— Эй-эй, вьюнош, ты чего зеленеешь? Возьми-ка там, в шкафу нашатырь, — говорящий скосил глаза на долговязого парня, — Слушай, давай я тебя хлорофиллом буду называть, а? «Любящий зелень»… Красивое имя, почти греческое: Эсхил… Хлорофилл.
Добавить в моё избранное
67 мин, 12 сек 1768
Подтянув его к самому краю бассейна, он попытался вытащить тело, но пальцы скользили, и Кирянов, тихо всхлипывая, соскальзывал назад в раствор, снова погружаясь в темноту бассейна.
Наконец, Антон изловчился и, подхватив его под мышки, вытащил тело на деревянный настил.
Уложив его поровнее, присел рядом на край бассейна.
В этот момент лифт коротко рявкнул металлической утробой, и платформа с натугой потянулась наверх.
Антон вскочил. Сердце заколотилось, бешено ударяясь о грудь, загоняя литры кипящей крови в голову и закладывая уши. Испарина выступила на лбу, и затылок снова начал неметь, и тупые иглы рассыпались по плечам.
Он оглянулся:
«Подвал — подвал, где нашли тело брата. Низкий потолок, влажные и холодные стены, ровный неяркий свет, глубокие тени, там, где стена изгибалась или был выступ… какой-то незнакомый и необычный запах… Гулкий металлический звук над головой и… шаги»…
XIII.
Валерий Андреевич с Костей спускались в лифте, негромко переговариваясь:
— Давай без суеты и мордобоя. — инструктировал Валерий Андреевич напарника. — ему все равно деваться некуда. Если он спустился, значит знает, где искать. Может быть даже, уже нашел. Тогда — забираем и уходим.
— А что с ним?
— Я разве не сказал?
— Не-а… Только, слышь Морген, давай без этого… один раз сошло, а во второй — можем проколоться…
— Нет-нет… Мы его по-свойски, как коллегу пристроим в юдоль тихой скорби… Острый психоз, галоперидол в течение месяца, шизофрения, и — на веки вечные бесплатные нейролептики! Особенно, когда будут накатывать воспоминания о странностях его работы в нашем морге.
— Ну, а если он обо всем уже догадался?
— Что ж ты все время о плохом?!— обозлился Валерий Андреевич и, помолчав, подытожил, — тогда судьба ему — остаться навеки молодым…
Платформа, громыхнув о цементный пол, остановилась.
XIV.
«Шаги… Гулкие такие шаги! Я в панике начинаю метаться по подвалу, чтобы найти выход, убежать! Но выход — только там, откуда приближается незнакомец! Я начинаю искать, где спрятаться, затаиться, нахожу и вжимаюсь в маленькую нишу за выступом стены, сжавшись в комок и закрыв лицо ладонями!»
Они молча вышли из лифта. Костя осторожно, чтобы не греметь, притворил дверь кабины, не закрыв ее до конца. Валерий Андреевич дернул его за рукав и показал пальцем в дальний конец подвала. Там на деревянном настиле у самого бортика резервуара лежало бесформенной тенью тело. Костя кивнул и, спрыгнув с настила, чтобы срезать путь, молча направился в ту сторону. Звук каждого его шага, отскакивая от цементного пола, гулким «Ц-Ц-Ц» взлетал вверх, ударялся о свод подвала и рассыпался, оседая мелкой пылью в колеблющемся от испарений желтом полумраке.
Валерий Андреевич осмотрелся. Подвал казался пустым.
«Раз-два… — пять! Я иду искать! Кто не спрятался, я не виноват!» — усмехнулся он про себя.
Потом, осторожно ступая, он двинулся вдоль ближней, левой стены, из которой шагах в трех — пяти от него торчали кирпичные выступы, скрывающие плоские ниши.
«… шаги рядом, рядом с выступом, где я спрятался… шаги замерли… я боюсь дышать,»…
Осторожно, с бьющимся сердцем Валерий Андреевич вступил в первую нишу и остановился. На полу в углублении стояло пустое ведро, рядом мохнатой горкой были навалены тряпки. Он перевел дыхание и снова усмехнулся: «Прямо, казаки — разбойники!». Оглянувшись, он посмотрел, что там делает Костя? Тот, присев на настил возле дальнего бассейна, склонился над телом.
«… шаги замерли… я боюсь дышать,..потом я убираю ладони с глаз и вижу темную, бесформенную тень»…
Валерий Андреевич сделал два шага за следующий выступ и не удивился, увидев во второй нише Антона. Тот стоял, опустив голову, и, казалось, смотрел себе под ноги. Валерий Андреевич проследил за его взглядом и увидел у того в руках ведро. В тот же момент Антон плеснул в лицо Валерию Андреевичу столько раствора формалина, сколько успел перед тем, как вжаться в спасительную нишу, зачерпнуть из ближнего резервуара.
Валерий Андреевич охнул, схватившись руками за глаза, и попятился. Антон выскочил из ниши, опрокидывая стонущего патологоанатома в огромный резервуар, и бросился к двери лифта. Он с грохотом захлопнул дверь и несколько раз ударил по кнопке «вверх».
