Михаэль, как называл себя он сам, а для других просто Миша Вейбер, захлопнул книгу «100 великих инквизиторов» и прикрыл уставшие от чтения и красные от постоянного недосыпа глаза. Весёлый галдёж Вики и Тима раздражал его даже больше чем надменное молчание Эллы. А уж приглушённый матерок физрука в адрес ям и кочек, и вовсе бесил до невозможности…
Добавить в моё избранное
58 мин, 4 сек 9201
Вика почувствовала, как по щекам текут горячие слёзы.
— Нет. Я ухожу с вами, — и, обернувшись, крепко обняла пустоту за своей спиной, уткнувшись горячим от румянца лицом в невидимое препятствие, чуть слышно выдохнула, — Мне кажется, я вас… хотя нет, потом скажу. У нас ведь теперь целая вечность впереди. Правда, Виктор Романович?
В это же время в реальности Дух леса принял ещё одну жертву. Выпавший из кармана мёртвой девушки фотоаппарат на долю секунды разорвал темноту ночного леса ослепительной вспышкой, будто салютуя вслед двум уходящим душам. Теперь — прямо в вечность. Но и дорогу длиной с Млечный путь легче осилить, если рядом с тобой тот, ради которого не жаль отдать целый свет.
Наступило утро. Лес просыпался. Деловитая белочка закончила собирать рассыпанные ночью орехи и присела на ветке передохнуть. Внизу треснул сушняк, зверек насторожился и шустро юркнул в дупло. Треск повторился. Зашуршали листья. Из-за края оврага высунулась исцарапанная рука, схватилась за корень. Вылетел посох и глухо шмякнулся на траву. Потом показался измятый треух. Под треухом было перепачканное лицо и всколоченная борода, с застрявшими ветками и травой. Лесник Семёныч перевалился через край оврага и упал на землю. Несколько секунд лежал, отдыхая. Потом огляделся, и глаза его недобро блеснули: цепочка следов уходила от пронзённого колом трупа прямо в чащу.
— Ужо я вам всем покажу, ироды, — Семёныч тяжело поднялся, поправил двустволку и уверенно двинулся в лес.
— Нет. Я ухожу с вами, — и, обернувшись, крепко обняла пустоту за своей спиной, уткнувшись горячим от румянца лицом в невидимое препятствие, чуть слышно выдохнула, — Мне кажется, я вас… хотя нет, потом скажу. У нас ведь теперь целая вечность впереди. Правда, Виктор Романович?
В это же время в реальности Дух леса принял ещё одну жертву. Выпавший из кармана мёртвой девушки фотоаппарат на долю секунды разорвал темноту ночного леса ослепительной вспышкой, будто салютуя вслед двум уходящим душам. Теперь — прямо в вечность. Но и дорогу длиной с Млечный путь легче осилить, если рядом с тобой тот, ради которого не жаль отдать целый свет.
Наступило утро. Лес просыпался. Деловитая белочка закончила собирать рассыпанные ночью орехи и присела на ветке передохнуть. Внизу треснул сушняк, зверек насторожился и шустро юркнул в дупло. Треск повторился. Зашуршали листья. Из-за края оврага высунулась исцарапанная рука, схватилась за корень. Вылетел посох и глухо шмякнулся на траву. Потом показался измятый треух. Под треухом было перепачканное лицо и всколоченная борода, с застрявшими ветками и травой. Лесник Семёныч перевалился через край оврага и упал на землю. Несколько секунд лежал, отдыхая. Потом огляделся, и глаза его недобро блеснули: цепочка следов уходила от пронзённого колом трупа прямо в чащу.
— Ужо я вам всем покажу, ироды, — Семёныч тяжело поднялся, поправил двустволку и уверенно двинулся в лес.
Страница 17 из 17
