Шеф

У него много времени уходило на это хобби, но так он отвлекался от прошедшего учебного дня, погружался из мира реальности в мир фантазий. Кропотливая и просто ювелирная работа была проделана над танками и самолетами до этого, теперь ведется работа над солдатами, танкистами и летчиками. Таким образом, собирается целая армия. Сейчас он сидел и склеивал фигурку солдата красной армии, той самой, победившей фашизм.

В этот момент в комнату зашла Вероника. На ней просто лица не было. Не снимая обуви, и не закрыв за собой дверь, она последний раз выдохнула, избавив себя от сильного волнения, и зашла в комнату к Владимиру. Пройдя шагов пять, она тут же рухнула на колени и зарыдала. Ее ноги больше не могли держать ее. Владимир попытался подхватить свою супругу, но не успел, Вероника уже была на коленях. Он не понимал что происходит, и был просто обескуражен поведением своей жены. Сердце билось раз в десять сильнее прежнего. Астахова, сидела на полу и просто рыдала, уткнувшись лицом в ногу Владимира. Он не знал, что делать в этот момент, и стал просто гладить по голове свою прекрасную спутницу жизни, которая выглядела не так прекрасно, как раньше. Глаза опухшие от слез, вся одежда грязная и пыльная, колени сбиты, макияж весь потекший. Владимир очень беспокоился, что же могло случиться, но сразу же расспрашивать ее он не стал, а дождался, пока Вероника полностью успокоилась, и стала дышать ровно. После чего, он присел на пол, рядом с женой, для серьезного разговора.

Вероника все не знала как начать разговор, и не стала юлить вокруг да около, это только оттягивало волнительное ожидание ее мужа:

— Меня изнасиловали. — дрожащим голосом произнесла она и в миг расплакалась. Она и не взглянула в сторону мужа, а просто плакала и плакала сидя на полу.

Владимир сидел как статуя. Его охватил ступор, ком в горле не давал продохнуть. Для него это было словно порция холодного душа, словно ножом по сердцу. Несмотря на обескураживающую новость, минуту спустя, ступор сменился немыслимым гневом, таким, словно перед ним сидит самый злейший его враг. Владимир, в порыве гнева, вскочил с пола. Его словно переклинило с хорошего мужа, на бешеного.

— Шлюха. — произнес он полный гнева и ненависти, и влепил Веронике пощечину с такой силой, что та упала на пол. Если бы бабушка Изольда находилась бы на кухне, а не спала в своей комнате, она бы точно услышала такой шлепок и не раздумывая прибежала бы в комнату для выяснения обстоятельств. Вероника не могла поверить в то, что сказал ей Владимир, и больше всего ей не верилось, что он мог ее ударить. Было сильно больно, и щека загорелась красным пламенем, перед глазами стали танцевать звездочки, но слез не было, ее охватило состояние полного ошеломления. Да, она была так ошеломлена, что на мгновение перестало биться сердце (ну возможно так показалось, но колоть под левой грудью стало немыслимо сильно). Ей не верилось в то, что происходит в этой комнате прямо сейчас. Это сон, просто страшный и бессмысленный сон, думала Вероника. Владимир заговорил первым, прервав тишину.

— Я знал, что все к этому и идет, знал! Ты всегда одевалась вызывающе, как шлюха. Порой мне даже казалось, когда ты приходила домой с довольной рожей, что за несколько минут до того, как меня поцеловать, ты за углом нашего дома сосала чей ни будь член за пару сотен. Я знал что все произойдет, но когда, я и понятия не имел. Просто ждал. И вот этот день настал. Мы прожили вместе почти ни чего, а ты уже подставляешь задницу кому попало. Я знал, что это произойдет!

Он замахнулся на Веронику еще раз, но когда увидел, как она прикрывается руками, то на этот раз пощадил ее и не ударил. Маленькая доля жалости к своей жене не дала нанести еще один удар. Вероника не могла поверить в то, что происходит. Ее муж, оказывается ненавидел ее, за то как она одевается, даже за то, что она приходила домой с улыбкой на лице. Это больше чем шок. Как говорят мужчины, удар ниже пояса. Любовь всей ее жизни, ради которого она пошла на измену. Ради его никчемной души, она сделала неприемлемую вещь для себя, а теперь, получает в ответ удары и ненависть, которая накапливалась с каждым днем ее проживания в этом доме.

— Вовочка, любимый! — обратилась Вероника к своему мужу, которого любит больше жизни, и которого только она называла Вовочкой, не зная, что ему это не нравиться. — Я сделала это, потому что он мне угрожал. Угрожал твоей жизнью и бабушкиной. Я делала это ради Вас, ради ваших жизней. Прости меня за это, пожалуйста.

Владимир ее просто не слышал. Мимо ушей пролетали все просьбы о прощении. Казалось, он действительно ее ненавидел. Астахов нервно топтался на месте, пытаясь не смотреть в глаза своей жене.

— Ты, проститутка, я тебя так ненавижу! Мне осточертело все время указывать тебе, как одеваться и как себя вести. Я оберегал тебя этим самым от всяческих нападок извращенцев и насильников, но ты меня не послушала, и игнорировала все, что я тебе говорил.