В школе-госпитале для девочек города Предел содержаться подростки, чья социальная опасность доказана и не вызывает сомнений. Они определены сюда по решению суда за совершение особо тяжких преступлений. В основном — детоубийцы и те, кто избавился от своих родителей, учителей или одноклассников…
Добавить в моё избранное
56 мин, 21 сек 5295
Меня ведь не выпустят отсюда. Наверное, меня вообще не выпустят никогда. Всю оставшуюся жизнь работать на какой-нибудь тюремной фабрике? Ну, нет. Тем более, учитывая то, что медицинские эксперименты на заключенных разрешены. Ты уже придумала как отсюда смотаться?
— Вообще-то да, но нам понадобиться помощь Анны и Валентины. А они, кажется, на стороне Джорджины. Как только я улажу это дело, мы сбежим. — Пообещала Рут.
— Хорошо. Я знаешь, зачем подошла к тебе? Я слышала, как Джорджина говорит с Анной. Она не сдается. Хочет тебя убить. Она украла вилку в столовой, и вечером будет ждать тебя в твоей комнате.
— Ага, убить вилкой, между прочим, не так-то просто. — Усмехнулась Рут, стараясь вложить в эту улыбку как можно больше злобности и цинизма. Ведь совсем не обязательно быть очень сильной и беспощадной. Вполне достаточно такой казаться.
— А если в глаз? Она же хочет стать врачом, так что не боится таких вещей. Короче, смотри…
Сегодня Рут снова услышала колыбельную, но она больше не пугала. Ведь теперь Рут знала кто такие Спящие Девочки. Во всяком случае, ей казалось, что она знает.
Цветы во дворе отчаянно благоухали. Предчувствовали скорый конец. Стоит дождям смять нежные лепестки, и растения срежут. В следующем году в моду войдут другие сорта, а от прежних цветов не останется даже семян. Ничего не останется.
Рут надоело притворяться. Сохранять на лице отстраненное безразличное выражение. Делать вид, что ей ничего не страшно, что она всегда вооружена. Как ни странно, во всей проклятой школе нормально разговаривать можно было только с Лизой. Она даже перестала казаться Рут ущербной. Ведь именно Лиза принимала все таким, как есть. Не обманывала ни себя, ни других. И не искала безопасности за чужой спиной.
Прежде, чем идти в свою комнату, Рут зашла к мисс Монике.
— Что такое, Рут? — дружелюбно спросила та. Вот настоящий хищник, подумала Рут, глядя на воспитательницу. Она не ставит себя выше других, не стремиться источать мистическую власть. Наоборот. Мисс Моника такая добрая и участливая, когда чует возможность отпить еще немного чужой жизни.
— Вы знаете, с моей соседкой Лизой что-то не так. — Рут потупилась, изобразила растерянное выражение лица. Малость придурковатое, вроде как действие лекарств еще не прошло. А оно и не прошло. Только резкость ощущений сместилась от цветов к запахам. И Рут чувствовала аромат дорогих духов мисс Моники. И дезинфицирующего раствора, которым обработаны свежие швы. Может, это почки поющей девочки? — Может, Лиза хочет покончить с собой или заболела? — вслух произнесла Рут. — Пойдемте со мной, пожалуйста. Думаю, вам надо самой поговорить с ней.
Они прошли по коридору, почти темному и пустому. Рут молчала и смотрела под ноги, изучала узор в форме крестов на полу.
Она открыла дверь своей комнаты и отступила в сторону. У Рут был очень большой опыт уличных драк. И она умела скрываться в тени.
Джорджина не успела рассмотреть что-либо в темном коридоре. Она нанесла удар, целя в шею, но в дверном проеме стояла не Рут, а мисс Моника.
Лиза как обычно преспокойно расчесывалась у окна. Но в тот момент, когда Джорджина набросилась на воспитательницу, стала звать на помощь. Рут почему-то показалось, что Лиза прекрасно понимала, зачем здесь Джорджина. Но делала вид, что погружена в свои сонные мысли, пропитанные транквилизаторами.
Рут предусмотрительно бросилась бежать, ведь Джорджина едва ли откажется от своих намерений, тем более теперь, когда ей уже нечего терять.
Открылась дверь, занавешенная белоснежной шторкой. По ту сторону горел свет, и на пол лег лунно-белый прямоугольник. Как портал в мир, откуда приходят сны. Сны, от которых не просыпаются. Рут перепрыгнула через световой люк, опасаясь ступить на него и провалиться.
Навстречу выбежали воспитательницы и медсестры. Рут спряталась за их спинами и безрадостно наблюдала за тем, как Джорджине делают успокоительный укол, а потом ведут к двери, занавешенной накрахмаленной белой шторкой.
Она не испытывала ни торжества ни радости. Мать Джорджины проститутка, отец в очередной раз сидит в тюрьме, а сама она всегда следила за своим здоровьем, ведь она мечтала стать врачом. Рут не хотела Джорджине ничего плохого. Она даже не хотела занимать ее место.
Теперь она брела к своей комнате, в голове неотступно вертелась песня.
Эта ночь не подарит мне эхо,
Зеркала лишены отражений,
В мире жажды и Лунного смеха
Череда бесконечных рождений.
