Во тьме слышны её шаги. Слепой порыв навстречу. Прильнуть к её груди, прижаться всем сердцем…
Добавить в моё избранное
55 мин, 54 сек 18336
Ты близок мне, любишь ночь, живешь ею…
— Да, я люблю ночь…
— Поэтому я доверилась тебе. Ты услышал из моих уст сокровенную тайну, и, я знаю это твердо, сохранишь её навсегда. Можешь ли ты поклясться в этом?
— Клянусь.
— Я верю тебе… Признаю, вопрос этот был излишним. — Шёпот Екатерины обжигал ему губы. — Никому другому я не осмелилась бы поведать то, что похоронено под покровом времени. Это ещё не всё… далеко не всё… Я хочу открыть тебе последний секрет, дороже которого для меня нет ничего на свете. Знаю, ты сможешь понять и помочь… Идём же.
Екатерина взяла его за руку и повлекла к воротам.
Молодой человек удивлялся своим ощущениям: он не испытывал страха, было только легкое волнение, возбуждающее нервы, да уже знакомое звенящее предчувствие чего-то значимого, того, что было выше человеческого понимания. Все остальные чувства были притуплены, словно он спал и видел странный суматошный сон… или пытался внушить себе это. Как бы то ни было, Эдуарду было интересно увидеть продолжение этого сна, поэтому он позволил увлечь себя за ограду заброшенного дома.
Заросший сад был залит металлическим сиянием, изливавшимся с небес. Бесчисленные деревья — старые высохшие яблони, вишни и сливы — еще не успевшие обрести листву, за долгие годы разрослись в небывалом количестве, и, казалось, душили дом. Тем не менее, Эдуард смог разглядеть когда-то красивое, а теперь покосившееся прогнившее крыльцо, оплетенное побегами дикого винограда. Над дальним крылом, не видимым с улицы, крыша обвалилась внутрь; здание превратилось в абсолютно не пригодную развалину.
Тем временем Екатерина стремительно уводила Эдуарда в глубь сада. Чувство тревоги, о котором он уже успел позабыть, неожиданно вернулось к юноше. Может, причиной тому была атмосфера этого места, хранящего дух упадка и смерти и наполненного кладбищенской тишиной, а может бесконечные ветви деревьев, мельтешащие перед глазами. В свете луны они казались тонкими суставчатыми паучьими лапами; они хватали молодого человека за волосы и одежду, и прикосновение это вызывало почти паническое отвращение.
Пробравшись через переплетенные между собой кустарники смородины и дикой малины, они, наконец, остановились. Цель их исканий обнаружилась сразу же, мрачная и непреодолимая. При виде ее Эдуард непроизвольно затаил дыхание. Обнаружить такое в нынешнее время было просто немыслимо…
Это была массивная, каменная гробница около двух метров в длину и одного метра в ширину. В высоту она едва достигала колена стоящего человека. Монолитная плита покоилась поверх этой могилы, возраст которой явно следовало измерять несколькими столетиями. В лунном свете были ясно видны многочисленные трещины и изъяны, избороздившие поверхность гранита, из-за чего тот казался гораздо более древним, чем это обстояло на самом деле. Это было самое настоящее родовое захоронение, надежно скрытое от любопытствующих людских глаз и, благодаря этому, чудом сохранившееся в неприкосновенности до наших дней.
Легкой тенью Екатерина вышла из-за его спины, не торопясь приблизилась к гробнице и почтительно присела перед ней как перед алтарем. Рукой она провела по шероховатой поверхности плиты, а после подняла голову и ответила на незаданный вслух вопрос:
— Это могила Валентины… Да-да, та самая могила, которую так и не смогли найти ни полиция, ни родственники. Сто лет минуло с тех пор, но и теперь только избранные знают о ее местонахождении. Теперь ты в их числе…
Мысли Эдуарда были бессвязны и суматошны, ему стоило огромных усилий сосредоточиться на чем-то конкретном. И виной тому была невидимая чуждая аура, исходящая от его спутницы. Лунный свет преобразил её, хрупкая нежность и беспомощность исчезли без следа. Во всем облике девушки проглядывало какое-то невыразимое тёмное совершенство, отличавшее её от обычного человеческого существа. Она по-прежнему ласково, почти любовно поглаживала могильную плиту, выражение её лица постоянно менялось: оно было то печальным и в то же время ласковым, сочувствующим, то невероятно серьезным и задумчивым. Наконец, короткая улыбка тронула губы, и от этой усмешки молодому человеку по-настоящему стало не по себе.
— Почему же на могиле нет имени? — спросил Эдуард, стараясь таким образом отогнать зарождающийся страх.
Екатерина медленно выпрямилась — голова чуть приподнята, тёмные глаза искрятся неподдельной насмешкой, руки расслаблены, левая нога небрежно отставлена.
— Зачем писать на могиле имя того, кто ещё не умер… в общепринятом значении?
И прежде чем Эдуард смог как следует осмыслить услышанное, девушка с невероятной для этого тонкого тела силой толкнула рукой гранитную плиту и та с гулким шуршанием, больно резанувшим слух Эдуарда, сдвинулась с места. Образовался острый вытянутый треугольник мрака. Екатерина вновь присела у гробницы.
