В школе-госпитале для девочек города Предел содержаться подростки, чья социальная опасность доказана и не вызывает сомнений. Они определены сюда по решению суда за совершение особо тяжких преступлений. В основном — детоубийцы и те, кто избавился от своих родителей, учителей или одноклассников…
Добавить в моё избранное
56 мин, 21 сек 5296
Как всегда в таких случаях, двери автоматически открылись и оконные решетки поползли вверх. Девочки бросились к воротам, но с той стороны уже был выставлен полицейский кордон.
Теперь Анну и Валентину ожидало нечто худшее, чем пожизненное заключение. Рут казалось, что она втянулась в процесс плетения интриг, сама того не желая. Она чувствовала, что меняется. Неотвратимо и страшно. Скоро она перестанет быть свободной, запутавшись в собственных сетях.
Анну и Валентину даже не пришлось убеждать. Опасные мечты, как болезнь — стоит внедрить одну лишь спору, и скоро сознание зарастет плесенью. Мечты поедают своих носителей. И от этого Рут становилось особенно страшно.
Она схватила Лизу за руку и потащила за собой. Лиза даже не пыталась спастись. Рут волокла ее, и Лиза не сопротивлялась.
Совсем не обязательно быть очень решительной и смелой. Достаточно иногда брать на себя ответственность. Рут всегда знала, что она совсем не такая, какой кажется. Она никогда не станет такой — вечно юной вапирессой, почти неуязвимой, почти бессмертной. Существом, которому никогда не страшно. Но, кажется, Лиза доверяла ей. Она бежала за Рут не просто потому, что ее тащили за руку.
Они обогнули здание и направились к скамейке в саду, той самой, на которой любила сидеть Рут. Анна и Валентина плясали у пылающих руин. Рут видела их извивающиеся тени на фоне пламени. Девочки были похожи на каких-то техношаманок, особенно если учесть то, что они были в ночных рубашках. Рут и Лиза не раздевались, ложась спать, возможно, зря. На девушек в ночных рубашках все будут пялиться, но девочки в форме исправительной школы едва ли уйдут далеко.
Рут и Лиза перелезли через стену, сигнализация сработала, но воспитательницы и полиция были слишком заняты.
Рут в последний раз взглянула на школу. В машины скорой помощи уже помещали обитательниц второго этажа. Рут увидела скрюченное мумифицированное тельце и профиль, черный на фоне пламени. Но поющей девочки не было.
Только окна второго этажа слабо мерцали, подобные огням святого Эльма.
Девочки бросились бежать, скрываясь в тени, сворачивая за углы. Лизу больше не надо было тащить за руку, она сама следовала за Рут. Пожарные машины уже сбивали пламя пеной, из-за стен школы слышались крики, стрекотание полицейских шокеров. Но Рут обернулась всего несколько раз перед тем, как свернуть в темную подворотню.
Рут вспоминала, как мечтала когда-то слиться с тенями, исчезнуть, раствориться. Но именно в тот момент, когда ей казалось, что она обрела невидимость, маньяк обернулся ей вслед. А потом пошел за ней.
Рут и Лиза свернули за угол. У двери магазинчика, где продают сигареты, стоял маленький крытый фургончик «Табак Пасленовой Долины», и девочки забрались под тент, устроившись среди пустых ящиков и коробок.
Скоро шофер вернулся, девочки притихли, но он не стал заглядывать в кузов, ведь там не было ничего, что стоит красть.
Машина тронулась. Рут приподняла голову:
— Лиза, ты географию знаешь?
— Более или менее. — Шепотом ответила Лиза.
— Какой город ближайший к Пределу?
— Кажется, Прага. Или Лондон. Точно не помню.
— Эх ты, я ж не такой большой город имею в виду. — Рут тихонько рассмеялась. — Что-нибудь поменьше и поближе.
— А! Тогда Пасленовая Долина. Небольшой городок, где выращивают картофель и помидоры. Это я точно знаю. Кажется, мы едем именно туда, на фургоне написано «Пасленовая Долина».
— Что ж, посмотрим, что это за Долина. — Рут посмотрела на бледную грустную Лизу. — Тебе страшно?
— Нет. Я не знаю. Я никогда нигде не бывала, кроме Предела. И Предел-то помню плохо. Но это не важно. — Лиза вздохнула и попыталась улыбнуться. — Можно быть счастливой везде.
— Ого, ты философ, оказывается.
— К сожалению, чтобы стать философом мне пришлось лишиться некоторого количества мозгов.
Они засмеялись, Рут и не знала, что Лиза способна смеяться и шутить.
Потом они долго молчали. Пошел дождь, капли звонко ударялись о тент. Рут ни о чем не думала. Она напевала про себя:
Замирают огни в пустоте.
Хороводы ведут сновиденья.
Череда бесконечных смертей
И гирлянда пустых возрождений.
Наши звёзды лучей лишены.
Наша жизнь лишена направлений.
Мы-не больше, чем призрак Луны,
Многоточие зыбких мгновений.
И не меньше, чем обруч Луны.
Порожденье затменья светил.
Наши тени на небе видны.
Нас Творец из Созвездий лепил.
