Шеф

Сделать это, все что нужно этому похотливому уроду, и она свободна, а унижения и боль, все забудется. По крайней мере, надо надеяться на то, что все забудется.

Стоя совсем впритык к ней, он попытался нежно ее поцеловать в шею. Жилы на ее тоненькой шее содрогнулись от прикосновения его губ, и мурашки побежали по телу, от густой бороды, которая щекотала шею. От него жутко пахло потом, а изо рта просто воняло как из помойного ведра.

— У вас же есть семья. — произнесла сквозь слезы Вероника, надеясь на пощаду.

— У тебя тоже. — сухо ответил он ей, словно ни о какой семье он и не знает. — А сейчас, опускайся на колени.

Вероника, уже захлебываясь своими слезами, стала на колени перед Глебом Семеновичем. Она нервно теребила низ юбки. Ее нижняя губа дрожала от страха. Она и сексом то не занимается часто со своим мужем, не говоря о том, что ей предстоит сделать для начальника. Они и без плотских утех не плохо обходились, но если интимная близость и была, то все происходило в обычной позе, по взаимному согласию, по любви. Ни кто не боялся, и не испытывал чувств сожаления и душевной боли. Стоя на коленях, она до последнего убеждала себя в том, что это ради жизни Владимира, и все забудется, как только она выйдет из здания. Но говорить ли об этом мужу? Будет ли ее мучить угрызения совести, если она ему не расскажет?

Глеб Семенович расстегнул ширинку своих потертых брюк и достал пенис наружу. Вероника почувствовала ужасный запах исходящий от интимного места ее начальника. Она так же заметила на штанах не большие белые пятна, которые скорее всего были оставлены от частых мастурбаций этого морального урода, извращенца. Ей было не выносимо больно делать это, не физически, а морально. Изнутри, словно лезвием резали ее на кусочки. В горле все пересохло, и с каждым глотком, Вероника словно пыталась проглотить куски битого стекла. Она находилась в полуобморочном состоянии.

— У тебя классная фигура. — с улыбкой на лице сказал директор. Выражение его лица было спокойным, словно металлическая маска. — Я ей позже займусь, ну а пока, соси.

Он совсем вплотную подошел к Веронике, настолько близко, что упирался членом ей в губы, которые были сжаты изо всех сил. Она почувствовала мерзкий запах, который вдарил ей в нос, вызвав тошноту. Минуту спустя, откинув все сомнения и в очередной раз вспомнив Владимира, пересилив себя и стоящую в горле тошноту, она приоткрыла рот и почувствовала как Глеб Семенович, не торопливо, засовывает свой член. Он был твердым и теплым, даже немножко горячим, но сильно противным на вкус. Пенис был соленым, из за привкуса мочи, которой осталось в нем пару капель, и он с трудом выдавил их из себя ей в рот. Вероника с трудом терпела все, что делал своим пенисом у нее во рту Глеб Семенович. Она терпела ради своих родных, что бы их не тронули и не причинили никакого вреда. Почти теряя сознание, она не обращала внимания на медленные движения пениса взад, вперед, не обращала внимания на подходящую тошноту, от каждого соприкосновения головки с ее гландами, она просто не обращала внимания на то, как ее насилуют. С закрытыми глазами, она видела перед собой Владимира, ее любимого мужа, такого красивого, любимого. Вероника попытается все забыть, если получится, после чего начнет новую жизнь, без этого кошмарного происшествия, изнасилования. Жизнь начнется совсем по-другому, но до этого нужно пережить эти пол часа, которые длятся вечность.

Минут через десять, она почувствовала, как что-то противное брызнуло ей по языку и заполнило рот. Она хотела отпрянуть от Глеба, но он так сильно схватил ее голову своей пятерней, что ей пришлось все, абсолютно все, что из него вышло, проглотить. Проглотить сперму этого извращенца, что может быть хуже. Если бы она не проглотила все, то могла бы захлебнуться, ведь ей нечем было дышать.

— Ой. — быстро дыша, весь потный как свинья, сказал Глеб Семенович. — Прости, не сдержался. Отдыхай, а завтра жду в каком ни будь платьице, только что бы ножки были видны и твоя чудесная грудь. Все было Супер.

Достав ключ из кармана своих брюк, он как косточку собаке бросил его на пол и с довольной улыбкой подошел к своему столу. Сев в кресло, которое заскрипело под его весом, он достал из ящичка стола сигареты. Глеб Семенович по-прежнему тяжело дышал и ни как не мог перевести дыхание. Вероника подняла ключ, словно хватаясь за спасительную тросточку, и поспешно стала открывать дверь. Ее руки дрожали, и от этого Астахова пару раз уронила ключ на пол. В этот момент она почувствовала как он, подойдя к ней сзади, своей грубой ручищей, залез ей под юбку и гладит ее ягодицы. Он жестко их смял. Вероника испугалась, что сейчас последует продолжение, и стала спешить открыть эту гребаную дверь еще быстрее. Когда замок был открыт, он со всей силы сжал правую ягодицу так, что Вероника вскрикнула от боли и изо всех сил побежала прочь, высвободившись от его руки. Когда она неслась как угорелая из офиса, она слышала его смех у себя за спиной.