Простынка

У Ваньки знакомый, он тоже звезд раскручивает. Блин, я ведь давно это знала. Как же я забыла тебе это сказать… Ой, и, правда. Ой, мы как вчера вина напились с Машкой. Ой, говорю, надо идти в Третьяковку. Давно душа ждала чего-то. Зрела. Чувства, они как птицы. Бывает лето, бывает зима. А сейчас, я чувствую, весна.

— Так что твой знакомый?

— А. Ну да. Ой, я прямо сейчас ей и позвоню. Ой. Пойдем. Сейчас. Сейчас. Ой, а ты не видела альбом про Ван Гога?

— Нет.

— Будешь смотреть?

— Слушай, давай потом. Давай позвоним.

— Да нет проблем…

Глава 2. Тверская.

Кастинг кастингу рознь. Приедьте куда-нибудь в провинцию. Там на рынках работают ребята с бейджами «промоутер», а на кастинг приглашают исключительно девочек легкого поведения с целью их тут же и захомутать. Но чем Москва хуже всяких там Мухострансков? Единственная разница здесь в том, что в столице все куда проще. Хотя — куда ж еще проще? Это я к тому, что Простынка все же попала на кастинг, и все происходило как нельзя просто. Ее обманули как Буратино, который ожидал счастья в стране дураков. Света Ч. тут была не при чем. Она, душа наивная, не знала, в какую игру толкает соседку по лестничной клетке.

Как-то в ноябре Простынка сидела в баре и отдыхала. У нее был выходной. Перед этим она отрабатывала на ментовском субботнике. Теперь она смывала воспоминания об этом неприятном событии, медленно поглощая виски. Рядом с ней сидела Анна О., тверская звезда.

— А что, блядь, — говорила Анна, — не зря говорят, что люди-товар. Вот скажи, что сейчас не товар? Раньше все не так было. Я когда мелкая была, мне бабка часто рассказывала о том, как раньше жили. Нет, всякое, конечно, было. Она, грешница, с немцами в войну гуляла. Ну ладно. Давай. За все хорошее.

Они выпили. Виски согрели простынкину грудь. След губной помады тускло поблескивал на крае стакана.

— Немцы чо, блядь, — продолжала Анна О., — немцы, бля-ядь, — она густо затянулась, — тоже жь мужики. Кто знает, от кого послевоенное население появилось? Наших-то много полегло. Коммунисты, они ведь, гады, воевать не умели.

— Да ладно.

— Ты правда так думаешь?

— Конечно.

— Ты просто ничего не знаешь. Ну давай. Еще будем брать?

— Давай.

— Официант. Э, брат! — вскричала Анна О. — Давай, пои рабочий класс!

— Так вот, — продолжала она вскоре. — Мой дед воевал на Т-34. Все говорят, что мол, какой это хороший танк. Дизельный двигатель. Мощная броня. Типа он был лучше немецких «тигров». А ты знаешь, что коробку передач немецкого «тигра» потом еще долго изучали после войны? На Т-34 ручка передач вообще не двигалась. Ее забивали молотком. Вот так-то. Я, ты знаешь, раз месяц хожу в музей боевой техники. Так наша техника в натуре хуже немецкой. Просто наши выиграли количеством.

— Мне все равно.

— Слушай, пошли в ретро-кинотеатр, — предложила Анна О. -там такие фильмы классные крутят. Чисто наши. Про войну очень много фильмов.

— А Чапаева крутят?

— А то. Каждую неделю.

— А что сегодня идет?

— А черт его знает… Я даже и не знаю. Надо позвонить. У тебя мобила с собой. А то у меня батарея разряжена.

— С собой.

— Ну давай. Возьмем с собой водки. Хуля, мы труженицы, за всех работаем. За тебя, за меня и за того парня. Знаешь, подруга, мне кажется, что Москва на нас и держится. Да чо там Москва. Вся страна. Мы несем страну на передке. Воюем передом на самой передовой. Что может быть еще центральной. Мы — гордость нации. Эй, братан… Слышишь, дай бабам по бутерброду. Чо? Шашлык? Родная, ты будешь шашлык? Ну давай, неси.

Если вы думаете, что вселенная, полная звезд, померкла для Простынки, то вы глубоко ошибаетесь. Желание стать звездой — это болезнь наиболее тяжкая среди прочих подобных. Это такой сорняк, который не выведешь никаким ядохимикатом. Я не стану углубляться в вопрос — хорошо это или плохо вообще? И ведь не при чем средства, которыми страждущие тянутся к заветной звездности. Все мы знаем сотни мальчиков и девочек, для которых все оказалось просто. Откомпилированная корректно судьба. Благополучные семьи. Талант. Талантище. Уйма талантов. Впрочем, кто сейчас не талантлив? Звезды загораются и сияют. Или не сияют. Это уже и не важно. Главное — путь. Блеснуть, чтобы… Идти, чтобы… Умереть во имя… Нет, это уже из параллельной оперы. Наша жизнь — это Москва. Жизнь в Москве. Торчание в Москве. Дорога в Москву. Москва на сковородке. Москва в бутерброде. Москва сосисочная. Москва элитная. Жаждущий посиять всегда находится в постоянной опасности сгореть — он ведь не понимает, что жизнь — это прежде всего функционирование, а все остальное надумано.

Когда у Простынки появились деньги, она стала думать о том, как нанять репетитора по вокалу. Она было попыталась так и сделать, однако первый же репетитор, вместо того, чтобы репетировать, бесплатно ею овладел.