— Наверное, только в такой глуши можно по настоящему почувствовать, что ты в Африке, — лениво произнесла Элен Старк, потягивая коктейль из соломинки. — Наверное у меня слишком европейское мышление, но Черный Континент у меня ассоциируется с чернокожими вождями в ожерельях из человеческих костей, каннибальскими пирами в глубине джунглей, черными колдунами и обществами людей-леопардов. Иными словами, Африка, родина древних страхов и диких суеверий, давно забытых в цивилизованном мире. — Она осеклась и виновато посмотрела на своего собеседника.
Добавить в моё избранное
59 мин, 30 сек 4411
Однако, видя испуг своей воспитанницы, падре решил перебраться вместе с ней в Европу. Агнесс очень обрадовало такое решение, потому, что она чувствовала, как вокруг нее сгущаются черные тени. По ночам ей снились кошмары: о потаенных полянах посреди джунглей залитых ярким светом Луны, где горят костры и полуголые люди в леопардовых шкурах, бьют в барабаны. По вечерам в углах хижины начинали мелькать странные тени, а из лесной чащобы доносились странные завывания, которые не могли принадлежать ни одному животному.
Развязка наступила неожиданно. В деревню дошли слухи, что отряд Жака Мелье покинул укрепления на побережье и выдвинулся в вглубь страны для ликвидации восстаний племен. В тот же день на пороге хижины священника появилась колдунья. Она потребовала чтобы Агнесс покинула хижину и ушла вслед за ней в джунгли. Побледневшая девушка была полумертвая от страха, но священник заступился за нее. Он напомнил колдунье, что та не приняла никакого участия в воспитании ребенка, что он сможет обеспечить ей лучшее будущее и что девушка теперь христианка и над ней не властны духи ее матери. Та не говоря не слова, вышла вон.
Та ночь была тихой и безлунной. Однако посреди ночи буквально вся деревня была разбужена дикими воплями, которым вторил низкий утробный хохот. Крики доносились со стороны хижины священника, но никто даже вождь вместе со своими воинами не посмел пойти туда, чтобы узнать, что случилось. Лишь утром самые храбрые из жителей деревни осмелились заглянуть в пустую хижину. В ней все было залито кровью, на полу лежал труп священника который опознали только по обрывкам черной хламиды и обрывкам седых волос. Агнесс нигде не было видно.
Днем позже из лесу вернулся охотник, который зашел несколько дальше чем обычно и решил заночевать в джунглях. Он был перепуган настолько, что ему пришлось выпить залпом бутылку рома, прежде чем начать говорить. Он заявил, что видел, как на огромной поляне идет служение людей-леопардов. Они били в барабаны, а посреди поляны танцевала мать Агнесс одетая лишь в пояс из раковин каури на бедрах. Вся поляна была залита кровью, а посреди нее лежала дочь колдуньи — не то мертвая, не то без сознания. А потом обайфо закончила свой танец, повернулась к лесу и выкрикнула какую-то протяжную фразу. Перепуганный охотник рассказал, что видел как из джунглей появляется черная фигура с пылающими алыми глазами. Охотник развернулся и бросился бежать по лесу и только чудом сумел выйти к деревне.
Вечером охотник впал в забытье и скоро скончался. Еще через день в деревню вернулась Агнесс. Она была бледной, все ее тело было в ссадинах и кровоподтеках, платье изорвано. Она не могла сказать, что с ней случилось, никого не узнавала и вскоре люди поняли, что она безумна. В глазах африканцев безумие священно и ее оставили в покое. Агнесс поселилась в одной из пустующих хижин, куда ее соплеменники время от времени приносили еду.
Вскоре до жителей деревни дошло известие, что Жак Мелье был найден в собственной палатке растерзанным каким-то неизвестным хищником. Несмотря на то что палатка находилась посреди укрепленного лагеря, полного солдат, зверя так никто и не увидел. Лицо француза не пострадало и было искажено гримасой панического страха, а волосы стали седыми. Тогда все в деревне вздохнули спокойно, надеясь, что кошмар закончился. Оказалось — он только начинается.
Сэмюель сделал паузу, чтобы промочить горло и продолжил рассказ.
— Агнесс, дочь колдуньи оказалась беременной. Никто не знал кто мог быть ее отцом-высказывались лишь предположения, которые произносили только шепотом и при свете дня. Откуда-то вновь появилась мать-колдунья, которая и приняла роды у дочери, когда пришел срок. Родилась снова девочка, которую обайфо отняла у дочери, едва та разрешилась от бремени. Через два дня Агнесс скончалась.
Никто из жителей деревни не осмелился перечить ведьме, которая без сомнения стала еще сильнее, вернувшись после столь долгой жизни в лесах. Ей приносили подарки — лишь бы она не делала зла.
Но вскоре все люди поняли, что даже старая колдунья не самое страшное существо, пришедшее к ним из джунглей. Ее внучка росла с пугающей быстротой. Ей исполнилось только полгода, а она уже бегала, говорила и вообще выглядела как трехлетний ребенок. Правда разговаривала она в основном с бабушкой — остальные дети сторонились ее, да и она не искала их общества. В четыре года она уже выглядела как десятилетний ребенок. Иной раз охотники видели, как она играет на болотах с какими-то странными существами, непохожими ни на людей, ни на зверей.
