— Эй-эй, вьюнош, ты чего зеленеешь? Возьми-ка там, в шкафу нашатырь, — говорящий скосил глаза на долговязого парня, — Слушай, давай я тебя хлорофиллом буду называть, а? «Любящий зелень»… Красивое имя, почти греческое: Эсхил… Хлорофилл.
Добавить в моё избранное
67 мин, 12 сек 1767
Перед тем, как подсоединить шнур, Антон прижал лампу к животу. Затем с тихим щелчком воткнул вилку и выпрямился. Прошел к центру зала. Прижатая к телу лампа уже исходила теплом, уже под тонкой тканью чувствовалось нарастающее жжение. Но он все медлил. Еще немного, еще чуть-чуть, еще… Еще-е-е-е!… Нестерпимо обожгло кожу, и он вскинул руку с сияющей лампой вверх и застонал от боли и от увиденного: фиолетовый купол света мгновенно сменился слепящим белым, высветив дальние уголки подвала, обнажив трещины в старой кладке и крошки застывшего раствора между лоснящимися кирпичами, достал до дна бассейнов и, выхватив из прозрачной, почти родниковой толщи жидкости плоские тела, словно впаянные в толщу ледяного озера призрачные тени, кричал о каждом из них светящимися пляшущим электричеством клеймами :
09/32/01!… 04/27/05.!06/56/08!… 01/19/03!… 07/22/04!…
Рука, обессилив, сама упала вниз, и свет померк. Подвал снова сдвинул сочащиеся влагой стены, обступил со всех сторон кривыми тенями, и безотрадный, немигающий свет сменил наступившую на мгновение темноту.
Антон положил лампу и стал натягивать на плохо слушающиеся руки резиновые перчатки. Он подошел к ближайшему от лифта резервуару под номером 6. Он решил начать именно с него. Просто так, на удачу. Рядом на цементном полу стояли носилки с Михаилом. Стояли так же, как он их и оставил несколько часов назад. Господи! Прошло всего несколько часов!
Под носилками растекалась бесформенная лужа чего-то,… или это просто причудливая тень, отбрасываемая сцепленными руками, легла на цемент? Антон машинально направил лампу в ту сторону и замер.
Нет, это была просто тень, и пол под носилками был сух.
Но на левой половине груди Михаила с переходом на плечо светился вкривь и вкось написанный номер
«03/45/08»
Номер Кирьянова!…
Миша, зачем, для кого, и когда ты успел написать его? Зачем тебе вообще все это было нужно? Ввязаться в какую-то бессмысленную игру с этими… уродами и ради чего? Чтобы сойти в царство теней под чужим номером? Стоило ли это всего того, чем ты жил, что было для тебя жизнью? Зачем? Конечно, смерть все равно приходит и, как не крути, всегда внезапно, и какая разница, что я делаю в этот момент, чем занят мой ум, моя душа?! Но объясни, Миша, объясни, зачем ты так умер, если смерть есть продолжение жизни?! Зачем ты тянешь меня за собой? Ведь ты писал этот чертов номер, зная, что только я смогу его увидеть! Ты ждешь, что я последую за тобой, за непонятной и ненужной мне тайной? Чтобы погибнуть, как ты в этом подвале?… Чтобы выжить и отомстить? Чтобы сойти с ума? Чтобы обрести свободу? Спуститься в Ад своих страхов и грехов, чтобы вернуться к самому себе?
Антон повернулся и пошел к дальней стене, к восьмому резервуару. Подняв лампу над головой, он заглянул в бассейн. Он насчитал то ли девять, то ли десять тел. Номера светились в толще коричневатой жидкости, но как Антон не вглядывался, он не мог разобрать цифр. Он поморщился: придется подтаскивать каждое тело ближе к краю и таким образом их сортировать. Антон опустился на колени, наклонился вперед, вытягивая руку, и ухватил то, что было поближе. Это была чья-то голень. Раствор был холодный, но когда пальцы нащупали лодыжку, сковывающая стылость впилась в его кисть и ломящей болью стал подниматься по предплечью, пронзая локоть и выкручивая плечо, и лишь близость сердца, выталкивающего горячие волны крови, остановила проникающую боль.
«Коцит, ледяной Коцит!.» — зазвенело в его голове.
Он потащил, но казалось, что он тащит целый айсберг: тела цеплялись друг за друга, тянулись друг за другом, словно сопротивлялись своим многоруким, многоногим, многотельным существом…
Он еле удержал равновесие. Поднатужившись и кряхтя, он подтянул первое тело. Это оказалась женщина.
«Для особы, которая, сэр, была женщиной, ныне же, царствие ей небесное, преставилась.»
Изловчившись, он оттолкнул ее в сторону и, ухватив чью-то руку, потащил следующее тело.
XI.
Расшвыривая колесами мелкий гравий на повороте, черный Мерседес подкатил к двери морга.
Валерий Андреевич и Костя вошли в незапертую дверь. Вспыхнул свет.
Костя пересек зал и скрылся в коридоре, направляясь к подсобке, где они оставили пленника.
