Некрофобия

Шатающегося Антона вывели в зал и толчками и пинками заставили взгромоздиться на один из мраморных столов. Валерий Андреевич надел шелестящий клеенчатый фартук и взял в руки шланг.

Тугая струя ледяной воды ударила Антону по глазам, в нос, потом в лоб, заливая уши, прошлась по телу, выбивая дробь на ребрах, больно ударила в пах и снова полоснула по лицу. Антон закашлялся и сел на столе, свесив ноги в мокрых, прилипающих к бедрам джинсах.

— Антон, давай серьезно. — Валерий Андреевич убрал шланг, — если ты не хочешь, чтобы тебя здесь обмывали как кадавер, то ты нам должен помочь… Ну, давай, шевели извилинами! Миша наверняка тебе что-нибудь сказал. Вспоминай, вспоминай! Любая подробность, мелкая деталь может оказаться важной!

— Эт-т-т… какой-то бред, — Антона бил озноб, и он обхватил себя руками.

— Не буду спорить, может и бред. Но мы вот, очень к этому серьезно относимся! Для начала давай согласимся, что ты нам поможешь.

Струя воды снова ударила Антона в грудь, опрокинув его на стол. Он замахал руками, отбиваясь и захлебываясь водой.

— Да, да, да! — крикнул он, кашляя и отплевывая воду.

— Ну, слава Богу, а то я уже стал волноваться… — Валерий Андреевич закрутил кран.

В этот момент «оцарапанный» Костя, стоявший в ленивой позе ожидания в проеме двери, вдруг напрягся и поднял руку«Тихо!» Потом, неслышно ступая, исчез. Валерий Андреевич сделал знак Антону молчать, приложив палец к губам, и осторожно снял с себя фартук.

Костя вернулся так же бесшумно, как и исчез. Приблизившись к Валерию Андреевичу, он зашептал:

— Там твоя бабенка ходит, чего-то высматривает. Что будем делать?

Валерий Андреевич взглянул недобро на Антона, подошел к нему и потрепал по щеке.

— Уж не ты ли ее пригласил сюда, Антоша?

Антон энергично замотал головой.

— Ну ладно… Костя, я займусь ею, а ты — запри этого в подсобке, потом возьмешь машину и жди меня возле ее дома через полчаса. Давай!

Костя брезгливо ткнул Антона в мокрое плечо, показывая на дверь крошечной комнатки, которая обычно была завалена ведрами, какими-то палками и тряпками. Втолкнув Антона внутрь, Костя захлопнул дверь. Щелкнул замок. Спустя минуту погасла неровная щель между дверью и косяком. Все стихло.

IX.

Влажная темнота. Глаза никак не могут приспособиться к ней. Антон пялится в темноту до ломоты в висках, но ничего кроме узкой бархатной черно-синей полосы наверху, где-то под потолком, он не видит. Растопырив руки и поворачиваясь из стороны в сторону, он пытается на ощупь пройти к дверям: гремят пустые ведра, какая-то палка падает ему на спину, больно ударяет его своим концом по затылку. Наконец он натыкается на дверь, шарит и находит ручку, дергает ее вверх-вниз, вверх-вниз. Дверь слегка шевелится в перекошенной раме. Он нащупывает окошко замка, затем, порывшись в карманах джинс, выуживает скрепку. Через минуту замок щелкает, и дверь, скрипнув, отваливает в сторону.

Он стоит какое-то время посреди зала залитого нереальным синим светом бактерицидной лампы, затем присаживается на ближайший стол.

Вот он и свободен. Свободен от морока сегодняшнего дня: никакой шизофрении, все банально — какая-то «уголовка». … Слава Богу — живые люди, хоть и убийцы. Теперь можно спокойно, не торопясь уйти отсюда. Спасибо Майе -Беатриче… Сесть в поезд и укатить прочь из этого города, и пропасть, затеряться… Или пойти в милицию. Нет, милиция… нет, это прямая дорога в психушку. Отпадает. …

Уйти? Сбежать? От чего? От своей вины перед смертью Миши? От того, что здесь произошло? Это ли решение? Нет, этот морок его не отпустит. Так же как и Валерий Сергеевич — этот точно не отстанет… так же как и прошлое, которое сидит в нем и тоже не отпускает… Нет уж, нужно рубить эти узлы! Пора… Пора!

Ах, Миша, Миша, что же ты такое сделал, что тебя убили? Спрятал очень нужное этим уродам тело и уничтожил все следы, по которым его можно найти… Зачем, скажи Миша, зачем! Теперь только ты знаешь, где оно? где ключ? Сколько у меня времени? Минут тридцать — сорок!… Ну давай, археолог, сдувай пыль веков со своих мозгов, ты же все разносишь по полочкам, каждый артефакт в отдельную коробочку, каждая коробочка под своим номером,… каждая — под своим… Номер!

Антон соскакивает с мраморного еще влажного стола и идет в ординаторскую. Он. не включает свет, здесь достаточно светло — из окна льется свет фонаря. Он снова достает журнал, листает, находит нужную страницу и смотрит какое-то время на закрашенные фломастером цифры. Потом с огорчением кидает его назад в стол. Присаживается и начинает рыться в других ящиках.

Валерий Андреевич нашел Майю на аллее недалеко от ворот больницы.

— Майя, что ты тут делаешь? — он придал голосу «взрослые», требовательные интонации — так говорят родители, застав шестнадцатилетнюю дочь, курящую в своей комнате: «И наверняка, это уже не первая твоя сигарета?!».