Время свободное от лесных прогулок девочка проводила с бабушкой, которая учила ее колдовству. Внучка так быстро усваивала все уроки старой обайфо, что вскоре люди заметили, что та боится свою ученицу. Никто особо не удивился, когда колдунья неожиданно перестала появляться в деревне.
К тому времени девочке было восемь лет, а выглядела она на все восемнадцать.
Развязка наступила неожиданно. В деревню дошли слухи, что отряд Жака Мелье покинул укрепления на побережье и выдвинулся в вглубь страны для ликвидации восстаний племен. В тот же день на пороге хижины священника появилась колдунья. Она потребовала чтобы Агнесс покинула хижину и ушла вслед за ней в джунгли. Побледневшая девушка была полумертвая от страха, но священник заступился за нее. Он напомнил колдунье, что та не приняла никакого участия в воспитании ребенка, что он сможет обеспечить ей лучшее будущее и что девушка теперь христианка и над ней не властны духи ее матери. Та не говоря не слова, вышла вон.
Та ночь была тихой и безлунной. Однако посреди ночи буквально вся деревня была разбужена дикими воплями, которым вторил низкий утробный хохот. Крики доносились со стороны хижины священника, но никто даже вождь вместе со своими воинами не посмел пойти туда, чтобы узнать, что случилось. Лишь утром самые храбрые из жителей деревни осмелились заглянуть в пустую хижину. В ней все было залито кровью, на полу лежал труп священника который опознали только по обрывкам черной хламиды и обрывкам седых волос. Агнесс нигде не было видно.
Днем позже из лесу вернулся охотник, который зашел несколько дальше чем обычно и решил заночевать в джунглях. Он был перепуган настолько, что ему пришлось выпить залпом бутылку рома, прежде чем начать говорить. Он заявил, что видел, как на огромной поляне идет служение людей-леопардов. Они били в барабаны, а посреди поляны танцевала мать Агнесс одетая лишь в пояс из раковин каури на бедрах. Вся поляна была залита кровью, а посреди нее лежала дочь колдуньи — не то мертвая, не то без сознания. А потом обайфо закончила свой танец, повернулась к лесу и выкрикнула какую-то протяжную фразу. Перепуганный охотник рассказал, что видел как из джунглей появляется черная фигура с пылающими алыми глазами. Охотник развернулся и бросился бежать по лесу и только чудом сумел выйти к деревне.
Вечером охотник впал в забытье и скоро скончался. Еще через день в деревню вернулась Агнесс. Она была бледной, все ее тело было в ссадинах и кровоподтеках, платье изорвано. Она не могла сказать, что с ней случилось, никого не узнавала и вскоре люди поняли, что она безумна. В глазах африканцев безумие священно и ее оставили в покое. Агнесс поселилась в одной из пустующих хижин, куда ее соплеменники время от времени приносили еду.
Вскоре до жителей деревни дошло известие, что Жак Мелье был найден в собственной палатке растерзанным каким-то неизвестным хищником. Несмотря на то что палатка находилась посреди укрепленного лагеря, полного солдат, зверя так никто и не увидел. Лицо француза не пострадало и было искажено гримасой панического страха, а волосы стали седыми. Тогда все в деревне вздохнули спокойно, надеясь, что кошмар закончился. Оказалось — он только начинается.
Сэмюель сделал паузу, чтобы промочить горло и продолжил рассказ.
— Агнесс, дочь колдуньи оказалась беременной. Никто не знал кто мог быть ее отцом-высказывались лишь предположения, которые произносили только шепотом и при свете дня. Откуда-то вновь появилась мать-колдунья, которая и приняла роды у дочери, когда пришел срок. Родилась снова девочка, которую обайфо отняла у дочери, едва та разрешилась от бремени. Через два дня Агнесс скончалась.
Никто из жителей деревни не осмелился перечить ведьме, которая без сомнения стала еще сильнее, вернувшись после столь долгой жизни в лесах. Ей приносили подарки — лишь бы она не делала зла.
Но вскоре все люди поняли, что даже старая колдунья не самое страшное существо, пришедшее к ним из джунглей. Ее внучка росла с пугающей быстротой. Ей исполнилось только полгода, а она уже бегала, говорила и вообще выглядела как трехлетний ребенок. Правда разговаривала она в основном с бабушкой — остальные дети сторонились ее, да и она не искала их общества. В четыре года она уже выглядела как десятилетний ребенок. Иной раз охотники видели, как она играет на болотах с какими-то странными существами, непохожими ни на людей, ни на зверей.
Время свободное от лесных прогулок девочка проводила с бабушкой, которая учила ее колдовству. Внучка так быстро усваивала все уроки старой обайфо, что вскоре люди заметили, что та боится свою ученицу. Никто особо не удивился, когда колдунья неожиданно перестала появляться в деревне.
К тому времени девочке было восемь лет, а выглядела она на все восемнадцать.
Страница 4 из 17
