Спящие девочки

Просто всех, кто находится на втором этаже, вводят в состояние медикаментозного сна. Ну, чтобы они не ходили, где не надо, и не увидели чего-нибудь лишнего. Вот только одна из Спящих Девочек страдает лунатизмом, ты ее видела, конечно? Во всяком случае, слышала ее колыбельную. И то, что Спящие Девочки там лечатся — неправда. Они — в самом деле доноры органов. А чтобы сердца, почки и глазные яблоки были свеженькими, девочек разбирают постепенно. Из той, которая поет колыбельные, уже достали почки. Многие воспитательницы тайком пересаживают себе их органы. Они ж все старухи. Не смотри на лица — это всего лишь пластическая хирургия. Обрати внимание на их движения.

— А как же проверки? — Поинтересовалась Рут.

— Ну, органы же внутри находятся. Чтобы подвергнуть их анализу, надо вскрытие делать. Да и все это происходит под хорошим прикрытием. Новые сердца и почки покупают очень богатые люди. И всякие шишки из администрации Предела. Кстати, тех, кто видел Спящих Девочек, как правило, переводят в терапию и промывают им мозги. Как Лизе. А тех, кого не хватятся, разбирают на органы. Но ты же курила и употребляла наркотики, так что ты никому не нужна.

— Видишь, — усмехнулась Рут, — иногда даже наркотики бывают полезны.

Она встала, кивнула девочкам на прощанье и направилась к корпусу. Рут чувствовала себя победительницей. Она смогла занять верхнюю ступеньку здешнего общества. Она завоевала всеобщее уважение, теперь никто не усомниться в том, что она охотник высшей пробы. Почти сверхсущество. Раньше она никогда не мечтала об этом. Будущие хозяева всех ночей очень независимы, они никому не подчиняются, и не стремятся подчинять других.

Рут медленно шла между клумб. В голове вертелась песня «Чеоного бархата».

Я улыбаюсь,

Лица в тени.

Я забываю бессонные дни.

Отражения в лужах сели на мель.

Жизнь — это жажда,

Жизнь — это цель.

День -

Лишь один телефонный звонок.

Между рожденьями

Длительный срок.

Город оторван от нашего мира.

Ночь вас ласкает

Зубами вампира.

Жизнь разрывает сансару созвездий.

Я позвонила, наверное, прежде?

Я позвонила, наверное, поздно?

Видишь, у неба

Выпали звёзды.

Может быть, рано?

Может, некстати?

Время стоит в ожиданье удачи.

Ночь расцветает огнём светофора.

Жизнь — это жажда.

Страх — это море.

Когда Рут сможет услышать «Черный бархат» в следующий раз? Ей ведь предстоит провести здесь 4 года — до достижения совершеннолетия. И еще не факт, что она сможет успешно пройти тесты. Наверное, Августа Моро выпустит к тому времени несколько новых альбомов. Или мода вдруг поменяется, и никто больше не захочет слушать песни о вампирах. И не будет мечтать о слиянии с тенью.

Мир станет другим — это точно. А Рут останется прежней, только станет старше. Останутся клыки, и инстинкт охотника. Страх стать жертвой или, того хуже — наблюдателем. Эти детские наивные мечты: казаться опасной и привлекательной. Никого не любить, ничего не бояться. Лететь на огни святого Эльма. Сгореть в них, но только ни в коем случае не стать как все. И не состариться. Что ж удивительного, в страхе жителей Предела перед старостью, если даже дети здесь не хотят взрослеть? А для этого мечтают пить кровь. Вдруг Рут показалось, что все это было очень глупо. Так глупо, что и вспомнить стыдно.

Стоило Рут войти в здание и скрыться из поля зрения Джорджины, Анны и Валентины, как к ней подошла Дора.

— Знаешь, ведь они снова подставляют тебя. Главарь девочек всегда находится под особым подозрением. Воспитательницы не трогали Джорджину, но всегда все знали о ее проделках. Им выгодно, чтобы были нарушения, сама понимаешь. Теперь все внимание сосредоточено на тебе. Смотри, никто из девочек не стремиться занять место Джорджины.

— Спасибо. — Кивнула Рут. — Я буду иметь это в виду.

Она направилась к чулану со швабрами — отрабатывать свои штрафные дежурства.

— Рут! — окликнула ее Саша, неслышно подкравшаяся сзади. — Ну как, говорила с Джорджиной? Она теперь страшно ненавидит тебя. Мне она никогда не нравилась. Лживая двуличная тварь. Ей давно пора в терапию, просто она исправно поставляла нарушительниц, вот ее и не трогали. Ведь нарушительницы нужны не только потому, что воспиталки отнимают у них годы жизни. Знаешь, чтобы этот закон мог существовать, нужно доказывать, будто склонность к совершению преступлений — это вроде как болезнь. Потому наше заведение и называется школа-госпитель. Нас тут учат и лечат. Головоломки — это вообще торжество науки над жизнью. На свою соседку посмотри.

— Лиза не такая уж плохая соседка, кстати. Молчаливая и не умничает. — Проворчала Рут.

— Я и не говорю, что она плохая. Мне ее даже жалко. Ты знаешь, я тоже хочу сбежать.