Во тьме слышны её шаги. Слепой порыв навстречу. Прильнуть к её груди, прижаться всем сердцем…
Добавить в моё избранное
55 мин, 54 сек 18329
Неприятное навязчивое чувство вины поселилось в сердце.
Из-за едва различимой храмовой ограды не доносилось ни звука.
Он поспешно миновал это место и вскоре вышел на аллею, засаженную высокими пушистыми елями. В темноте они казались безмолвными гротескными исполинами. Молодой человек сел на ближайшую скамью и приготовился ждать.
Небо сегодня было чистым, и здесь на возвышенности было очень удобно наблюдать за загорающимися звёздами. Как всегда Эдуард залюбовался их холодным сиянием, манящим, но недоступным. Порой он нервно оглядывался, тщетно стараясь разглядеть хоть что-нибудь в обступившей его темноте. Может причиной его беспокойства был легкий ветер, гулявший по Покровской горе и шевеливший невидимые лапы елей…
Тем не менее, он сидел и ждал… Один.
Эдуард был уверен, что она должна появиться именно здесь, ведь он сам видел её вчера неподалеку от этого места. Ожидание оказалось мучительным испытанием. Порой возникало желание встать и дойти до конца аллеи, до ограждающего каменного парапета, чтобы увидеть огни ночного города. Зачем? Эдуард сам толком не знал ответа на этот вопрос, но в глубине души что-то нашептывало, что таким образом он не потеряет связь со светом, отгоняющим ночные страхи. Он был вынужден признать: впервые за все время темнота перестала быть для него уютным безопасным убежищем. Впервые такое привычное одиночество стало ему в тягость.
И все же он продолжал ждать, терпеливо и волнительно — сгорбившийся юноша, чье лицо почти скрылось за волной ниспадающих длинных волос, юноша, который сидел, обхватив себя руками, судорожно и порой шумно дыша. Он ждал появления таинственной незнакомки, не подозревая о том, что как раз в эту минуту она направляется к нему. Момент их встречи приближался с каждым мгновением. Пожалуй, Эдуард встревожился бы ещё больше, если бы знал, что она идёт по его же следам, в точности повторяя его путь…
… Дом Љ 10 по улице, приютившейся у самого подножия Покровской горы, как и другие, стоявшие по соседству, был погружен в сонное оцепенение. Узенькая, медленно изгибающаяся улочка хоть и брала свое начало от центрального проспекта, тем не менее, была до того неприметной и тихой, что немногие знали о её местонахождении. Дневной шум с трудом доносился сюда. С наступлением сумерек это было обиталище первозданной тишины, порой казавшейся оглушающей.
В доме под номером 10 спали все за исключением семилетнего Егора. Хоть мальчуган и был отправлен в постель в положенные ему девять часов, сегодня он долго не мог уснуть. И почему-то именно сегодня темнота и тишина его комнатки упорно отгоняла от него сновидения, заставляла волноваться в предчувствии чего-то неожиданного. Обычно так бывает, когда папа и мама заранее готовят подарок для Егора на его день рождения, а чтобы наконец узнать, что это за подарок, ты вынужден провести в сладостном томлении несколько невыносимо долгих часов. Сейчас же это ожидание не было похоже на радостное предвкушение… скорее, на ожидание чего-то неотвратимого, как наказание за плохой поступок… Вот только это что-то, как подозревал мальчик, могло оказаться намного страшнее…
Родители уже давно легли спать. Было очень тихо. Дом уснул и, казалось, видел свои собственные сны. Егор, закутанный в большое одеяло, передвинулся на другой край своей кровати, свернулся там клубком и, чуть отодвинув штору, выглянул в окно.
Рассеянный свет отдаленного прожектора… высокая кирпичная ограда дома напротив… узкая полоса дороги… и над всем этим — черно-лиловое полотно неба, усеянное мигающими звёздами. И ни души, ни намека на чье-либо присутствие. Всё уснуло беспробудным сном, и лишь он, маленький Егор, остался один во всём мире, лицом к лицу с ночью… Тревога усилилась. В немой надежде Егор посмотрел на звёзды, дарящие хоть и далекий, но такой реальный и живой свет. Но какая-то часть его сознания призывала следить за улицей, чтобы быть начеку.
Вскоре он увидел женщину. Она появилась из тьмы, словно выплыла из нее — часть мрака, невесомая и лёгкая. Двигалась она с пугающей развязной грацией, как высматривающая добычу змея. Вся в чёрном, гибкая, источающая опасность, она, попадая в полосы света, заставляла их тускнеть больше прежнего. По крайней мере, так мерещилось маленькому Егору, замершему у окна. Колючий страх внезапно сжал сердце мальчика. Когда она не торопясь проходила мимо его окна, Егор затаил дыхание, опасаясь, как бы малейший звук не выдал тайного наблюдателя. О том, что может случиться, если он вдруг будет обнаружен, мальчик не хотел даже и думать… Пальцы его словно вросли в деревянную спинку кровати, а подбородок будто прилип к подоконнику, в глазах — ужас, но он не смел отвести взгляд от этой грациозной взрослой фигуры. Он мог видеть неясный профиль лица, полускрытый пышной волной волос, а про себя отчаянно молил, чтобы эта пришедшая из тьмы женщина не заметила его. Молил молча, не осмеливаясь даже на ничтожный шепот.