Камасутры древнее и строже,
Наша жизнь зеркалами разбита,
Нам артерия ночи открыта,
Наша страсть на убийство похожа.
Спустя всего несколько недель Анна и Валентина осуществили свой план. Прогремели несколько взрывов на кухне и в подвале, начался пожар, здание заволокло дымом.
— Вообще-то да, но нам понадобиться помощь Анны и Валентины. А они, кажется, на стороне Джорджины. Как только я улажу это дело, мы сбежим. — Пообещала Рут.
— Хорошо. Я знаешь, зачем подошла к тебе? Я слышала, как Джорджина говорит с Анной. Она не сдается. Хочет тебя убить. Она украла вилку в столовой, и вечером будет ждать тебя в твоей комнате.
— Ага, убить вилкой, между прочим, не так-то просто. — Усмехнулась Рут, стараясь вложить в эту улыбку как можно больше злобности и цинизма. Ведь совсем не обязательно быть очень сильной и беспощадной. Вполне достаточно такой казаться.
— А если в глаз? Она же хочет стать врачом, так что не боится таких вещей. Короче, смотри…
Сегодня Рут снова услышала колыбельную, но она больше не пугала. Ведь теперь Рут знала кто такие Спящие Девочки. Во всяком случае, ей казалось, что она знает.
Цветы во дворе отчаянно благоухали. Предчувствовали скорый конец. Стоит дождям смять нежные лепестки, и растения срежут. В следующем году в моду войдут другие сорта, а от прежних цветов не останется даже семян. Ничего не останется.
Рут надоело притворяться. Сохранять на лице отстраненное безразличное выражение. Делать вид, что ей ничего не страшно, что она всегда вооружена. Как ни странно, во всей проклятой школе нормально разговаривать можно было только с Лизой. Она даже перестала казаться Рут ущербной. Ведь именно Лиза принимала все таким, как есть. Не обманывала ни себя, ни других. И не искала безопасности за чужой спиной.
Прежде, чем идти в свою комнату, Рут зашла к мисс Монике.
— Что такое, Рут? — дружелюбно спросила та. Вот настоящий хищник, подумала Рут, глядя на воспитательницу. Она не ставит себя выше других, не стремиться источать мистическую власть. Наоборот. Мисс Моника такая добрая и участливая, когда чует возможность отпить еще немного чужой жизни.
— Вы знаете, с моей соседкой Лизой что-то не так. — Рут потупилась, изобразила растерянное выражение лица. Малость придурковатое, вроде как действие лекарств еще не прошло. А оно и не прошло. Только резкость ощущений сместилась от цветов к запахам. И Рут чувствовала аромат дорогих духов мисс Моники. И дезинфицирующего раствора, которым обработаны свежие швы. Может, это почки поющей девочки? — Может, Лиза хочет покончить с собой или заболела? — вслух произнесла Рут. — Пойдемте со мной, пожалуйста. Думаю, вам надо самой поговорить с ней.
Они прошли по коридору, почти темному и пустому. Рут молчала и смотрела под ноги, изучала узор в форме крестов на полу.
Она открыла дверь своей комнаты и отступила в сторону. У Рут был очень большой опыт уличных драк. И она умела скрываться в тени.
Джорджина не успела рассмотреть что-либо в темном коридоре. Она нанесла удар, целя в шею, но в дверном проеме стояла не Рут, а мисс Моника.
Лиза как обычно преспокойно расчесывалась у окна. Но в тот момент, когда Джорджина набросилась на воспитательницу, стала звать на помощь. Рут почему-то показалось, что Лиза прекрасно понимала, зачем здесь Джорджина. Но делала вид, что погружена в свои сонные мысли, пропитанные транквилизаторами.
Рут предусмотрительно бросилась бежать, ведь Джорджина едва ли откажется от своих намерений, тем более теперь, когда ей уже нечего терять.
Открылась дверь, занавешенная белоснежной шторкой. По ту сторону горел свет, и на пол лег лунно-белый прямоугольник. Как портал в мир, откуда приходят сны. Сны, от которых не просыпаются. Рут перепрыгнула через световой люк, опасаясь ступить на него и провалиться.
Навстречу выбежали воспитательницы и медсестры. Рут спряталась за их спинами и безрадостно наблюдала за тем, как Джорджине делают успокоительный укол, а потом ведут к двери, занавешенной накрахмаленной белой шторкой.
Она не испытывала ни торжества ни радости. Мать Джорджины проститутка, отец в очередной раз сидит в тюрьме, а сама она всегда следила за своим здоровьем, ведь она мечтала стать врачом. Рут не хотела Джорджине ничего плохого. Она даже не хотела занимать ее место.
Теперь она брела к своей комнате, в голове неотступно вертелась песня.
Эта ночь не подарит мне эхо,
Зеркала лишены отражений,
В мире жажды и Лунного смеха
Череда бесконечных рождений.
Камасутры древнее и строже,
Наша жизнь зеркалами разбита,
Нам артерия ночи открыта,
Наша страсть на убийство похожа.
Спустя всего несколько недель Анна и Валентина осуществили свой план. Прогремели несколько взрывов на кухне и в подвале, начался пожар, здание заволокло дымом.
Страница 15 из 16