Мы не больше, чем куклы кошмара
На витрине из чёрного льда,
И не больше тумана и пара,
Потому не оставим следа.
Существуем прекрасней и дольше
Мы чуть меньше, чем жизнь…
И чуть больше.
Теперь Анну и Валентину ожидало нечто худшее, чем пожизненное заключение. Рут казалось, что она втянулась в процесс плетения интриг, сама того не желая. Она чувствовала, что меняется. Неотвратимо и страшно. Скоро она перестанет быть свободной, запутавшись в собственных сетях.
Анну и Валентину даже не пришлось убеждать. Опасные мечты, как болезнь — стоит внедрить одну лишь спору, и скоро сознание зарастет плесенью. Мечты поедают своих носителей. И от этого Рут становилось особенно страшно.
Она схватила Лизу за руку и потащила за собой. Лиза даже не пыталась спастись. Рут волокла ее, и Лиза не сопротивлялась.
Совсем не обязательно быть очень решительной и смелой. Достаточно иногда брать на себя ответственность. Рут всегда знала, что она совсем не такая, какой кажется. Она никогда не станет такой — вечно юной вапирессой, почти неуязвимой, почти бессмертной. Существом, которому никогда не страшно. Но, кажется, Лиза доверяла ей. Она бежала за Рут не просто потому, что ее тащили за руку.
Они обогнули здание и направились к скамейке в саду, той самой, на которой любила сидеть Рут. Анна и Валентина плясали у пылающих руин. Рут видела их извивающиеся тени на фоне пламени. Девочки были похожи на каких-то техношаманок, особенно если учесть то, что они были в ночных рубашках. Рут и Лиза не раздевались, ложась спать, возможно, зря. На девушек в ночных рубашках все будут пялиться, но девочки в форме исправительной школы едва ли уйдут далеко.
Рут и Лиза перелезли через стену, сигнализация сработала, но воспитательницы и полиция были слишком заняты.
Рут в последний раз взглянула на школу. В машины скорой помощи уже помещали обитательниц второго этажа. Рут увидела скрюченное мумифицированное тельце и профиль, черный на фоне пламени. Но поющей девочки не было.
Только окна второго этажа слабо мерцали, подобные огням святого Эльма.
Девочки бросились бежать, скрываясь в тени, сворачивая за углы. Лизу больше не надо было тащить за руку, она сама следовала за Рут. Пожарные машины уже сбивали пламя пеной, из-за стен школы слышались крики, стрекотание полицейских шокеров. Но Рут обернулась всего несколько раз перед тем, как свернуть в темную подворотню.
Рут вспоминала, как мечтала когда-то слиться с тенями, исчезнуть, раствориться. Но именно в тот момент, когда ей казалось, что она обрела невидимость, маньяк обернулся ей вслед. А потом пошел за ней.
Рут и Лиза свернули за угол. У двери магазинчика, где продают сигареты, стоял маленький крытый фургончик «Табак Пасленовой Долины», и девочки забрались под тент, устроившись среди пустых ящиков и коробок.
Скоро шофер вернулся, девочки притихли, но он не стал заглядывать в кузов, ведь там не было ничего, что стоит красть.
Машина тронулась. Рут приподняла голову:
— Лиза, ты географию знаешь?
— Более или менее. — Шепотом ответила Лиза.
— Какой город ближайший к Пределу?
— Кажется, Прага. Или Лондон. Точно не помню.
— Эх ты, я ж не такой большой город имею в виду. — Рут тихонько рассмеялась. — Что-нибудь поменьше и поближе.
— А! Тогда Пасленовая Долина. Небольшой городок, где выращивают картофель и помидоры. Это я точно знаю. Кажется, мы едем именно туда, на фургоне написано «Пасленовая Долина».
— Что ж, посмотрим, что это за Долина. — Рут посмотрела на бледную грустную Лизу. — Тебе страшно?
— Нет. Я не знаю. Я никогда нигде не бывала, кроме Предела. И Предел-то помню плохо. Но это не важно. — Лиза вздохнула и попыталась улыбнуться. — Можно быть счастливой везде.
— Ого, ты философ, оказывается.
— К сожалению, чтобы стать философом мне пришлось лишиться некоторого количества мозгов.
Они засмеялись, Рут и не знала, что Лиза способна смеяться и шутить.
Потом они долго молчали. Пошел дождь, капли звонко ударялись о тент. Рут ни о чем не думала. Она напевала про себя:
Замирают огни в пустоте.
Хороводы ведут сновиденья.
Череда бесконечных смертей
И гирлянда пустых возрождений.
Наши звёзды лучей лишены.
Наша жизнь лишена направлений.
Мы-не больше, чем призрак Луны,
Многоточие зыбких мгновений.
И не меньше, чем обруч Луны.
Порожденье затменья светил.
Наши тени на небе видны.
Нас Творец из Созвездий лепил.
Мы не больше, чем куклы кошмара
На витрине из чёрного льда,
И не больше тумана и пара,
Потому не оставим следа.
Существуем прекрасней и дольше
Мы чуть меньше, чем жизнь…
И чуть больше.
Страница 16 из 16
