Всё, что было у Коли Жудова, запросто умещалось в старый голубенький чемодан с выцветшими наклейками на ободранных боках. Чемодан стоял под шаткой кроватью в комнате общежития при медучилище им. Бехтерева. Помимо Коли, в комнате обитало ещё четыре человека — малоосмысленные пьяницы и дебоширы, готовящиеся стать фельдшерами. Коля был здесь самым грамотным и интеллигентным. Он знал, что Достоевский — великий русский писатель, что Библию наспор написал Лев Толстой и что мясо полезнее и питательнее сои.
Добавить в моё избранное
54 мин, 9 сек 2946
— Я вижу, ты много скопил Пустоты. Поделиться не хочешь?
Глаза Павла шарили по Жудову твёрдо и нехорошо. Будто Коля был бездушной мишенью, в которую предстояло выпустить заряд. Чёрный кристалл дрожал и колебался на столе, окутанный невесть откуда взявшимся сиреневым маревом. Коля почувствовал, как остатки воздуха со свистом покидают его лёгкие. Дурнота и удушье сжали горячими тисками.
— Да, да, Павел… Подожди секундочку. Сейчас… — чуть слышно забормотал Коля, ища, за что бы ухватиться.
Внезапно дурнота отпустила. Черный кристалл потух, словно ушёл в себя. Смертушинов неподвижно сидел на диване. Лицо его сделалось мертво и серо. Опасливо поглядывая на замершую фигуру, Коля нехотя извлёк из тайника в полу чемодан. Старый голубенький чемодан с выцветшими наклейками на ободранных боках. Когда-то этот чемодан хранил в своих воняющих сырьём недрах штопаные носки и застиранные рубашки. Сейчас в нём хранилась Колина Пустота.
Коля, прижав чемодан к груди, осторожно приблизился к Смертушинову. Потускневшие бесцветные глаза смотрели мимо Жудова. Куда-то в мёртвую неопределённость. Колю охватил ужас — ему пришло в голову, что Павел сам почему-то сделался Пустотой и теперь заберёт у него не только часть себя, но и Колиной живой сущности прихватит, чтобы смолоть её в чёрную муку невоскрешения. Мысль эта поразила отвыкшего поражаться Колю. Паскудные призраки довселенских страхов ворвались в его разум. Жудов заверещал как раздавленный суслик и, размахнувшись, ударил чемоданом лысеющую голову Павла. Обтянутая голубеньким дерматином фанерка раскололась от удара, и Колины запасы Пустоты заструились из чемодана серыми ручейками. Павел упал с дивана на пол с тем же мёртвым выражением лица. Кристалл на столе снова ожил, запульсировал тёмными огнями. Струящаяся из чемодана Пустота потянулась к этой пульсации, потекла в блестящие чёрные грани. Кристалл стал расти. И по мере того, как он увеличивался, сморщивался и усыхал на полу Павел Смертушинов. Через считанные секунды от него осталось лишь тёмное неприятное пятно на ковре, очертаниями напоминающее сороконожку.
А чёрный кристалл, поглотив Колину Пустоту, разросся до размеров самого Коли. Стеклянный столик треснул — кристалл вылез из серебрянной подставки и упал на пол. От него потянуло жутким холодом. Коля почувстововал, как в него входит нечто. Нечто абсолютно иное, бесцеремонное, хищное, наполненноё той самой Пустотой, ради которой он жил. И в то же время самого Колю понесло куда-то к непонятному морозному свету через сиреневую желеобразную субстанцию. Удушье сменялось облегчением, сумерки — светом. Хотелось кричать, но тотальная немота, казалось, охватила собой все Колины атомы.
Внезапно Жудов прозрел и увидел, как из чёрного кристалла выходят длинные языки огня. Квартира горела, в отсветах пламени шевелилось что-то огромное и невообразимое, что проходило сквозь стены, пол, потолок, мебель и самого Колю. Инфернальный желудочный сок капал с причудливых осклизлых сталактитов, размеренно проплывающих над головой.
«Мир становится Пустотой» — подумал оптимист Коля, погружаясь в пищевод Червя.
Глаза Павла шарили по Жудову твёрдо и нехорошо. Будто Коля был бездушной мишенью, в которую предстояло выпустить заряд. Чёрный кристалл дрожал и колебался на столе, окутанный невесть откуда взявшимся сиреневым маревом. Коля почувствовал, как остатки воздуха со свистом покидают его лёгкие. Дурнота и удушье сжали горячими тисками.
— Да, да, Павел… Подожди секундочку. Сейчас… — чуть слышно забормотал Коля, ища, за что бы ухватиться.
Внезапно дурнота отпустила. Черный кристалл потух, словно ушёл в себя. Смертушинов неподвижно сидел на диване. Лицо его сделалось мертво и серо. Опасливо поглядывая на замершую фигуру, Коля нехотя извлёк из тайника в полу чемодан. Старый голубенький чемодан с выцветшими наклейками на ободранных боках. Когда-то этот чемодан хранил в своих воняющих сырьём недрах штопаные носки и застиранные рубашки. Сейчас в нём хранилась Колина Пустота.
Коля, прижав чемодан к груди, осторожно приблизился к Смертушинову. Потускневшие бесцветные глаза смотрели мимо Жудова. Куда-то в мёртвую неопределённость. Колю охватил ужас — ему пришло в голову, что Павел сам почему-то сделался Пустотой и теперь заберёт у него не только часть себя, но и Колиной живой сущности прихватит, чтобы смолоть её в чёрную муку невоскрешения. Мысль эта поразила отвыкшего поражаться Колю. Паскудные призраки довселенских страхов ворвались в его разум. Жудов заверещал как раздавленный суслик и, размахнувшись, ударил чемоданом лысеющую голову Павла. Обтянутая голубеньким дерматином фанерка раскололась от удара, и Колины запасы Пустоты заструились из чемодана серыми ручейками. Павел упал с дивана на пол с тем же мёртвым выражением лица. Кристалл на столе снова ожил, запульсировал тёмными огнями. Струящаяся из чемодана Пустота потянулась к этой пульсации, потекла в блестящие чёрные грани. Кристалл стал расти. И по мере того, как он увеличивался, сморщивался и усыхал на полу Павел Смертушинов. Через считанные секунды от него осталось лишь тёмное неприятное пятно на ковре, очертаниями напоминающее сороконожку.
А чёрный кристалл, поглотив Колину Пустоту, разросся до размеров самого Коли. Стеклянный столик треснул — кристалл вылез из серебрянной подставки и упал на пол. От него потянуло жутким холодом. Коля почувстововал, как в него входит нечто. Нечто абсолютно иное, бесцеремонное, хищное, наполненноё той самой Пустотой, ради которой он жил. И в то же время самого Колю понесло куда-то к непонятному морозному свету через сиреневую желеобразную субстанцию. Удушье сменялось облегчением, сумерки — светом. Хотелось кричать, но тотальная немота, казалось, охватила собой все Колины атомы.
Внезапно Жудов прозрел и увидел, как из чёрного кристалла выходят длинные языки огня. Квартира горела, в отсветах пламени шевелилось что-то огромное и невообразимое, что проходило сквозь стены, пол, потолок, мебель и самого Колю. Инфернальный желудочный сок капал с причудливых осклизлых сталактитов, размеренно проплывающих над головой.
«Мир становится Пустотой» — подумал оптимист Коля, погружаясь в пищевод Червя.
Страница 16 из 16