— Морген!— почти сразу раздался его голос, и он снова вынырнул в дверях зала, — Морген, он смылся!
Валерий Андреевич ответил ему улыбкой и приложил палец к губам. Он стоял возле шахты подъемника. Поманив Костю, он показал пальцем вниз шахты и, наклонившись к Косте, тихо произнес:
— Мальчиш -Кибальчиш уже там…
И смешинки заиграли в его синих глазах, собирая кожу на висках в лучинки морщин.
— Летят самолеты — салют Мальчишу! Плывут пароходы — салют Кибальчишу! Идут пионеры — салют Мальчишу!
И он нажал кнопку лифта.
XII.
Кирьянов оказался шестым.
09/32/01!… 04/27/05.!06/56/08!… 01/19/03!… 07/22/04!…
Рука, обессилив, сама упала вниз, и свет померк. Подвал снова сдвинул сочащиеся влагой стены, обступил со всех сторон кривыми тенями, и безотрадный, немигающий свет сменил наступившую на мгновение темноту.
Антон положил лампу и стал натягивать на плохо слушающиеся руки резиновые перчатки. Он подошел к ближайшему от лифта резервуару под номером 6. Он решил начать именно с него. Просто так, на удачу. Рядом на цементном полу стояли носилки с Михаилом. Стояли так же, как он их и оставил несколько часов назад. Господи! Прошло всего несколько часов!
Под носилками растекалась бесформенная лужа чего-то,… или это просто причудливая тень, отбрасываемая сцепленными руками, легла на цемент? Антон машинально направил лампу в ту сторону и замер.
Нет, это была просто тень, и пол под носилками был сух.
Но на левой половине груди Михаила с переходом на плечо светился вкривь и вкось написанный номер
«03/45/08»
Номер Кирьянова!…
Миша, зачем, для кого, и когда ты успел написать его? Зачем тебе вообще все это было нужно? Ввязаться в какую-то бессмысленную игру с этими… уродами и ради чего? Чтобы сойти в царство теней под чужим номером? Стоило ли это всего того, чем ты жил, что было для тебя жизнью? Зачем? Конечно, смерть все равно приходит и, как не крути, всегда внезапно, и какая разница, что я делаю в этот момент, чем занят мой ум, моя душа?! Но объясни, Миша, объясни, зачем ты так умер, если смерть есть продолжение жизни?! Зачем ты тянешь меня за собой? Ведь ты писал этот чертов номер, зная, что только я смогу его увидеть! Ты ждешь, что я последую за тобой, за непонятной и ненужной мне тайной? Чтобы погибнуть, как ты в этом подвале?… Чтобы выжить и отомстить? Чтобы сойти с ума? Чтобы обрести свободу? Спуститься в Ад своих страхов и грехов, чтобы вернуться к самому себе?
Антон повернулся и пошел к дальней стене, к восьмому резервуару. Подняв лампу над головой, он заглянул в бассейн. Он насчитал то ли девять, то ли десять тел. Номера светились в толще коричневатой жидкости, но как Антон не вглядывался, он не мог разобрать цифр. Он поморщился: придется подтаскивать каждое тело ближе к краю и таким образом их сортировать. Антон опустился на колени, наклонился вперед, вытягивая руку, и ухватил то, что было поближе. Это была чья-то голень. Раствор был холодный, но когда пальцы нащупали лодыжку, сковывающая стылость впилась в его кисть и ломящей болью стал подниматься по предплечью, пронзая локоть и выкручивая плечо, и лишь близость сердца, выталкивающего горячие волны крови, остановила проникающую боль.
«Коцит, ледяной Коцит!.» — зазвенело в его голове.
Он потащил, но казалось, что он тащит целый айсберг: тела цеплялись друг за друга, тянулись друг за другом, словно сопротивлялись своим многоруким, многоногим, многотельным существом…
Он еле удержал равновесие. Поднатужившись и кряхтя, он подтянул первое тело. Это оказалась женщина.
«Для особы, которая, сэр, была женщиной, ныне же, царствие ей небесное, преставилась.»
Изловчившись, он оттолкнул ее в сторону и, ухватив чью-то руку, потащил следующее тело.
XI.
Расшвыривая колесами мелкий гравий на повороте, черный Мерседес подкатил к двери морга.
Валерий Андреевич и Костя вошли в незапертую дверь. Вспыхнул свет.
Костя пересек зал и скрылся в коридоре, направляясь к подсобке, где они оставили пленника.
— Морген!— почти сразу раздался его голос, и он снова вынырнул в дверях зала, — Морген, он смылся!
Валерий Андреевич ответил ему улыбкой и приложил палец к губам. Он стоял возле шахты подъемника. Поманив Костю, он показал пальцем вниз шахты и, наклонившись к Косте, тихо произнес:
— Мальчиш -Кибальчиш уже там…
И смешинки заиграли в его синих глазах, собирая кожу на висках в лучинки морщин.
— Летят самолеты — салют Мальчишу! Плывут пароходы — салют Кибальчишу! Идут пионеры — салют Мальчишу!
И он нажал кнопку лифта.
XII.
Кирьянов оказался шестым.
Страница 15 из 19