— Подойди, взгляни, — сказала она юноше.
— Да, я люблю ночь…
— Поэтому я доверилась тебе. Ты услышал из моих уст сокровенную тайну, и, я знаю это твердо, сохранишь её навсегда. Можешь ли ты поклясться в этом?
— Клянусь.
— Я верю тебе… Признаю, вопрос этот был излишним. — Шёпот Екатерины обжигал ему губы. — Никому другому я не осмелилась бы поведать то, что похоронено под покровом времени. Это ещё не всё… далеко не всё… Я хочу открыть тебе последний секрет, дороже которого для меня нет ничего на свете. Знаю, ты сможешь понять и помочь… Идём же.
Екатерина взяла его за руку и повлекла к воротам.
Молодой человек удивлялся своим ощущениям: он не испытывал страха, было только легкое волнение, возбуждающее нервы, да уже знакомое звенящее предчувствие чего-то значимого, того, что было выше человеческого понимания. Все остальные чувства были притуплены, словно он спал и видел странный суматошный сон… или пытался внушить себе это. Как бы то ни было, Эдуарду было интересно увидеть продолжение этого сна, поэтому он позволил увлечь себя за ограду заброшенного дома.
Заросший сад был залит металлическим сиянием, изливавшимся с небес. Бесчисленные деревья — старые высохшие яблони, вишни и сливы — еще не успевшие обрести листву, за долгие годы разрослись в небывалом количестве, и, казалось, душили дом. Тем не менее, Эдуард смог разглядеть когда-то красивое, а теперь покосившееся прогнившее крыльцо, оплетенное побегами дикого винограда. Над дальним крылом, не видимым с улицы, крыша обвалилась внутрь; здание превратилось в абсолютно не пригодную развалину.
Тем временем Екатерина стремительно уводила Эдуарда в глубь сада. Чувство тревоги, о котором он уже успел позабыть, неожиданно вернулось к юноше. Может, причиной тому была атмосфера этого места, хранящего дух упадка и смерти и наполненного кладбищенской тишиной, а может бесконечные ветви деревьев, мельтешащие перед глазами. В свете луны они казались тонкими суставчатыми паучьими лапами; они хватали молодого человека за волосы и одежду, и прикосновение это вызывало почти паническое отвращение.
Пробравшись через переплетенные между собой кустарники смородины и дикой малины, они, наконец, остановились. Цель их исканий обнаружилась сразу же, мрачная и непреодолимая. При виде ее Эдуард непроизвольно затаил дыхание. Обнаружить такое в нынешнее время было просто немыслимо…
Это была массивная, каменная гробница около двух метров в длину и одного метра в ширину. В высоту она едва достигала колена стоящего человека. Монолитная плита покоилась поверх этой могилы, возраст которой явно следовало измерять несколькими столетиями. В лунном свете были ясно видны многочисленные трещины и изъяны, избороздившие поверхность гранита, из-за чего тот казался гораздо более древним, чем это обстояло на самом деле. Это было самое настоящее родовое захоронение, надежно скрытое от любопытствующих людских глаз и, благодаря этому, чудом сохранившееся в неприкосновенности до наших дней.
Легкой тенью Екатерина вышла из-за его спины, не торопясь приблизилась к гробнице и почтительно присела перед ней как перед алтарем. Рукой она провела по шероховатой поверхности плиты, а после подняла голову и ответила на незаданный вслух вопрос:
— Это могила Валентины… Да-да, та самая могила, которую так и не смогли найти ни полиция, ни родственники. Сто лет минуло с тех пор, но и теперь только избранные знают о ее местонахождении. Теперь ты в их числе…
Мысли Эдуарда были бессвязны и суматошны, ему стоило огромных усилий сосредоточиться на чем-то конкретном. И виной тому была невидимая чуждая аура, исходящая от его спутницы. Лунный свет преобразил её, хрупкая нежность и беспомощность исчезли без следа. Во всем облике девушки проглядывало какое-то невыразимое тёмное совершенство, отличавшее её от обычного человеческого существа. Она по-прежнему ласково, почти любовно поглаживала могильную плиту, выражение её лица постоянно менялось: оно было то печальным и в то же время ласковым, сочувствующим, то невероятно серьезным и задумчивым. Наконец, короткая улыбка тронула губы, и от этой усмешки молодому человеку по-настоящему стало не по себе.
— Почему же на могиле нет имени? — спросил Эдуард, стараясь таким образом отогнать зарождающийся страх.
Екатерина медленно выпрямилась — голова чуть приподнята, тёмные глаза искрятся неподдельной насмешкой, руки расслаблены, левая нога небрежно отставлена.
— Зачем писать на могиле имя того, кто ещё не умер… в общепринятом значении?
И прежде чем Эдуард смог как следует осмыслить услышанное, девушка с невероятной для этого тонкого тела силой толкнула рукой гранитную плиту и та с гулким шуршанием, больно резанувшим слух Эдуарда, сдвинулась с места. Образовался острый вытянутый треугольник мрака. Екатерина вновь присела у гробницы.
— Подойди, взгляни, — сказала она юноше.
Страница 12 из 16
