражением на лице. Казалось он стыдится горячности, с которой он только что говорил о нравах предков и теперь пытается подчеркнуть безразличие к легендам своего народа. Элен наоборот слушала его с неподдельным интересом.
— Видя, что колдунья не собирается уступать ему Жак Мелье, решил добиться своего силой. Однажды когда вода уже спала и сезон дождей подходил к концу, Мелье прокрался ночью в хижину колдуньи, которая в тот день вернулась со своего ночного сборища и оглушив ее ударом приклада изнасиловал ее.
Тогда ему это сошло с рук: французский отряд скоро покинул Дагомею и вождь ничего не успел сделать, чтобы покарать насильника. Да он и не собирался этого делать: французская армия была сильна, а сам вождь никогда не любил служительницу племенных богов. Сам же он давно принял католичество.
Колдунья же в тот же день ушла в лес, покрывавший гору. Три дня и три ночи гремели барабаны и виднелись огни костров. А потом пошел сильный дождь, загремел гром и удар молнии разметал хижину колдуньи в мелкие клочья. Старые люди говорили, что это бог грома Шанго выразил свой гнев. Но вождь наорал на стариков и приказал дальше пороть каждого, кто будет распространять эти нелепые слухи.
А через десять месяцев колдунья опять неожиданно появилась в деревне — на этот раз с грудным ребенком на руках. Это была девочка. Имя ее отца никто не спрашивал — всем было и так ясно, что это Жак Мелье. Она оставила девочку на воспитание одной семье, которая все еще верила в древних богов, а потом снова исчезла в горах. Вождь хотел скормить ребенка крокодилам, но старейшины его уговорили не делать этого, не желая трогать дочь белого человека.
Годы шли, и эта история уже стала забываться. Дочка колдуньи росла веселым ребенком, которому даже светлый цвет кожи не мешал чувствовать себя своим в племени. Но когда девочке исполнилось шесть лет, ее приемные родители утонули во время жуткого наводнения. Девочку спас католический миссионер, пришедший в деревню по приглашению вождя. Он узнал историю ее происхождения и поклялся, перед Богом и людьми, что искупит грех своего соотечественника тем, что вырастит этого ребенка, как собственную дочь. К пятнадцати годам она уже выросла в веселую молодую девушку, унаследовавшую привлекательные черты своих родителей. Священник дал ей хорошее образование и хотел отправить ее в Европу, чтобы девушка, которую он назвал Агнесс, продолжила там свое обучение.
О ее матери в то время никто не слышал. Ходили смутные слухи, что она вместе с другими последователями культа Великого Змея по-прежнему проводит жуткие обряды на болотах. Поговаривали также, что она ничего не забыла и готовит страшную месть Жаку Мелье. Тот кстати, по слухам, служил где-то на побережье. За это время он уже отличился в нескольких компаниях проведенных против местных племен и успел дослужиться до капитана. Еще говорили, что колдунья вступила в страшное общество «Эгбо» — людей-леопардов, став их главной шаманкой.
Все эти слухи доходили до ушей Агнесс и очень ее тревожили, хотя священник и говорил ей, что примерной христианке не подобает прислушиваться к языческим суевериям.
Страница 3 из 17
