Чиркнуть спичкой — этого достаточно для создания иллюзии того, что можешь сжечь мир… перед ней стоял простой выбор: как умирать.
Добавить в моё избранное
55 мин, 27 сек 8959
Черный Глава и пятеро Пальцев его Правой руки оборачиваются.
Зал наполняется магией. В великана бьют разноцветные молнии. Он становиться ревущим дымным облаком, касается Пальцев. Пять фигур разлетаются в разные стороны, шмякаются о стены, отскакивают, падают на пол.
Массивная текучая черная фигура наклоняется навстречу великану. Они сталкиваются. Рука великана вцепляется в горло фигуре. Черный глава издаёт грохочущий крик. Великан окутывается багровыми молниями, рычит в ответ. Его рёв заполняет зал. Великан заполняет зал своим присутствием. Черный Глава становиться меньше, меньше, сжимается. Потом раздаётся треск и звон, Глава отлетает в сторону и кубарем катиться по полу.
Великан, из руки которого торчат клочки одежды и обрывки цепочки, перемещается к плите. Одна его рука бросает на плиту ком тяпок, зажатый в кулаке, выхватывает из него серебристую пластину, втыкает в одну из щелей в пластине. Вторая рука тянется к Нирайвену и Лурайяне, застывшим в шаге от плиты.
Потом он поворачивает голову и смотрит на них. Его пылающий бешеным весельем взгляд сметает волю, и мгновенно наполняет их движением. Они срывают с шей цепочки и протягивают ему кристалл и изрезанных золотистый куб.
Великан протягивает руку.
Из-за его спины раздаётся пронзительный скрежет. Нирайвена сшибает с ног, несёт через залу, ударяет в стену. Куб с обрывком цепочки остаётся в руке великана.
Великан поворачивается к плите и хлопком вгоняет кристалл и куб в щели. Над плитой вспыхивает и начинает расти радужное пятнышко тусклого света.
Великан оборачивается. Черный Глава, пошатываясь, встаёт на ноги. Его рука поднята и направлена на Лурайяну.
Великан закрывает её собой, чуть вздрагивает от удара, скользит к Главе. Глава, толкнувшись от пола, начинает взлетать. Великан прыгает, летит, хватает Главу за ноги, падает. Коснувшись пола, великан с хохотом раскручивает Главу и швыряет к плите.
Глава с рёвом проноситься мимо Лурайяны и исчезает в разгорающейся над плитой свернувшейся в клубок радуге.
Великан на мгновение застывает и окидывает залу взглядом. Смотрит на поднимающегося на ноги Нирайвена…
… на застывшую у плиты Лурайяну…
на Рырл, рубящуюся в дверях. Рырл, почувствовав его взгляд, отскакивает на шаг и оборачивается.
Взгляд великана на один миг задерживается на ней. Потом великан разбегается и прыгает в радугу.
И зал становиться пустым.
Пустота, которая пугалась присутствия великана, возвращается и начинает заполнять Лурайяну.
Жить больше не хочется. Жить становиться незачем.
Сквозь пустоту, чуть колыхнув её, проходит рёв. Ему вторит пронзительный крик, останавливающий приход пустоты.
Рырл, отбросив секиру, бежит к сжимающемуся кокону радуги.
Нирайвен, прихрамывая, бежит к Лурайяне.
Рырл прыгает. Её тело в полёте дергается от врезающихся в него арбалетных стрел, долетает до радуги и исчезает в нём.
Ворвавшиеся в зал арбалетчики нацеливают арбалеты на Нирайвена. Хлопают тетивы. Нирайвен вздрагивает на ходу, замедляет бег.
Его глаза находят её глаза. В его взгляде — мольба.
Она решается.
Она шагает навстречу ему, ловит его падающее тело и тратит один миг времени, чтобы взглянуть в его сверкающие глаза.
Потом она крепко обнимает его, чувствуя, как торчащий из его груди наконечник впивается в её грудь. Она собирает остаток сил и делает прыжок.
Перед тем, они касаются радуги, она успевает подумать, что все получилось так, как она хотела.
Она захотела умереть, и у неё это получилось.
… и для того, чтобы мир, испугался этой иллюзии,
и обрушил на неё все свои ливни и ураганы.?оя левая рука нащупала рычаг. Я заставил непослушную руку, ещё не ставшую совсем моей, схватиться за него и описать восьмёрку.
На это раз восьмёрка вышла правильной с первого раза.
Стекло крышки саркофага со скрипом откинулось в сторону. С чмоканием распустились и втянулись в ниши ремни, опутывавшие ноги и руки.
Я сел и глянул на экран. На плоском экране, висевшем передо мной в полумраке комнатки, горели цифры 3:3.
Все. Все трое.
На миг… на секунду мной завладело удовлетворение хорошо выполненной работой.
Потом его спугнул, оставив меня, как обычно, совсем без эмоций, голос от стенки слева, светящейся десятком цветных мониторов:
— Как сам?
Одно из двух кресел, стоявших у стены, развернулось, скрыв того, кто в нём сидел, тенью спинки.
— Как обычно — как обычно ответил я, и, пошарив правой рукой среди проводов капсулы, вытащил сигару.