Из-за едва различимой храмовой ограды не доносилось ни звука.
Он поспешно миновал это место и вскоре вышел на аллею, засаженную высокими пушистыми елями. В темноте они казались безмолвными гротескными исполинами. Молодой человек сел на ближайшую скамью и приготовился ждать.
Небо сегодня было чистым, и здесь на возвышенности было очень удобно наблюдать за загорающимися звёздами. Как всегда Эдуард залюбовался их холодным сиянием, манящим, но недоступным. Порой он нервно оглядывался, тщетно стараясь разглядеть хоть что-нибудь в обступившей его темноте. Может причиной его беспокойства был легкий ветер, гулявший по Покровской горе и шевеливший невидимые лапы елей…
Тем не менее, он сидел и ждал… Один.
Эдуард был уверен, что она должна появиться именно здесь, ведь он сам видел её вчера неподалеку от этого места. Ожидание оказалось мучительным испытанием. Порой возникало желание встать и дойти до конца аллеи, до ограждающего каменного парапета, чтобы увидеть огни ночного города. Зачем? Эдуард сам толком не знал ответа на этот вопрос, но в глубине души что-то нашептывало, что таким образом он не потеряет связь со светом, отгоняющим ночные страхи. Он был вынужден признать: впервые за все время темнота перестала быть для него уютным безопасным убежищем. Впервые такое привычное одиночество стало ему в тягость.
И все же он продолжал ждать, терпеливо и волнительно — сгорбившийся юноша, чье лицо почти скрылось за волной ниспадающих длинных волос, юноша, который сидел, обхватив себя руками, судорожно и порой шумно дыша. Он ждал появления таинственной незнакомки, не подозревая о том, что как раз в эту минуту она направляется к нему. Момент их встречи приближался с каждым мгновением. Пожалуй, Эдуард встревожился бы ещё больше, если бы знал, что она идёт по его же следам, в точности повторяя его путь…
… Дом Љ 10 по улице, приютившейся у самого подножия Покровской горы, как и другие, стоявшие по соседству, был погружен в сонное оцепенение. Узенькая, медленно изгибающаяся улочка хоть и брала свое начало от центрального проспекта, тем не менее, была до того неприметной и тихой, что немногие знали о её местонахождении. Дневной шум с трудом доносился сюда. С наступлением сумерек это было обиталище первозданной тишины, порой казавшейся оглушающей.
В доме под номером 10 спали все за исключением семилетнего Егора. Хоть мальчуган и был отправлен в постель в положенные ему девять часов, сегодня он долго не мог уснуть. И почему-то именно сегодня темнота и тишина его комнатки упорно отгоняла от него сновидения, заставляла волноваться в предчувствии чего-то неожиданного. Обычно так бывает, когда папа и мама заранее готовят подарок для Егора на его день рождения, а чтобы наконец узнать, что это за подарок, ты вынужден провести в сладостном томлении несколько невыносимо долгих часов. Сейчас же это ожидание не было похоже на радостное предвкушение… скорее, на ожидание чего-то неотвратимого, как наказание за плохой поступок… Вот только это что-то, как подозревал мальчик, могло оказаться намного страшнее…
Родители уже давно легли спать. Было очень тихо. Дом уснул и, казалось, видел свои собственные сны. Егор, закутанный в большое одеяло, передвинулся на другой край своей кровати, свернулся там клубком и, чуть отодвинув штору, выглянул в окно.
Рассеянный свет отдаленного прожектора… высокая кирпичная ограда дома напротив… узкая полоса дороги… и над всем этим — черно-лиловое полотно неба, усеянное мигающими звёздами. И ни души, ни намека на чье-либо присутствие. Всё уснуло беспробудным сном, и лишь он, маленький Егор, остался один во всём мире, лицом к лицу с ночью… Тревога усилилась. В немой надежде Егор посмотрел на звёзды, дарящие хоть и далекий, но такой реальный и живой свет. Но какая-то часть его сознания призывала следить за улицей, чтобы быть начеку.
Вскоре он увидел женщину. Она появилась из тьмы, словно выплыла из нее — часть мрака, невесомая и лёгкая. Двигалась она с пугающей развязной грацией, как высматривающая добычу змея. Вся в чёрном, гибкая, источающая опасность, она, попадая в полосы света, заставляла их тускнеть больше прежнего. По крайней мере, так мерещилось маленькому Егору, замершему у окна. Колючий страх внезапно сжал сердце мальчика. Когда она не торопясь проходила мимо его окна, Егор затаил дыхание, опасаясь, как бы малейший звук не выдал тайного наблюдателя. О том, что может случиться, если он вдруг будет обнаружен, мальчик не хотел даже и думать… Пальцы его словно вросли в деревянную спинку кровати, а подбородок будто прилип к подоконнику, в глазах — ужас, но он не смел отвести взгляд от этой грациозной взрослой фигуры. Он мог видеть неясный профиль лица, полускрытый пышной волной волос, а про себя отчаянно молил, чтобы эта пришедшая из тьмы женщина не заметила его. Молил молча, не осмеливаясь даже на ничтожный шепот.
Страница 6 из 16