Лифт загудел и глухо завибрировал перед тем как начать движение. Где-то наверху, под металлическим кожухом дрогнуло колесо, натягивая металлический трос…
Костя вскочил, ошарашено глядя то на мечущегося в бассейне «Моргена», то на Антона, вжавшегося в дальний конец платформы. Наконец, до него стало доходить, что поднявшись на лифте, Антон просто захлопнет мышеловку и отрежет им единственный выход из этого подвала! Он бросился к еще неподвижному лифту, выдергивая на ходу из-за спины «Макаров»…
…
Наконец, Антон изловчился и, подхватив его под мышки, вытащил тело на деревянный настил.
Уложив его поровнее, присел рядом на край бассейна.
В этот момент лифт коротко рявкнул металлической утробой, и платформа с натугой потянулась наверх.
Антон вскочил. Сердце заколотилось, бешено ударяясь о грудь, загоняя литры кипящей крови в голову и закладывая уши. Испарина выступила на лбу, и затылок снова начал неметь, и тупые иглы рассыпались по плечам.
Он оглянулся:
«Подвал — подвал, где нашли тело брата. Низкий потолок, влажные и холодные стены, ровный неяркий свет, глубокие тени, там, где стена изгибалась или был выступ… какой-то незнакомый и необычный запах… Гулкий металлический звук над головой и… шаги»…
XIII.
Валерий Андреевич с Костей спускались в лифте, негромко переговариваясь:
— Давай без суеты и мордобоя. — инструктировал Валерий Андреевич напарника. — ему все равно деваться некуда. Если он спустился, значит знает, где искать. Может быть даже, уже нашел. Тогда — забираем и уходим.
— А что с ним?
— Я разве не сказал?
— Не-а… Только, слышь Морген, давай без этого… один раз сошло, а во второй — можем проколоться…
— Нет-нет… Мы его по-свойски, как коллегу пристроим в юдоль тихой скорби… Острый психоз, галоперидол в течение месяца, шизофрения, и — на веки вечные бесплатные нейролептики! Особенно, когда будут накатывать воспоминания о странностях его работы в нашем морге.
— Ну, а если он обо всем уже догадался?
— Что ж ты все время о плохом?!— обозлился Валерий Андреевич и, помолчав, подытожил, — тогда судьба ему — остаться навеки молодым…
Платформа, громыхнув о цементный пол, остановилась.
XIV.
«Шаги… Гулкие такие шаги! Я в панике начинаю метаться по подвалу, чтобы найти выход, убежать! Но выход — только там, откуда приближается незнакомец! Я начинаю искать, где спрятаться, затаиться, нахожу и вжимаюсь в маленькую нишу за выступом стены, сжавшись в комок и закрыв лицо ладонями!»
Они молча вышли из лифта. Костя осторожно, чтобы не греметь, притворил дверь кабины, не закрыв ее до конца. Валерий Андреевич дернул его за рукав и показал пальцем в дальний конец подвала. Там на деревянном настиле у самого бортика резервуара лежало бесформенной тенью тело. Костя кивнул и, спрыгнув с настила, чтобы срезать путь, молча направился в ту сторону. Звук каждого его шага, отскакивая от цементного пола, гулким «Ц-Ц-Ц» взлетал вверх, ударялся о свод подвала и рассыпался, оседая мелкой пылью в колеблющемся от испарений желтом полумраке.
Валерий Андреевич осмотрелся. Подвал казался пустым.
«Раз-два… — пять! Я иду искать! Кто не спрятался, я не виноват!» — усмехнулся он про себя.
Потом, осторожно ступая, он двинулся вдоль ближней, левой стены, из которой шагах в трех — пяти от него торчали кирпичные выступы, скрывающие плоские ниши.
«… шаги рядом, рядом с выступом, где я спрятался… шаги замерли… я боюсь дышать,»…
Осторожно, с бьющимся сердцем Валерий Андреевич вступил в первую нишу и остановился. На полу в углублении стояло пустое ведро, рядом мохнатой горкой были навалены тряпки. Он перевел дыхание и снова усмехнулся: «Прямо, казаки — разбойники!». Оглянувшись, он посмотрел, что там делает Костя? Тот, присев на настил возле дальнего бассейна, склонился над телом.
«… шаги замерли… я боюсь дышать,..потом я убираю ладони с глаз и вижу темную, бесформенную тень»…
Валерий Андреевич сделал два шага за следующий выступ и не удивился, увидев во второй нише Антона. Тот стоял, опустив голову, и, казалось, смотрел себе под ноги. Валерий Андреевич проследил за его взглядом и увидел у того в руках ведро. В тот же момент Антон плеснул в лицо Валерию Андреевичу столько раствора формалина, сколько успел перед тем, как вжаться в спасительную нишу, зачерпнуть из ближнего резервуара.
Валерий Андреевич охнул, схватившись руками за глаза, и попятился. Антон выскочил из ниши, опрокидывая стонущего патологоанатома в огромный резервуар, и бросился к двери лифта. Он с грохотом захлопнул дверь и несколько раз ударил по кнопке «вверх».
Лифт загудел и глухо завибрировал перед тем как начать движение. Где-то наверху, под металлическим кожухом дрогнуло колесо, натягивая металлический трос…
Костя вскочил, ошарашено глядя то на мечущегося в бассейне «Моргена», то на Антона, вжавшегося в дальний конец платформы. Наконец, до него стало доходить, что поднявшись на лифте, Антон просто захлопнет мышеловку и отрежет им единственный выход из этого подвала! Он бросился к еще неподвижному лифту, выдергивая на ходу из-за спины «Макаров»…
…
Страница 16 из 19