Щёлкнув зажигалкой, я, склонив голову на бок и щурясь, переместил взгляд на экраны, чтобы сделать вид, что мне интересно, что там… чтобы не выходя из капсулы посидеть в тишине.
Зал наполняется магией. В великана бьют разноцветные молнии. Он становиться ревущим дымным облаком, касается Пальцев. Пять фигур разлетаются в разные стороны, шмякаются о стены, отскакивают, падают на пол.
Массивная текучая черная фигура наклоняется навстречу великану. Они сталкиваются. Рука великана вцепляется в горло фигуре. Черный глава издаёт грохочущий крик. Великан окутывается багровыми молниями, рычит в ответ. Его рёв заполняет зал. Великан заполняет зал своим присутствием. Черный Глава становиться меньше, меньше, сжимается. Потом раздаётся треск и звон, Глава отлетает в сторону и кубарем катиться по полу.
Великан, из руки которого торчат клочки одежды и обрывки цепочки, перемещается к плите. Одна его рука бросает на плиту ком тяпок, зажатый в кулаке, выхватывает из него серебристую пластину, втыкает в одну из щелей в пластине. Вторая рука тянется к Нирайвену и Лурайяне, застывшим в шаге от плиты.
Потом он поворачивает голову и смотрит на них. Его пылающий бешеным весельем взгляд сметает волю, и мгновенно наполняет их движением. Они срывают с шей цепочки и протягивают ему кристалл и изрезанных золотистый куб.
Великан протягивает руку.
Из-за его спины раздаётся пронзительный скрежет. Нирайвена сшибает с ног, несёт через залу, ударяет в стену. Куб с обрывком цепочки остаётся в руке великана.
Великан поворачивается к плите и хлопком вгоняет кристалл и куб в щели. Над плитой вспыхивает и начинает расти радужное пятнышко тусклого света.
Великан оборачивается. Черный Глава, пошатываясь, встаёт на ноги. Его рука поднята и направлена на Лурайяну.
Великан закрывает её собой, чуть вздрагивает от удара, скользит к Главе. Глава, толкнувшись от пола, начинает взлетать. Великан прыгает, летит, хватает Главу за ноги, падает. Коснувшись пола, великан с хохотом раскручивает Главу и швыряет к плите.
Глава с рёвом проноситься мимо Лурайяны и исчезает в разгорающейся над плитой свернувшейся в клубок радуге.
Великан на мгновение застывает и окидывает залу взглядом. Смотрит на поднимающегося на ноги Нирайвена…
… на застывшую у плиты Лурайяну…
на Рырл, рубящуюся в дверях. Рырл, почувствовав его взгляд, отскакивает на шаг и оборачивается.
Взгляд великана на один миг задерживается на ней. Потом великан разбегается и прыгает в радугу.
И зал становиться пустым.
Пустота, которая пугалась присутствия великана, возвращается и начинает заполнять Лурайяну.
Жить больше не хочется. Жить становиться незачем.
Сквозь пустоту, чуть колыхнув её, проходит рёв. Ему вторит пронзительный крик, останавливающий приход пустоты.
Рырл, отбросив секиру, бежит к сжимающемуся кокону радуги.
Нирайвен, прихрамывая, бежит к Лурайяне.
Рырл прыгает. Её тело в полёте дергается от врезающихся в него арбалетных стрел, долетает до радуги и исчезает в нём.
Ворвавшиеся в зал арбалетчики нацеливают арбалеты на Нирайвена. Хлопают тетивы. Нирайвен вздрагивает на ходу, замедляет бег.
Его глаза находят её глаза. В его взгляде — мольба.
Она решается.
Она шагает навстречу ему, ловит его падающее тело и тратит один миг времени, чтобы взглянуть в его сверкающие глаза.
Потом она крепко обнимает его, чувствуя, как торчащий из его груди наконечник впивается в её грудь. Она собирает остаток сил и делает прыжок.
Перед тем, они касаются радуги, она успевает подумать, что все получилось так, как она хотела.
Она захотела умереть, и у неё это получилось.
… и для того, чтобы мир, испугался этой иллюзии,
и обрушил на неё все свои ливни и ураганы.?оя левая рука нащупала рычаг. Я заставил непослушную руку, ещё не ставшую совсем моей, схватиться за него и описать восьмёрку.
На это раз восьмёрка вышла правильной с первого раза.
Стекло крышки саркофага со скрипом откинулось в сторону. С чмоканием распустились и втянулись в ниши ремни, опутывавшие ноги и руки.
Я сел и глянул на экран. На плоском экране, висевшем передо мной в полумраке комнатки, горели цифры 3:3.
Все. Все трое.
На миг… на секунду мной завладело удовлетворение хорошо выполненной работой.
Потом его спугнул, оставив меня, как обычно, совсем без эмоций, голос от стенки слева, светящейся десятком цветных мониторов:
— Как сам?
Одно из двух кресел, стоявших у стены, развернулось, скрыв того, кто в нём сидел, тенью спинки.
— Как обычно — как обычно ответил я, и, пошарив правой рукой среди проводов капсулы, вытащил сигару.
Щёлкнув зажигалкой, я, склонив голову на бок и щурясь, переместил взгляд на экраны, чтобы сделать вид, что мне интересно, что там… чтобы не выходя из капсулы посидеть в тишине.
Страница 15 из 17
